«Чаще всего мы видим то, что хотим увидеть»: как ученые читают наскальные рисунки Сибири

Петроглифы — единственные «тексты», которые дошли до нас от людей, живших задолго до появления письменности. Но у исследователей нет ни словаря, ни возможности «сверить часы» с древним художником. Что археологи действительно могут прочитать на камне, а где заканчивается наука и начинаются гипотезы? Об этом рассказал Тимофей Ключников, археолог и директор АНО «Археологическое исследование Сибири».

Далее текст от первого лица.

Как археологи читают древние изображения

Самый объективный способ интерпретации петроглифов — изучать их «через самих себя». Мы работаем не со всеми рисунками сразу, а с конкретной изобразительной традицией. Выделяем ведущие образы, композиции, сюжеты и каноны, то есть пытаемся понять, каким образом и что изображалось. И только после этого привлекаем внешние аналогии.

Хороший пример такой работы — искусство Окуневской археологической культуры. Она существовала во второй половине III — начале II тысячелетия до нашей эры в Минусинской котловине. Близкие культурные традиции были распространены на Алтае и в Северной Туве.

Исследователи Николай Леонтьев, Юрий Есин и другие ученые предложили систему интерпретации окуневских знаков как изобразительного языка.

Одна из гипотез состоит в том, что окуневские изваяния — это древние тексты или гимны, сродни гимнам «Ригведы», первого известного памятника индийской литературы. Прочитать их дословно, разумеется, невозможно: мы не узнаем имен и конкретных терминов, но определенная система образов прослеживается.

В верхней части изваяния находится изображение животного, связанного с верхним миром. Это может быть баран, лось или антропоморфный образ. В центре располагается символ среднего мира, где живут люди. Внизу — фантастическое существо, которое охраняет нижний мир. Им может быть медведь, волк или дракон с раскрытой пастью.

Сопоставляя изображения, мы пытаемся понять, какие образы встречаются рядом и по каким правилам их изображали. Так постепенно складывается представление о мировоззрении людей эпохи ранней бронзы. Вероятно, они представляли мир трехчастным, а между его частями существовали четкие границы.

Было обожествление возвышенностей, гор и холмов, где совершались жертвоприношения. В степях роль таких сакральных мест могли выполнять сами изваяния. Почитали и быка с коровой: с одной стороны, они были основой скотоводческого хозяйства, с другой — могли олицетворять верхний мир. Среди окуневских изображений даже встречается корова с крыльями.

При этом проверить такие гипотезы напрямую почти невозможно. Мы не можем «сверить часы» с людьми, создавшими изображения, и поэтому проверяем свои предположения на других памятниках. Если предполагаем, что мир представляли трехчастным, ищем подтверждение этой схемы в новых находках.

Важно учитывать и то, как изображения расположены относительно друг друга. Например, если мы видим скифского оленя с запрокинутыми древовидными рогами в позе стремительного бега, а за ним — фантастического хищника той же эпохи, эти рисунки можно рассматривать как единую сцену преследования и терзания. Подобные образы характерны для скифо-сибирского искусства.

Но доказать, что изображения действительно связаны между собой, непросто. Даже рисунки одного времени и одной культуры не всегда образуют общую композицию. Поэтому при документировании важно фиксировать всю поверхность скалы, а не отдельные фигуры. Только так можно установить возможные связи между ними и попытаться восстановить сложный сюжет.

Как фиксируют и датируют петроглифы

Как сохраняют наскальные рисунки

Документация — отправная точка полевой работы. Чем точнее, профессиональнее и полнее зафиксируют наскальные изображения, тем интереснее будет научный результат. Это особенно важно, потому что петроглифы разрушаются. Их затапливают водохранилища, уничтожают стройки, закрашивают вандалы. Люди, работавшие сто лет назад, видели гораздо больше, чем мы.

Первый и главный этап — словесное описание. В полевых дневниках фиксируют местонахождение памятника, освещение, растительность, время года и другие условия, иногда даже настроение исследователя. Затем описывают особенности каменных поверхностей и самих рисунков, составляют топографические планы и зарисовки.

Следующий этап — копирование изображений. Долгое время археологи использовали контактное копирование на микалентную бумагу. Ее накладывают на скалу, смачивают, а после высыхания протирают краской. В результате получается негатив изображения.

Раньше также делали эстампажи из папье-маше, использовали промасленную кальку, а с 1970–1980-х годов — полиэтилен. Сегодня для контактного копирования применяют и флористическую пленку.

Но у таких методов есть недостатки. Невозможно снять нерельефные изображения, нанесенные краской. Кроме того, краситель может попасть на скалу, а при работе с поврежденной каменной коркой вместе с ней можно снять и часть самого рисунка.

Сегодня ведущие методы документирования — фотографирование и 3D-моделирование. Вместо 2–5 кадров, как 30–50 лет назад, теперь делают тысячи снимков при разном освещении. Это помогает рассмотреть детали, которые трудно заметить невооруженным глазом.

Как узнать возраст рисунка

Определение возраста петроглифов состоит из двух частей: относительного и абсолютного датирования.

Относительный возраст устанавливают по последовательности изображений. Если рисунки разных эпох накладываются друг на друга, такой комплекс называют палимпсестом. В этом случае нижние изображения старше верхних.

Для абсолютного датирования нужны так называемые реперные точки — находки, возраст которых можно определить другими способами.

• Первый вариант — сопоставить предмет, изображенный на скале, с предметом из датированного археологического слоя. Например, если на камне изображен кинжал определенного типа, а такие кинжалы находят в датированных погребениях, можно предположить, что рисунок относится к тому же времени. Так датируют часть изображений скифского времени, а в Минусинской котловине — петроглифы тагарской эпохи, среди которых встречаются олени, чеканы и кинжалы.

• Второй способ — сопоставление с изображениями на погребальных плитах, которые удалось датировать при раскопках. Так изучали окуневское искусство: в погребениях находили плиты с изображениями, похожими на наскальные рисунки. Богатый материал дали раскопки на озере Иткуль.

• Третий способ применяют, когда рисунки перекрыты более поздним культурным слоем. Если возраст этого слоя известен, можно установить, что изображения появились раньше.

Естественно-научные методы датирования наскального искусства в Сибири пока почти не разработаны. Например, методики датирования по лишайникам и солнечному загару — патине — находятся в зачаточном состоянии. Сегодня это остается мечтой археологов.

Почему нельзя прочитать рисунок «по-современному»

Интерпретация смысла изображений — самая сложная часть работы. Между современной индустриальной культурой и древними традиционными обществами лежат огромные временные и культурные различия. Многие народы, создававшие петроглифы Сибири, начиная с неолита, сегодня существуют в совершенно иной культурной среде или исчезли как исторические сообщества.

Говорить о том, что отголоски их мифологии сохранились до сегодняшнего дня, можно лишь с большой натяжкой. Для этого нужно археологически обосновать преемственность между древними создателями изображений и народами, чьи мифы записывали этнографы в XVIII–XIX веках. Но в истории Минусинской котловины и Приангарья мы видим серьезную смену археологических культур.

Например, известный археолог Яков Шер связывал один из сюжетов позднего бронзового века в наскальном искусстве карасукской культуры с текстами «Ригведы» и обрядом ашвамедха — жертвоприношением коня. На рисунках изображены схематичные кони рядом с деревом. По времени такая аналогия кажется возможной: конец II тысячелетия до н. э. совпадает с периодом движения индоариев по степям Евразии. Но утверждать, что на Енисее существовали те же сюжеты и представления, что и в Индии, нельзя. У нас нет письменных источников карасукской культуры, которые позволили бы подтвердить эту связь.

Еще рискованнее переносить на древние изображения мифы эвенков, записанные этнографами всего 100–150 лет назад. Например, так иногда пытаются объяснять изображения лосей на скалах Ангары или Шалаболинской писанице, возраст которых оценивают в 5–6 тысяч лет. В эвенкийских мифах XIX века лосиха могла символизировать Вселенную. Но пять тысяч лет назад эвенки не жили ни в Приангарье, ни в Минусинской котловине. Поэтому связывать напрямую древних лосей на скалах и представления эвенков XIX века нет никаких оснований.

Несколько более серьезная основа есть у интерпретации искусства скифского времени. Здесь можно опираться на письменные свидетельства античных авторов. Например, греки рассказывали о грифах, которые охраняли золото где-то далеко на Востоке. Некоторые исследователи связывают эти представления с миром Пазырыкской культуры, существовавшей на Алтае в IV–III веках до н. э. Ее носители оставили курганы, в которых благодаря вечной мерзлоте хорошо сохранились предметы быта и органические материалы. Грифон был одним из заметных образов скифо-сибирского искусства и широко распространился по степям Евразии. Здесь у нас есть больше оснований для сопоставления, хотя и в этом случае нельзя считать интерпретацию окончательно доказанной.

Но и самые «прямые» предположения могут ошибаться. Даже если на скале изображена батальная сцена, где люди стреляют друг в друга из луков, нельзя утверждать, что это реальная битва. Вполне вероятно, что перед нами мифологическая сцена, которой приданы реальные черты. Герои и боги могли иметь такие же прически, одежду и оружие, как люди, среди которых жил художник. Так происходило, например, в искусстве Древнего Египта и Греции.

Мы смотрим на древние изображения глазами людей индустриальной эпохи и привыкли мыслить в категориях общего и частного, индукции и дедукции. Но нам непросто понять даже мировоззрение русского крестьянина XIX века, не говоря уже об охотнике эпохи неолита. Поэтому окончательно прочитать значительную часть наскальных рисунков — узнать имена персонажей, названия и точный смысл изображений — мы, вероятно, никогда не сможем.

С наскальным искусством ситуация еще сложнее. У нас нет непрерывных «древних иконостасов», по которым можно было бы восстановить целую историю. Скалы с изображениями можно сравнить с древними храмами, но многие рисунки были утрачены еще в древности. Возможно, рядом с площадками находились деревянные конструкции и жертвенные столбы, однако до наших дней они не сохранились.

Какие загадки еще предстоит разгадать

Одна из главных нерешенных проблем — поиск наскальных изображений эпохи палеолита в Сибири. В качестве бесспорно датированного памятника искусства ледникового периода в России обычно называют пещеру Шульган-Таш, или Капову пещеру, в Башкортостане. Другие изображения, найденные на Алтае, в Монголии и соседних регионах, некоторые исследователи тоже относят к ледниковому периоду, но их датировки остаются предположительными. В Сибири сопоставимого бесспорно датированного памятника пока не выявлено.

Вторая важная задача — разработать методы прямого естественно-научного датирования наскальных изображений. Для Нижнего Приангарья, где большая часть рисунков нанесена краской, охрой и другими производными окиси железа, это особенно важно. Сейчас их датируют в основном стилистическим методом, по аналогиям с изображениями на юге. Но это не совсем правильно. В Нижнем Приангарье, в отличие от Минусинской котловины, у исследователей не так много археологических памятников, с которыми можно сопоставить наскальные рисунки.

Еще одна проблема, которая, вероятно, так и останется нерешенной, — смысл значительной части изображений. Крупные группы образов и общие сюжеты мы сможем интерпретировать, но такие объяснения всегда будут в той или иной степени гипотетическими.

Есть и локальная проблема Минусинской котловины — датировка древнейших изображений. Здесь наскальное искусство изучено лучше всего в Сибири, а для многих групп рисунков удалось выстроить последовательность культур. Однако самый древний пласт, возраст которого предположительно превышает пять тысяч лет и который относится ко времени до бронзового века, пока не удалось датировать ни прямыми, ни косвенными методами.

Мы предполагаем, что эти изображения появились раньше рисунков эпохи ранней бронзы. Они выглядят более реалистичными, динамичными и архаичными. Но их настоящий возраст пока неизвестен: им может быть пять, шесть–семь или даже девять–десять тысяч лет.

Среди таких петроглифов встречаются изображения диких быков. По одной из версий, они могли изображать животных, которые обитали на юге Сибири до раннего голоцена, примерно восемь тысяч лет назад. Но и эту гипотезу еще предстоит проверить. Думаю, общими усилиями исследователей мы рано или поздно сможем решить и эту проблему.

Поговорить об истории и археологии Сибири можно 7 ноября на фестивале «Открытый лист», который пройдет в Библиотеке им. Н. А. Некрасова. Его организуют совместно с Фондом развития науки и культуры «Таволга» в рамках проекта «Сны Сибири». Один из участников фестиваля — Тимофей Ключников, археолог и директор АНО «Археологическое исследование Сибири».

Подробная программа фестиваля «Открытый лист»: https://biblioteka.nekrasovka.ru/openlist