Чердак для экспедиций

Новосибирск. Середина 1990-х. Мои дела «идут в гору». Я вкусно ем и сладко сплю, ношу фирменный «Адидас», а также имею некоторое количество свободной наличности. Мне десять лет.

Вокруг располагается исключительно прямолинейное пространство, которое ограничивается перпендикулярными или параллельными улицами. Электрозаводской проезд начинается от улицы Трикотажной и упирается в улицу Промышленную, которая пересекает улицу Индустриальную. В глубине промышленной зоны улица Индустриальная под углом девяносто градусов превращается уже в Электрозаводскую улицу.

Таким путем я хожу в школу.

Ближайший поворот уводит к проходной завода точного машиностроения «Комета». Ближе к цехам завода «Коминтерн» располагается моя школа, в окна которой виден завод «Электроагрегат».

Мир вокруг серый, коричневый, а также серо-коричневый. Летом местами зеленый, а зимой совершенно тоскливый.

Я с упоением смотрю «Клуб путешественников» и с нетерпением жду, когда меня возьмут в экспедицию. Очень хочется посмотреть на другие цвета окружающего мира, залезть на секвойю, побывать в Антарктиде или Сахаре. Жить в постиндустриальном мире крайне скучно.

Я перехожу во второй класс. Мне сообщают, что мы переезжаем жить в деревню. Вещи собраны в кузов бортового грузовика. Среди шифоньеров, стульев и кроватей поближе к кабине размещают меня. Заворачивают в шубы и советуют не высовываться.

Грузовик мчится по Чуйскому тракту. Я робко заглядываю за борт. Сильного буйства красок не наблюдается, потому что ноябрь, но, тем не менее, мчаться в неизведанное впервые очень волнительно.

Приезжаем. Разгружаемся. Отец вручает мне из кузова чайники и кипятильники, одеяла и подушки. Затем идут чрезвычайно дорогие отцовскому сердцу предметы: пластинки Высоцкого, чемодан-фотолаборатория и довольно увесистые, обвязанные веревкой пачки журналов «За рулем» и «Вокруг света». И всякое другое, но менее важное.

Годы в деревне протекают быстро. Мне уже тринадцать. Мир вокруг удивительно разнообразен: реки, холмы, овраги, поля и дремучий лес под боком. Все краски природы! Позабылись серые заводские кварталы. Теперь я отличаю прясло от штакетника, чушку от несушки, а также сныть от пастернака. Вечерами хожу на рыбалку, ловлю хариусов и окуней. Дел много.

Однажды я лезу на чердак, где замечаю забытые подшивки журналов. Изумленно перелистываю «Вокруг света» и диву даюсь, какие же загадочные вещи в мире, оказывается, происходят и какие удивительные места на планете, оказывается, существуют!

Это не телевизионная передача, где один раз показали берега Амазонки, а потом, когда кадр сменился — все, нет Амазонки! Тут журнал, в котором можно хоть целый день рассматривать фотографии акул, британских гербов или полуголых африканских женщин.

Смеркается. Читать на чердаке уже не получается. Прихватив с собой несколько журналов, я спускаюсь. Еще никто не знает, что я принял твердое решение отправиться в экспедицию.

Мой приятель Колька журнал «Вокруг света» никогда не видал. Листает. С каждой новой страницей узнает об окружающем мире множество новых фактов. Даже не читая.

— Пойдешь со мной в экспедицию? — спрашиваю я.
— Да.

Мы решаем, что пора уже выяснить, куда утекает местная река.

Доходим до местного водопада. Немного постояв у шумящего потока, спускаемся в долину. С трудом пробираемся сквозь густо разросшиеся мелкие ивы. Воды — не выше колена. Я замечаю что-то в небольшом закутке. Там что-то движется.

— Рыба! — кричу я и бросаюсь через бурлящий поток.

Ловким движением подхватываю карася и выбрасываю на берег.

— И под камнями рыба! — кричит Колька.

Спустя пару часов мы набираем порядочный улов. Так как сложить рыбу некуда, мы продеваем рыбам через глаза тонкий прут ивы. Получается довольно увесистая у каждого рыбная связка. Повесив улов на плечо, совершенно мокрые и счастливые продолжаем экспедицию.

Русло постепенно расширяется, так как мелкие ручьи по ходу течения вливаются в основной поток. Берега становятся круче, а сама река шире и глубже. Густой кустарник мелкой ивы на некоторое время уступает открытой долине, где река тонет в глубине ландшафта.

Заходим за рекой в лес. Идти становится труднее, поскольку на берегу мешают кустарники. Связка рыб бьет по спине. От мокрой одежды становится некомфортно. Вечереет. На лес спускается темнота.

— Я устал и пойду обратно, — говорит Колька.

Я тоже устал, но идти обратно совершенно не хочется.

— Давай перейдем реку тут? — предлагаю я. — Выйдем в поле перед селом.

Колька, взглянув на широкий поток реки в низине лога, где мрачно и темно в любое время суток, решительно заявляет:

— Нет.

Разворачивается и уходит.

Я остаюсь совершенно один в лесу.

Вечереет еще гуще. Становится тревожно. Я решаю пройти немного вперед, чтобы найти место, где поток воды можно попробовать перейти. Но с каждым новым шагом река становится еще шире и глубже. Во мне растет страх. Как ком, в животе, который заполняет всю грудь и вот-вот превратится в крик.

— Надо было вместе с Колькой возвращаться.

Темнота становится непрогляднее. Только стук дятла, протяжный скрип стволов и шум воды. Здесь все незнакомое и недружелюбное. Это дремучий лес. Внезапно захотелось обратно в далекий свой городской индустриальный район.

— Электрозаводской проезд начинается от улицы Трикотажной и упирается в улицу Промышленную, — говорю я заклинание от враждебного леса. — А ближе к цехам завода «Коминтерн» моя школа, в окна которой виден завод «Электроагрегат»…

Наконец, я замечаю завалившуюся березу, которая, как мост, нависает над узкой речной согрой. Подхожу к стволу. Выглядит надежно. Впрочем, один неверный шаг и я пропаду пропадом в этой проклятой низине.

— Улица Индустриальная под углом девяносто градусов переходит в Электрозаводскую улицу, — говорю я и осторожно ступаю на ствол. — Далее ближайший поворот… — я быстро перебегаю на противоположную сторону. — …поворот уводит к проходной завода точного машиностроения «Комета»! Ха!

Оборачиваюсь. Кланяюсь погибшей березе. Уверенно двигаюсь среди редких стволов деревьев через заросли орляка и сныти. Мне кажется, я знаю, куда идти. Спускаюсь в уже знакомый широкий лог, прохожу по нему и поднимаюсь. Вот, уже виден край леса!

Выхожу в поле. Виднеется родное село. Вышел! Правильно рассчитал!

Захожу домой. Никто ничего не спрашивает. Мало ли, где я целый день пропадал. Мама жарит мой улов. Я ужинаю. Ложусь на кровать и раскрываю «Вокруг света». Но читать не получается, потому что беспокоит мысль о том, добрался ли Колька домой. Все-таки, экспедиция — это не шутки!

А утром приходит сам Колька и тормошит меня, пытаясь разбудить:

— Дошел? А я волновался за тебя! Дашь мне журнал какой-нибудь тоже почитать? Лучше с африканскими женщинами… А потом в другую экспедицию пойдем! Полезли на чердак твой!