О плоскоземельщиках и теориях заговора: почему люди не верят научным данным?

В интернете широко обсуждают лунную миссию «Артемида-2», и многие пользователи высказывают предположения, что все это — фейк, нейросети. Мелькают даже мнения о том, что на самом деле это все большой заговор, нас обманывают, Земля плоская…

Мы поговорили с психологами и выяснили, какие психологические механизмы лежат в основе веры в теории заговора вроде «плоской Земли» и подделки полетов на Луну, и узнали, почему часть людей не доверяет научным данным, даже когда они проверяемы.

Не спорить с такими людьми, а слушать

Я писал диплом в Центре подготовки космонавтов им. Ю. А. Гагарина, исследуя эмоциональную устойчивость. Важный факт: в ЦПК никто не сомневается в реальности высадки американцев на Луну в 1969 году. Подделать такой полет невозможно: слишком много независимых наблюдений, технологических деталей и здравого смысла. И вот сейчас дежавю — разговоры вокруг лунной миссии «Артемида-2».

А то, что американцы вернулись на Землю накануне Дня космонавтики, можно трактовать и как символический жест, и как элемент, который конспирологи используют для подпитки своих теорий: «Они хотят присвоить наш праздник, значит, что-то скрывают». Сама дата становится «доказательством» заговора. Разница в культуре, не в фактах, но для верящего в обман любые совпадения — улика.

Образование снижает риск таких заблуждений, но не гарантирует, ведь есть и дипломированные инженеры — плоскоземельщики. Ключевое — тип мышления: склонность к конспирацизму коррелирует с параноидностью, низкой толерантностью к неопределенности и потребностью в уникальности. Это черта личности, часто связанная с чувством отчуждения.

Корректный способ общения с такими людьми — не спорить, а слушать. Спросите: «Что заставляет тебя так думать?». Часто за теорией стоит непрожитая боль, страх, обида. Если дать человеку почувствовать, что его слышат, не высмеивая, он сам начнет смягчать позицию. Но если цель — не диалог, а спор, лучше не начинать.

Попытка создать стабильность для своей психики

«Глубинные установки» выстраиваются еще в раннем детстве: это помогает как можно более целостно охватить правила жизни и миропонимание. Так, мы поддерживаем себя и мир вокруг нас в контроле, хотя эти убеждения могут быть и ложными с точки зрения истинного знания.

Теория заговора волнует человека тогда, когда встреча этих знаний и реальности начинают расходиться, создавая сложности в адаптации к миру. Поэтому мы создаем для себя новые когнитивные представления, которые могут казаться нам логически обоснованными. В целом, вера в конспирологию — это попытка создать стабильность для своей психики.

Наука никогда не утверждает однозначно, а находится в динамике. А динамика — это как раз то, что пугает людей, ищущих стабильность. Многим нужны ответы на все вопросы, но их они получить в науке не могут. Поэтому ищут альтернативные источники знания.

Это особый стиль мышления, граничащий порой с магическим и мистическим началом. Говорить, что это не норма, стоит лишь тогда, когда подобные воззрения слишком активно транслируются другим и могут нести вред окружающим. Именно так создаются секты и культы.

Желание быть не таким, как все

Теории заговора — не изобретение интернета. Они существовали еще в античности. Когда у людей не хватало информации о том, как устроен мир, они придумывали объяснения. Пусть неверные, зато понятные. Психика таким образом успокаивалась: если я знаю причину, значит, я могу ее избежать или хоть как-то контролировать происходящее. Это естественная защита от хаоса.

С развитием цивилизации эти механизмы стали использовать для управления массами: чем меньше человек разбирается в каком-то вопросе, тем более он внушаем. Так теории заговора превратились в инструмент влияния — чтобы направить общество в нужное русло или, наоборот, расколоть его.

Одна из частых причин увлечения конспирологией — желание быть не таким, как все. Если человеку нечем похвастаться — нет выдающихся знаний, умений, достижений, — он начинает выделяться через нестандартное мышление: «Я не как серая масса, я вижу то, что скрыто».

Еще один похожий мотив — желание быть продвинутым, инновационным. Человек говорит себе: «Вы все живете в тумане, вами манипулируют, а я не позволю себя обманывать, я сломаю систему».

Когда появляется категоричность «я точно знаю, что это неправда» или «я точно знаю, что это правда» — это уже крайность. Там, где нет места сомнению, начинаются психологические затруднения. И если человек упорно отрицает очевидные факты (например, фотографии Земли из космоса), при этом агрессивно защищает свою версию — это повод говорить не просто об особенностях мышления, а о возможной потребности в помощи.

Как взаимодействовать с такими людьми

Недоверие к научным данным редко связано с уровнем образования — множество исследований за последние 50 лет продемонстрировали минимальную связь. В чем же причины приверженности к «антинаучным установкам»?

Во-первых, это специфика информационного потребления. Современный мир перенасыщен разной информацией, и каждый инфоповод приводит к большому количеству противоречащих друг другу позиций. В этом океане «научные» данные иногда оказываются уязвимы. Нередко их «подводит» сухость, строгость и академичность — в медийном поле это может проигрывать крикливой, пестрой и агрессивно-яркой «антинаучной» позиции.

Во-вторых, это принадлежность к определенной культурной норме. Логично, что люди, связанные с точными и научными данными, в меньшей степени склонны к конспирологии. Люди, пребывающие в культуре, для которой ненаучные и «альтернативные» позиции — своеобразная норма, в большей степени склонны к подозрениям и недоверию.

В-третьих — личностные черты, от индивидуального стиля мышления до особенностей психики. Таким образом, склонность к конспирологии и вере в «ненаучные» концепции — это не «незнание», а мотивированное отвержение. Причем иногда оно может выполнять функцию защиты целостности картины мира или выражения групповой лояльности. Важно, что сам человек не всегда осознает работу этих механизмов.

Как взаимодействовать с такими позициями? Все зависит исключительно от конкретного человека. С кем-то достаточно обсудить его позицию, постараться понять аргументы и привести рациональные доводы, которые могут заставить усомниться в этой позиции. Главное — делать это очень осторожно, без агрессии и в рамках «дружеского разговора».

В тех случаях, когда вера в ненаучное и конспирологическое играет «защитную функцию», имеет смысл обращаться к потребности в безопасности. «Мы оба хотим безопасности, но давай обсудим альтернативные версии — может быть, моя покажется тебе не менее устойчивой». Такой подход может быть актуален в тех случаях, когда речь идет о взглядах на медицинские вопросы или общественные позиции.

Также базовым принципом может быть развитие критического мышления — через обучение различению правдоподобных и маловероятных гипотез, диалог и примеры.

Крайне важно во взаимодействии с подобными идеями избегать эмоциональных апелляций и морализаторства. Такой подход может привести к резко противоположному результату — спровоцировать конфронтацию и «спор ради спора».