Ученые разобрали феномен морского огурца-«зомби»: бессмертия нет, но открытие впечатляет

В научных новостях слово «бессмертие» лучше брать в кавычки: природа редко делает такие подарки буквально. Но история с алым морским огурцом Psolus fabricii действительно звучит впечатляюще. Канадские исследователи отделили от тела животного небольшие фрагменты тканей и поместили их не в стерильную питательную среду, а в обычную проточную морскую воду.

По логике, такие кусочки должны были довольно быстро погибнуть и разложиться. Вместо этого они заживляли повреждения, сохраняли признаки активной жизни, перестраивались, росли и оставались жизнеспособными больше трех лет.

В прессе эти фрагменты уже успели окрестить «реальными зомби» и «бессмертными». Звучит эффектно, но важно не перепутать научное открытие с сюжетом для хоррора: речь не о животном, которое невозможно убить, и не о готовом рецепте бессмертия для человека.

Мы попросили биологов объяснить, что именно произошло, почему это не то же самое, что бессмертие, какие вопросы к эксперименту остаются и зачем вообще изучать ткани, которые будто бы отказались умирать.

Парадоксально чистый в своей простоте эксперимент

Эксперимент, проведенный канадскими исследователями, был чистым в своей гениальной простоте. Ученые отрезали у трех особей тонкие трубчатые ножки и кусочки щупалец, оставили их в проточной морской воде. Не стерильной, не питательной, а самой обычной, с бактериями и взвешенными частичками. Спустя продолжительное время ткани не только не разложились, но заживили раны и продолжили расти.

Главный вопрос: чистота эксперимента. И она здесь — парадоксальная. Ученые намеренно отказались от стерильности. Это и есть главное открытие: ткани Psolus fabricii выживают в самой агрессивной среде — природной морской воде. Это очень важно. Человечество давно получило «бессмертные» клеточные линии — знаменитые HeLa (клетки рака шейки матки, взятые у Генриетты Лакс в 1951 году). Но они живут только в стерильных пробирках с дорогими питательными средами. А здесь — дешевая, обычная морская вода. Это открытие сулит прорыв в биомедицине: от изучения регенерации до создания антимикробных покрытий для имплантатов.

Есть ли аналоги в природе? Да, частичные. Гидры и плоские черви планарии могут вырастить целый организм из фрагмента — это их нормальное бесполое размножение. Но в случае с Psolus fabricii кусочек не спешит становиться новым организмом. В профессиональной среде для этого явления закрепилось название LiPfe (от англ. Living Immortal P. fabricii Explants — «живые бессмертные экспланты P. fabricii»). То есть бессмертны не сами животные, а их отдаленные ткани. Это принципиально иное свойство, чем у гидр или планарий, где фрагмент регенерирует в целый организм. Здесь же просто наблюдается продолжительное поддержание жизни ткани.

Остаются ли сомнения? Да, и существенные. Во-первых, неизвестен молекулярный механизм. Ученые, например, не проводили анализ теломер — концевых участков хромосом, которые укорачиваются при каждом делении клетки. Во-вторых, уникальное свойство пока подтверждено только для одного вида и всего трех особей. Нужны повторные исследования в других лабораториях.

Таким образом, алый морской огурец — не бессмертный организм, но его отделенные ткани демонстрируют способность к неограниченному самоподдержанию в естественной, агрессивной среде. И это открывает путь к технологиям, о которых мы пока можем только мечтать.

Это не бессмертие в классическом понимании

Если говорить строго научным языком, это не бессмертие в классическом понимании. Исследователи не доказали, что морской огурец Psolus fabricii или его ткани могут существовать бесконечно долго. Они показали другое: отделенные фрагменты тканей сохраняли жизнеспособность, восстанавливались, росли и демонстрировали активные биологические процессы более трех лет после отделения от организма.

В данном случае ткани существовали в обычной проточной морской воде и при этом сохраняли признаки активной жизни. Поэтому корректнее говорить не о бессмертии, а о феномене исключительной долговременной жизнеспособности тканей.

Важно и то, что фрагменты тканей пока не превратились в новых полноценных морских огурцов. То есть речь идет не о полном восстановлении организма из части тела, а о длительном существовании и самоорганизации тканей.

Из похожих существ наиболее известны планарии — плоские черви, которые способны восстановить целый организм даже из очень небольшого фрагмента тела. Это возможно благодаря большому количеству стволовых клеток (необластов), которые сохраняют способность превращаться практически в любой тип ткани.

Еще один пример — губки. Если клетки губки механически разделить и затем поместить в подходящую среду, они способны заново объединиться и сформировать полноценный организм. В некотором смысле это один из самых близких примеров восстановления целого животного из отдельных клеток.

До практического применения такого открытия еще далеко, но потенциально это очень интересное направление. Исследование может помочь лучше понять фундаментальные механизмы регенерации тканей. Один из главных вопросов современной биологии в том, почему одни животные способны восстанавливать утраченные структуры, а другие — нет. Если удастся понять молекулярные механизмы, позволяющие тканям Psolus fabricii так долго сохранять жизнеспособность, это может подсказать новые подходы к стимуляции регенерации у человека.

На наш взгляд, история Psolus fabricii хороша тем, что одновременно поражает воображение и учит научной осторожности. Кстати, если вас интересует тема бессмертия, почитайте наш материал о других почти бессмертных существах.