Vokrugsveta.ru продолжает публикацию работ победителей конкурса читательских историй, связанных с журналом «Вокруг света», который в этом году отмечает свое 165-летие. Сегодня вас ждет рассказ Григория Маркина о том, как автор одной опубликованной в «Вокруг света» в 1970 году статьи удивительно точно смог предсказать будущее.
В 1970 году на страницах журнала «Вокруг света» Изот Литинецкий грезил о будущем, где дельфины подают ключи водолазам, а собаки-контролеры по запаху выявляют брак в сборке микросхем. Спустя полвека его прогноз сбылся почти дословно, но с одной важной поправкой: вместо дельфинов у нас — автономные аппараты, а вместо сверхчувствительного нюха — нейросети. Мы получили те самые «живые приборы», только лишили их плоти и крови, сохранив за братьями меньшими право просто быть рядом и радовать нас.
Раритет из стопки макулатуры: мой маленький интеллектуальный реванш
Школьный двор, весна, влажный запах старой бумаги от огромных стопок макулатуры. Мы с друзьями ходим от кучи к куче, выискивая среди газет толстые журналы. За хороший объем сбора учителя разрешают оставить себе один «трофей». Каждый из нас надеется выудить «Технику — молодежи»: космолеты и лазеры на его обложках тогда запредельно завораживали нас, пацанов. И кому-то из ребят действительно везет.
Обложка июньского номера «Вокруг света» за 1970 год
Настает моя очередь. Приметив толстый корешок, я запускаю руку в бумажные недра и вытягиваю журнал с надписью «Вокруг света». Уже собираюсь вернуть его обратно — еще одна попытка вполне легитимна, — но взгляд цепляется за дату: «№ 6, июнь 1970 года». Я замираю. В голове мелькает мысль: если кто-то хранил этот номер больше полутора десятков лет, то это не просто так. Решаю: оставляю себе. И как можно увереннее в ответ на усмешки на лицах ребят бросаю короткое: «О, раритет!».
Через несколько дней в классе на одной из переменок мы делимся прочитанным. От меня никто ничего интересного не ждет. И тут я начинаю:
— Пацаны, прикиньте: проходит несколько десятков лет, вы приезжаете в Москву и спускаетесь в метро. Стоите на платформе, ждете поезд. Он появляется из тоннеля, медленно въезжает на станцию, и вы видите… что у состава нет машиниста! Вместо кабины — лобовое стекло, а за ним — обычные пассажиры. И никто не заморачивается, хотя видно, что поездом никто не управляет.
— Да ты трындишь! — раздаются недоверчивые возгласы друзей.
Я улыбаюсь. Этот момент — мой маленький интеллектуальный реванш за насмешки во дворе. И я начинаю объяснять, какие необычные технологии будущего скрывались на пожелтевших страницах моего «раритета».
Секрет состава без машиниста был в том, что электронику в нем буквально срастили с мозгом живого существа. Мозг, помещенный в головной вагон, дрессировали, как цирковое животное: остановка на станции — всего лишь условный рефлекс на звонок, как у собаки Павлова. С платформы звучит сигнал — и мозг сам жмет на тормоза. Еще один — и в вагонах раздается привычное: «Осторожно, двери закрываются…»
Воображение ребенка всегда дорисовывает детали — я пересказывал друзьям не столько саму статью, сколько собственные фантазии, которые она во мне разожгла. Но сама идея тогда казалась абсолютно возможной.
Ребята слушают, раскрыв рты. И нет среди них ни одного, кто бы не захотел взять у меня почитать эту статью. Ведь на их гипотетический космолет из «Техники — молодежи» еще нужно было как-то достать билет, а вот приехать в Москву будущего и увидеть описанное мной своими глазами мог, без сомнения, каждый из них.
Триумф биопанка: когда эксплуатация казалась вершиной прогресса
Статья Изота Литинецкого под названием «Нужны животные — работники», о которой я рассказывал друзьям, открывала дверь в мир «биопанка», как сегодня называют подобные идеи. Это был самый разгар НТР — научно-технической революции, когда казалось, что природа вот-вот станет частью техносферы. Тогда идеи использования животных не просто как помощников (вроде собак-поводырей), а как квалифицированных рабочих были на пике популярности.
Литинецкий предлагал сделать их полноценными элементами инженерных систем. Природа, в его представлении, была гигантским «патентным бюро», где миллионы лет эволюции уже создали идеальные приборы, а человеку оставалось лишь «подключиться» к ним.
Автор описывал будущее как тотальный симбиоз биологии и механики. На страницах журнала оживали фантастические образы: дельфины-связисты с гидроакустическими станциями на спинах; морские львы — глубоководные монтажники; и даже насекомые, чьи сверхчувствительные усики должны были работать как детекторы утечек газа на заводах.
Идея была одновременно дерзкой и пугающе логичной: зачем строить громоздкую и несовершенную электронно-вычислительную машину для распознавания образов, если мозг голубя справляется с этим мгновенно, потребляя лишь горсть зерна в день?
В ту же логику вписывалась и мысль о собаках-контролерах: любой дефект электроники имеет свой химический «оттенок» — перегретый лак, следы канифоли, испарения поврежденной изоляции, а собачий нюх улавливает такие запахи в ничтожных концентрациях.
Эти идеи были апофеозом функциональности. Живой организм рассматривался как «биологический блок», который можно встроить в любую инженерную схему. Литинецкий всерьез обсуждал биодатчики на основе глаз лягушки для слежения за самолетами и использование летучих мышей в качестве живых радаров.
В мире победившей бионики прогресс измерялся степенью нашего контроля над инстинктом. Животные переставали быть «братьями меньшими» — они превращались в детали машин, высокоточные инструменты, чья жизнь подчинена производственному плану. Природа становилась наемным работником, чей долг перед человечеством исчислялся часами непрерывного труда.
Неожиданный маневр прогресса: великое цифровое освобождение
Но реальность выбрала иной путь. Мы не стали вживлять электроды в мозг дельфинам и строить будки для собак на заводах микросхем. Громоздкие ЭВМ, которые когда-то проигрывали живым существам в компактности, сжались до микрочипов. Мы научились копировать не плоть, а принципы ее работы. Наступила эпоха, когда прогресс перестал нуждаться в «биологических блоках» — их место занял искусственный интеллект.
Это стало по-настоящему великим освобождением. Сегодня нейросети распознают образы и анализируют данные лучше любого живого существа, и при этом не знают усталости, боли или голода. Нам больше не нужно заставлять животных становиться деталями машин.
Феноменальный нюх Мухтара оцифрован и передан сенсорам — так мы создали цифровой двойник природы. Современные беспилотники ориентируются по принципам летучих мышей, а подводные аппараты используют гидролокацию, заимствованную у дельфинов. Но все это — кремний и код, а не кровь и плоть.
Пророчество Литинецкого сбылось — но в куда более этичной форме, чем он мог представить в 1970-м. Журналы «Вокруг света» тех лет рассказывали о том, как человек пытается покорить каждый уголок планеты и каждое живое существо. Сегодняшний взгляд на эти идеи учит другому: истинный прогресс — не в том, чтобы заставить природу работать на нас, а в том, чтобы подражать ее гениальности, сохраняя ее первозданность. Это гуманнее — и по отношению к планете, и по отношению ко всем живым существам вокруг нас.
Но я, мальчишка, стоящий среди стопок макулатуры на школьном дворе, с черновиком будущего в руках, тогда еще не мог об этом знать.
Читайте другие истории победителей конкурса:
