Все в сад: как российские императрицы и великие княгини возделывали цветники и обустраивали парки

Среди множества увлечений членов семьи Романовых не последнее место занимало садоводство: обустройством парков, цветников и оранжерей активно занимались сразу несколько представительниц царской династии. Вместе с проектом о культуре «Не придумали!» рассказываем, как растили свои сады русские императрицы и великие княгини.

Екатерина II: английский стиль с русскими нотками

Еще до восшествия на престол Екатерина решила устроить в Ораниенбауме собственный сад. Для него она получила у князей Голицыных запущенный участок земли и сама принялась составлять планы его устройства. Исследователь Борис Соколов считает это увлечение первой попыткой Екатерины создать сад в английском стиле, к которому тяготела будущая императрица.

После коронации в 1762 году масштабы замыслов государыни изменились. Екатерина II получила возможность приглашать на работу лучших архитекторов и садовых мастеров, отправлять специалистов изучать английские парки и заказывать книги о садоводческом искусстве.

О своем увлечении садами, которое императрица называла «плантоманией», Екатерина не раз упоминала в письмах. Так, в 1772 году она писала Вольтеру: «Я до безумия люблю сейчас английские сады, кривые линии, пологие склоны, пруды в форме озер, архипелаги на твердой земле и глубоко презираю прямые линии, парные аллеи. Я ненавижу фонтаны, которые мучают воду, заставляя ее течь вопреки ее природе; одним словом, англомания господствует в моей плантомании».

В том же письме мыслителю Екатерина рассказывала о посаженных в Царском Селе семенах кедра и выражала надежду, что Вольтер посадит присланные ею кедровые орешки в своей усадьбе в Ферне.

В Царском Селе императрица в полной мере воплотила свою любовь к английским садам. Регулярный парк под ее надзором постепенно менялся: строгие линии смягчались, появлялись извилистые дорожки, новые перспективы, павильоны и руины. Екатерина не хотела просто копировать европейские образцы. В Царском Селе английские приемы соединялись с местной историей, архитектурой и ландшафтами — так постепенно складывался отечественный вариант пейзажного сада.

Мария Федоровна: пусть расцветают сто цветов

Для императрицы Марии Федоровны — супруги Павла I — сад был не просто местом для променада. В Павловске она следила за посадками и интересовалась редкими растениями. Особенно много внимания она уделяла собственному саду, который располагался у южного фасада Павловского дворца. Здесь под чутким наблюдением именитых садовников даже проводили ботанические опыты по выращиванию редких цветочных сортов.

Насколько серьезно Мария Федоровна относилась к своим цветникам, видно из ее переписки с управляющим Павловском Карлом Кюхельбекером. «Что я найду новенького в своем саду? Будет ли он насажен редкими цветами? Готов ли цветник перед птичником? Признаюсь Вам, это будет для меня истинным праздником, когда я опять увижу мой дорогой Павловск», — писала она.

Об увлечении Марии Федоровны цветами было хорошо известно даже в Европе. Семена новых сортов роз, тюльпанов и других цветов императрице присылали из Франции, Англии и Германии. В ее кабинете в Павловске появилась целая ботаническая библиотека, которую регулярно пополняли новые издания.

В 1795 году Павловск получил необычный подарок из Англии — более 300 экзотических растений, отправленных по инициативе ботаника Джозефа Бэнкса. Среди них, например, были стрелиция королевская и орхидея Phaius tancarvilleae. Мария Федоровна ответила на подарок: из Павловска в Королевские ботанические сады Кью отправили 25 растений и 180 семян. В сопроводительном письме отдельно отмечалось, что среди них особенно интересен рододендрон золотистый, которого, как предполагалось, еще не было в английских коллекциях.

Александра Иосифовна: петербургские тропики

Великая княгиня Александра Иосифовна, жена великого князя Константина Николаевича, младшего брата императора Александра II, всерьез занялась благоустройством Стрельны, когда молодожены получили эту резиденцию в свое распоряжение после свадьбы в 1848 году.

Александр Гейрот, старший советник Петергофского дворцового правления и автор «Описания Петергофа», лично посещал Стрельну и подробно описал ее преобразования. По его словам, Константин Николаевич «все, что касается до наружных и внутренних улучшений Стрельны», предоставил супруге. И Александра Иосифовна, урожденная Александра Фридерика Генриетта Паулина Марианна Елизавета Саксен-Альтенбургская взялась за дело основательно.

В короткое время при ней резиденция сильно изменилась: появились новый сад с фонтанами на дворцовой террасе, веранда, верхний сад, павильон над озером и детский сад с местами для игр. В нижнем парке, в стороне от дворца, устроили небольшой сельский домик-павильон. Гейрот особенно выделял этот уголок: здесь было настолько «прелестно» и уютно, что все казалось созданным «не для смертных».

За садовые преобразования отвечал Франц Иосиф Рук. 13 сентября 1854 года его официально определили на должность «садового мастера при Стрельнинском дворце». Его жалованье составляло 1000 рублей серебром в год: половину выплачивали из бюджета Стрельнинского дворцового управления, а вторую — из личных средств Александры Иосифовны.

Рук был специалистом с серьезной репутацией. Он регулярно участвовал в публичных выставках Императорского российского общества садоводства, представляя результаты своей работы. Поэтому неудивительно, что при нем стрельнинское хозяйство быстро развивалось. Особенно эффектно сад выглядел летом. Из оранжерей на лужайки выносили кадочные растения: пальмы, кордилины, драцены, тропические папоротники и цветущие бегонии. В результате посреди петербургского парка на несколько месяцев появлялись настоящие маленькие тропики — растения возвращались в оранжереи только с наступлением холодов.

В 1861 году Александра Иосифовна и Константин Николаевич стали почетными членами Императорского российского общества садоводства. В том же году на IV публичной выставке общества великий князь записал в дневнике: «Наш Стрельнинский Рук очень отличился своими растениями».

Елена Павловна: по всей ботанической науке

Принцесса Фредерика Шарлотта Мария Вюртембергская, будущая великая княгиня Елена Павловна, получила серьезное естественно-научное образование и много общалась со знаменитым естествоиспытателем Жоржем Кювье. В России Елена Павловна слушала лекции по агрономии и лесоводству у агронома Лоде и лесовода Петерсона, занималась энтомологией с академиком Федором Брандтом. Ее интересовали также история, статистика и экономика. Николай I называл супругу своего младшего брата Михаила Павловича «ученым нашего семейства».

Ее знания по агрономии и лесоводству имели вполне практическое применение. В 1836 году Елена Павловна участвовала в преобразовании хозяйственного управления Ораниенбаума, в том числе в организации работы парков и оранжерей.

В 1849 году 42-летняя княгиня овдовела. К тому времени она уже пережила смерть четырех из пяти дочерей. В этот тяжелый период она много читала, продолжала учиться, занималась благотворительностью и уделяла большое внимание своим резиденциям. В 1867 году она сама выбрала нового главного садового мастера Ораниенбаума — молодого Ойгена-Людвига Марко, которого порекомендовал директор Императорского ботанического сада Эдуард Регель. В течение следующих пятнадцати лет Марко заметно преобразил Верхний парк резиденции.

Оранжерейное хозяйство Ораниенбаума при Елене Павловне было весьма разнообразным. Здесь выращивали пальмы, цитрусовые, лавры, бувардии, гелиотропы и лантаны, занимались ранней выгонкой земляники, обновляли виноградные и ананасные теплицы.

Не менее впечатляющим было хозяйство Елены Павловны на Каменном острове. Здесь тоже функционировали оранжереи и теплицы, а в Больших каменных оранжереях, построенных в 1809–1811 годах по проекту Луиджи Руска, размещалась богатая коллекция растений, включавшая множество пальм.

Масштаб придворного увлечения экзотическими растениями хорошо передает описание бала 1839 года. Путешественник Астольф де Кюстин писал о полутора тысячах кадок и горшков с редчайшими цветами, пальмами, банановыми и другими тропическими растениями, которыми украсили галерею Михайловского замка. А Модест Корф отмечал, что цветы для убранства дворца доставили из Павловских и Ораниенбаумских оранжерей — «на двухстах возах и пяти барках, которые вез особый пароход».

Елизавета Федоровна: тихий сад на Голгофе

После свадьбы с великим князем Сергеем Александровичем Елизавета Федоровна, урожденная Елизавета Александра Луиза Алиса Гессен-Дармштадтская каждое лето проводила в Ильинском — подмосковной усадьбе на берегу Москвы-реки, в которой супруги поселились в 1884 году. Здесь она часто гуляла по саду, ходила по окрестным полям и лесным дорогам, собирала цветы.

В усадьбе были парк, оранжереи и теплицы, а садовые и полевые цветы постоянно использовали для украшения дома. Ильинское было устроено как большое загородное хозяйство: здесь разбили фруктовый сад, огороды, цветники, хозяйственные постройки и отдельный дом садовника.

Елизавета Федоровна интересовалась не только тем, как сад выглядел, но и тем, что в нем росло. В письмах из Ильинского постоянно упоминаются цветы и растения — васильки, розы, лилии, — а прогулки по усадьбе описаны как часть привычного распорядка великой княгини.

После гибели мужа от рук террориста в 1905 году Елизавета Федоровна занялась созданием Марфо-Мариинской обители милосердия на Большой Ордынке в Москве. По свидетельствам современников, при устройстве сада Обители Елизавета Федоровна сама участвовала во многих работах, потому что она не просто любила цветы, а по-настоящему умела за ними ухаживать.

Обитель открылась в 1909 году, постепенно ее территория превратилась в закрытый зеленый двор с цветниками и местами для отдыха, где больные и нуждающиеся могли отдохнуть и побыть в тишине. Тут росли розы, лилии, ландыши, колокольчики. В глубине сада находилась небольшая возвышенность, которую называли Голгофой — здесь устроили скамейки, скрытые от посторонних глаз растениями.

На собственную Голгофу Елизавета Федоровна взошла вскоре после революции. В мае 1918 года она была арестована на территории Обители, а спустя пару месяцев в числе других членов царской семьи приняла мученическую смерть в уральском Алапаевске.