- Источник:
Мария Плотникова
Читать книги на церковнославянском, много работать в поле, разводить скот, шить и прясть, молиться. Так жили их прадеды на русской земле. Так живут и они — разбросанные по южноамериканским просторам потомки когда-то покинувших Россию старообрядцев.
Староверы привыкли держаться особняком и свою жизнь напоказ выставлять не любят. Главной задачей их предков было сохранить веру, задача нынешних старообрядцев — сохранить в чужих землях русские традиции и язык, свою идентичность.
Наши специальные корреспонденты побывали в разных общинах старообрядцев: в местечке Тоборочи неподалеку от города Санта-Крус в Боливии и в поселении, расположенном неподалеку от города Чоэле-Чоэль в Аргентине. И если в Бразилии члены общины не имели ничего против того, чтобы фотограф запечатлел их жизнь, то аргентинские старообрядцы попросили себя не снимать. Единственную фотографию разрешил сделать внутри своего дома глава семьи, согласившийся принять журналистов. Все фотографии, использованные в материале, сняты в Боливии.
Со своим уставом
Опираясь на уцелевшие документы и устные предания, старообрядцы ревностно сохраняют свое наследие: от иконописи до обрядов.
Христос на старообрядческих иконах не изображается страдающим, потому что претерпевал мучения лишь своей человеческой природой, а не божественной. Иконы стоят во всех домах во всех комнатах.
Старообрядческий крест — восьмиконечный. Верхняя перекладина символизирует титло — надпись, прикрепленную над распятым Христом на Голгофе. Средняя — это само распятие. Нижняя, скошенная, похожая на весы, — это подножие, напоминающее о двух разбойниках, распятых рядом с Иисусом: один покаялся и обрел спасение, а другой отверг истину.
Нательный крест не должен иметь изображения Христа.
Могильные кресты с голбцом (то есть треугольной «крышей»). Его сакральный смысл — связь мира живых с миром предков. Крест с голбцом — это своеобразный дом, куда переселятся умерший.
Крест могильный без портретов — изображение лица ассоциируется с иконой, а моление, кроме как на Божий лик, считается кощунством.
Практикуют троекратное погружение при крещении, в то время как «новая вера» часто прибегает к простому обливанию.
Отвергают практику крещенских омовений. Видят в этом проявление языческих традиций и придерживаются принципа единокрещения (крещение должно происходить один раз, без каких-либо повторных обрядов).
Одеваются по старым правилам: у женщин длинные юбки, рубахи, платья, сарафаны. У мужчин — косоворотки. Праздничные шьют из «дорогих» материалов ярких цветов. Наряды передают по наследству, как и старинные предметы утвари (некоторым вещам более 100 лет). Во многих домах сохраняются богослужебные книги. Старшее поколение, бабушки и дедушки, учат внуков молитвам, древним напевам, частушкам.
Поддерживают дух соборности и парламентаризма — решения принимают коллективно.
Человек, выбравший жить по своим правилам, не молящийся, становится отщепенцем. Общаться с ним семья продолжает, но считает уже нечистым, и посуду его в доме не хранят, на застолья ставят одноразовую.
Придерживаются ветхозаветных понятий «чистое — нечистое» во многих старообрядческих согласиях. Членистоногие, моллюски — нечистые. Не едят налима, миногу, угря и осетра — так как это бесчешуйные рыбы, запрещенные еще в Ветхом Завете.
В основе кухни — пироги, блины, щи, каша, лапша, жареная рыба, грибы, мед.
На поминках едят «сыто» — крепкий манный пудинг, который подают в конце. Символизирует манну небесную и будущую жизнь. При его подаче все встают, и поется «Со святыми покой». Предполагают, что отсюда пошло выражение «поесть досыта», когда-то означавшее поесть до «сыта».
Где Траян с Бетховеном стояли
В июне в Буэнос-Айресе хоть и прохладно, но о снеге и думать нечего, даром что зима. Мы с моей спутницей Аллой Шафоростовой прячемся в кафешке с забавным французским бульдогом на витрине. Несмотря на полдень, здесь полумрак, шумно, посетители смеются и спорят о футболе на кастешано (так называют риоплатский диалект испанского, он формировался на протяжении столетий и отличается от стандартного испанского произношением и лексикой).
Тут никто не знает, кто такие старообрядцы. Как не вспомнят здесь, чем отличился римский император Траян, монумент которому стоит прямо напротив кафе в парке. По соседству с ним — памятники композитору Бетховену и президенту Иригойену.
Здесь все перемешано: многоголосые города и дикие просторы Патагонии, языки и люди. Один из них — Алексей Вовк, кандидат исторических наук, специалист по истории эмиграции, выходец из России. В Палермо (одном из центральных районов Буэнос-Айреса) он читает лекцию «Российский след в Аргентине». Алексей согласился выпить с нами кофе и поподробнее рассказать, почему староверам приходилось жить как кочевникам, переезжать с места на место, что они искали и от кого бежали.
Земля и воля
Алексей откашливается, задумчиво вертит в руках чашку с ароматным эспрессо и, как и положено историку, начинает свой рассказ с самого начала.
— Раскол в русской духовной жизни произошел из-за реформы патриарха Никона в 1652 году. После разделения внутри церкви, староверы сохранили старые традиции, обряды и верования. Часть из них — «беспоповцы», то есть не имеют духовенства. Не принявшим новые церковные порядки староверам пришлось скрываться.
По мере того как расширялось русское государство, они отступали все дальше. Общины переселялись туда, где власть не могла вмешиваться в их уклад жизни. С этим связано и появление легенды о Беловодье — стране справедливости и истинной веры, «земле с белыми реками и кисельными берегами». Для многих староверов это не просто красивый миф, это важная часть религиозного сознания. Мир вокруг представлялся испорченным, захваченным антихристом, и потому спасение виделось в поиске места, где можно сохранить чистоту веры. Через Сибирь многие уходили к пограничным территориям. Эти земли слабо контролировались и русскими властями, и китайским правительством, а значит, там было легче устроить обособленную жизнь и меньше зависеть от внешнего давления.
В Южной Америке староверы оказались уже значительно позже — после победы коммунистов в Китае началось вытеснение некитайского населения. Тогда многие старообрядцы, жившие в этой стране, были вынуждены искать новое место для жизни и переселились в Аргентину, Боливию и другие страны Южной Америки.
Большинство домов в деревне кирпичные
- Источник:
Мария Плотникова
— Почему они осели именно здесь?
— В Южной Америке было много земли и сравнительно мало населения. В этих местах можно было жить сельским хозяйством, практически не сталкиваясь с вмешательством властей. Для общин, привыкших строить жизнь вокруг триады «труд, семья и религиозная дисциплина», это имело принципиальное значение.
Староверов привлекла возможность жить замкнутой общиной, сохранять собственный уклад: вести хозяйство по своим правилам, воспитывать детей в своей традиции и как можно меньше со прикасаться с внешним миром. Их главное стремление — уберечь веру от разрушительного влияния современного мира.
Федор и Татьяна Ануфриевы
- Источник:
Мария Плотникова
Следы на песке
В Аргентину первые старообрядцы, 64 семьи, прибыли в начале 1960-х. Об их жизни написана уникальная книга — «Повесть и житие Данилы Терентьевича Зайцева». И эта книга сыграла важную роль в нашем путешествии.
Мопеды — главный транспорт в Тоборочи
- Источник:
Мария Плотникова
Деревня старообрядцев — не туристический объект. Туда не зазывают путеводители, нет никаких обозначений на карте. Расспросы местных жителей, которые попадались нам по дороге, ни к чему не приводили. Заехав на одну из последних заправок перед началом Патагонской «пустоши», мы начали обсуждать, не отказаться ли от задуманного: темнеть в это время года здесь начинает рано.
К счастью, услышав наш разговор со служащим на заправке, один пожилой сеньор рассказал, что в 8–10 км от города Чоэле-Чоэль действительно живут русские, нужно только свернуть на грунтовую дорогу, и нарисовал палочкой на песке «карту». Сфотографировав ее, мы отправились в путь.
Вокруг Тоборочи — тысячи гектаров сельскохозяйственных угодий
- Источник:
Мария Плотникова
Грунтовая дорога петляла среди деревьев. Навстречу попадались редкие домики, но опознать в них что-то «старорусское» было невозможно. И вдруг у стены очередной постройки внимание привлекло большое колесо от телеги. Ни самой телеги, ни лошадей вокруг не было видно. Затем второй дом — и тоже с таким колесом. Видимо, мы у цели.
На дороге показалась маленькая сухонькая старушка, седая, в старом, но идеально чистеньком платье и белой газовой косынке. Глаза голубые и строгие.
— Кто такие? Журналисты, небось? Если журналисты, то до свидания!
— Мы книжку про вас читали, хотели сами увидеть, как вы живете.
— Книжку? Терешкину что ли? Да врун он, не верьте ему! — покачала головой старушка, но глаза ее смеялись.
Дети в кокосовых плантациях недалеко от деревни Тобор
- Источник:
Мария Плотникова
Так завязалось наше знакомство с Ольгой. Выяснилось, что родилась она в Китае и вместе с родителями стала одной из первых переселенок «на Черную реку», а автор той самой книги — ее родственник. Но все уговоры пустить к себе домой, чтобы «хоть одним глазком» посмотреть на жизнь староверов, ни к чему не привели. Ольга была непоколебима.
— Ну хоть с кем-то поговорить можно?
Ольга, как в сказке, махнула рукой: — Туда идите, там Василий живет, у него спросите.
Отщепенец Василий
Рядом с домом Василия работала лесопилка. Пахло свежеспиленным деревом. Василий оказался простым деревенским мужиком, круглолицым, усатым. Но «выдавали» его не усы и не рубаха с вышивкой по вороту, а взгляд — подозрительный и лукавый. Казалось, так мог бы смотреть один из некрасовских мужиков, который все пытался дознаться, кому на Руси жить хорошо. Но услышав, что мы от Ольги, Василий сразу разговорился. Оказалось, что он — отщепенец.
— Я это не по вере. Просто ленивый, вставать на службу рано неохота.
В поселении есть начальная школа, боливийские учителя учат детей основным школьным предметам
- Источник:
Мария Плотникова
Отщепенцами становятся также те, кто вступил в брак с иноверцами. Семья с ними общение не прекращает, но на службы они больше не допускаются, а тарелки-чашки и столовые приборы после них считаются нечистыми — разбиваются и выбрасываются.
— Но случается и обратное, — заметил Василий. — Вот у нас аргентиночка живет, но по всем правилам нашим. Замуж вышла, язык наш выучила, постится, на службы ходит. Все как полагается.
Члены общины в Тоборочи посещают церковь дважды в неделю, (служба в субботу с 17 до 19 часов, а в воскресенье с 4 до 7 утра)
- Источник:
Мария Плотникова
На вопрос, почему вокруг пустуют дома, Василий развел руками. Раньше дворов было больше, но «в консы консах» осталось всего десять: кто в Бразилию уехал, кто в Уругвай, кто в Чили. Климат в провинции Рио-Негро для земледелия непростой, а цены на все растут.
В регионе развито сельское хозяйство — разведение крупного рогатого скота, производство помидоров, кукурузы, яблок, груш, клубники. У старообрядцев натуральное хозяйство, большие поля, современная техника: тракторы и комбайны — свои, ничего арендованного нет. Мужчины в основном в полях работают, женщины рукодельничают: ткут, вышивают, вяжут. Так и живут, продают местным плоды своих трудов.
Имена детям выбирают согласно дню рождения: Лукиян, Киприян, Зосим, Федосья, Пинарита, Агапит, Мамелфа и другие
- Источник:
Мария Плотникова
— А дети-то здесь есть? Ни одного до сих пор не увидели.
— Так в енто время в школе али трудятся. А пойдемте-ка к Степану!
В доме у Степана
Дома у старообрядцев простые, очень чистые. Заходишь — и сразу попадаешь в просторную комнату. В углу старинные иконы, посередине большой стол, диван. У детей общие спальни: одна для мальчиков, другая для девочек. Обстановка в обеих почти спартанская, ничего лишнего: кровати, шкаф, стол и стулья.
В окрестностях водятся дикие животные. На всякий случай у старообрядцев всегда наготове ружье
- Источник:
Мария Плотникова
Хозяин Степан с женой оказались очень гостеприимными, сразу позвали обедать. Не прошло и пятнадцати минут, а стол ломился от угощения: шанежки, пирожки, картошка, соленья и — собственная наливка. Тарелки, ложки и стаканчики поставили пластиковые, потому что мы «нечистые». Такие же приборы достались и отщепенцу Василию.
Старообрядцы очень бережно относятся к своей истории, помнят предков чуть ли не до XVIII века, живо рассказывают о них, словно знали лично и виделись буквально вчера. Оно и понятно: женятся только на одноверцах, за долгие годы многие семьи породнились, и будущих жен и мужей выбирают серьезно, тщательно проверяют, чтобы не было родственных связей до седьмого колена.
Такое же бережное отношение к книгам на русском языке, до недавнего времени их было не достать. Библия, жития святых и Прологи читаются на церковнославянском, с него же и начинается обучение. Дома дети получают образование на русском, по воскресеньям у них церковная школа. С 6 до 12 лет в Аргентине обязательна учеба в начальной школе (примарии), дети староверов тоже идут в школу, но дальше редко кто из старообрядцев продолжает учебу. Остаются в поселении, работают, живут как родители. Искать иную жизнь за пределами общины не стремятся.
— Другие они там, а здесь — мы все свои.
В этот момент вернулся домой и один из сыновей Степана. В такой же косоворотке, как и взрослые, аккуратно постриженный, с очень серьезными глазами.
Спрашиваем его: в школу ходишь, какой класс?
— Не, я не хожу. Не любо мне учится. Работаю… А хотите, в шахматы сыграем?
Надо ли говорить, что в шахматы нас обыграли в пух и прах?
- Источник:
Мария Плотникова
Семья Степана много расспрашивала о жизни в России. За новостями с родины они внимательно следят. В доме есть и ноутбук, и интернет, и детям даже разрешается играть в компьютерные игры, правда, не больше часа в день. А вот телевизор стоит неприметно в углу, под белой салфеткой, кажется, его никогда не включали.
Уезжали мы, когда уже стемнело. Машина плавно качалась на грунтовке, увозя нас из этого крохотного островка старой России, ее альтернативной истории — обратно к нашим делам, гостиницам и самолетам.
Материал опубликован в журнале «Вокруг света» № 5, июнь 2026
