Щелчок по носу «владычице морей»: как английский флот упустил шанс разгромить немцев в Ютландском сражении

31 мая 1916 года у берегов датского полуострова Ютландия разразилось крупнейшее морское сражение Первой мировой войны. По сей день оно остается предметом ожесточенных споров историков и специалистов по военной технике. Кто одержал победу? Почему три британских линейных крейсера в одночасье взлетели на воздух? Как немецкому адмиралу ночью удалось провести свой флот буквально под носом у противника? Это не просто история битвы бронированных гигантов. Это повесть о могучих кораблях, которые стали для своих экипажей братскими могилами.

План против плана

После Трафальгарского сражения 1805 года Великобритания в течение более чем столетия оставалась главной морской державой, но в начале XX века британскому льву был брошен вызов. Германская империя, незадолго до того объединившая себя сталью и кровью, приступила к строительству флота, способного составить серьезную угрозу британскому.

Немцы использовали себе на пользу революцию в военно-морском деле, начавшуюся в 1906 году. Тогда британцы спустили на воду новый линейный корабль «Дредноут», первый в своем классе, радикально превосходивший эскадренные броненосцы, доселе составлявшие основу военно-морских сил любой крупной державы.

На этом «отец» «Дредноута» британский адмирал Джеки Фишер не ограничился и создал еще один новый класс боевых кораблей — линейный крейсер. Введенный в эксплуатацию в 1909 году «Инвинсибл» был почти так же силен, как «Дредноут» в плане вооружения и серьезно превосходил его в скорости, но уступал в бронировании. Линейные крейсеры рассматривались в качестве атакующего авангарда дредноутных флотов: они должны были составлять их быстроходное крыло, способное наносить стремительные и неожиданные удары.

«Дредноутная революция» стала великолепным шансом для Германии уравнять силы с британцами. Немцы бросились строить новомодные линкоры-дредноуты и линейные крейсера. Паритета с англичанами они, впрочем, так и не достигли. К моменту начала Первой мировой войны у Великобритании было девятнадцать дредноутов и девять линейных крейсеров, а у немцев — тринадцать дредноутов и четыре линейных крейсера.

В течение всей войны и британцы, и немцы продолжали спускать на воду все новые корабли этих двух классов. Генеральное сражение двух самых больших в мире флотов казалось неизбежным, но за первые полтора года войны британцы и немцы ограничились рядом боев относительно небольших масштабов, проходивших с переменным успехом. Ярко зарекомендовало себя новое оружие — субмарины; немцы с их помощью нанесли врагу ряд ударов ошеломительной мощи.

К весне 1916 года война на море зашла в тупик. Британский Гранд-Флит методично душил Германию внешней блокадой, а немецкий Флот открытого моря (Hochseeflotte), запертый в портах, стремился любой ценой вырваться на оперативный простор. Давление на моряков обеих сторон нарастало — им напоминали, что флоты стоили налогоплательщикам огромных жертв и усилий. Так не пора ли окупить эти гигантские затраты? Британское общественное мнение громко вопрошало: так когда же наступит «великий день нового Трафальгара»?

«Кажется, сегодня что-то не то с нашими чертовыми кораблями!»

Сражение началось с боя авангардов. Противники обнаружили друг друга в 14:28, а уже в 15:48 немецкие и британские корабли открыли огонь.

Ценные записки об этом сражении оставил Георг фон Хаазе, на тот момент служивший старшим артиллерийским офицером линейного крейсера «Дерфлингер», следовавшего в выстроенном фон Хиппером ордере вторым, сразу после флагманского «Лютцова». Перед началом боя фон Хаазе поднялся в артиллерийский пост, откуда передавал орудийным расчетам данные о расстоянии до неприятеля, полученные от офицера, руководившего работой дальномерщиков.

По словам фон Хаазе, в перископ британские крейсеры показались ему «стадом допотопных гигантских животных». Первый выстрел с «Лютцова» прозвучал, когда противники, шедшие сходящимися курсами, находились в 15 километрах друг от друга. Поначалу немецкие снаряды ложились хоть и кучно, но с большим перелетом.

«Уже четыре минуты шел бой, и только теперь мы добились накрытия. Такой результат не мог радовать. Я объяснял себе неверное измерение первоначальной дистанции тем, что дальномерщики рассматривали сначала, до открытия огня, неприятельские корабли, увеличенные в двадцать три раза, и были так подавлены развертывавшейся картиной, что, получив внезапно приказание об открытии огня, они не успели проверить измеренное расстояние. Других объяснений быть не может, так как дальномеры Цейса в продолжение всего боя действовали безукоризненно, точно так же, как и обслуживавшие их дальномерщики», — писал фон Хаазе.

Казалось, в этом бою преимущество должно было быть за британцами. Они превосходили немцев на один линейный крейсер и их корабли были вооружены более крупнокалиберными орудиями: 343–305 мм против германских 305–280 мм. Однако немецкие крейсеры были куда лучше сбалансированы: уступая в скорости и главном калибре, они превосходили оппонентов по бронированию.

«Я смеялся в душе и стал с полным спокойствием, как на учебной стрельбе, управлять огнем с возрастающей точностью. Все мысли о смерти и гибели — как рукой сняло. Пробудилось спортивное чувство, и все во мне радовалось и стремилось к достижению лучших результатов. Я тихо пробормотал: „В нас не стреляют“, но это известие сейчас же разошлось по всему артиллерийскому посту», — вспоминал фон Хаазе.

Всего через двадцать две минуты после гибели «Индефатигебла» британцев постигла вторая катастрофа. На несколько минут «Дерфлингер» и «Зейдлиц» сосредоточили огонь на крейсере «Куин Мэри». Фон Хаазе добился попадания в носовую часть «Куин Мэри» трех 305-мм снарядов. Следующий немецкий залп угодил в середину британского корабля — и над «Куин Мэри» взметнулись густые облака дыма и яркое пламя.

В воздух взлетела масса стальных обломков. Крыши орудийных башен были подброшены на высоту до тридцати метров. Из корпуса корабля поднялся гриб черного дыма. Двигавшемуся вслед за «Куин Мэри» «Тайгеру» пришлось пройти через страшный град всякого рода обломков и изменить курс, чтобы обогнуть окутанный дымом корпус.

Когда столб огня и дыма рассеялся, «Куин Мэри» исчезла. Кормовая часть корабля погрузилась последней; видно было, как вращались винты над водой и из кормовой башни выбирались люди… Всего из экипажа «Куин Мэри», составлявшего 1266 человек, уцелели лишь двадцать моряков.

Фон Хаазе и его людям некогда было предаваться бурной радости: через минуту после последнего залпа по «Куин Мэри» они произвели первые выстрелы по крейсеру «Принцесс Ройял».

Тем временем Дэвид Битти, стоя на мостике «Лайона», с горечью произнес фразу, которой суждено было войти в историю: «Кажется, сегодня что-то не то с нашими чертовыми кораблями!»

Горестная чаша для Гранд-Флита

На помощь Битти подоспела эскадра под командованием контр-адмирала Хью Эвана-Томаса. В его распоряжении было четыре самых мощных в мире корабля: быстроходные супердредноуты «Бархэм», «Вэлиант», «Уорспайт» и «Малайя», каждый из которых нес по восемь 381-мм пушек. Эти колоссальные орудия открыли огонь по изрядно потрепанным крейсерам фон Хиппера.

А параллельно рядом шел бой легких сил: друг друга обстреливали британские и немецкие легкие крейсеры и эсминцы. Британский эскадренный миноносец «Петард» прорвался сквозь линию германских эсминцев и смог поразить торпедой носовую часть «Зейдлица». Немецкий корабль принял около 2000 тонн воды, накренился, но продолжал сражаться. «Петард» пустил также торпеду в эскадренный миноносец V-29 и потопил его. Вскоре британским артиллерийским огнем был потоплен эсминец V-27.

Впоследствии фон Хаазе вспоминал, что, когда английские крупнокалиберные снаряды били в броневой пояс «Дерфлингера», весь корабль, даже боевая рубка, начинал ощутимо вибрировать. Снаряды же, взрывавшиеся внутри «Дерфлингера», производили глухой шум, передававшийся по переговорным трубам и телефонам по всему кораблю.

Положение немцев становилось все более угрожающим, но тут на горизонте показался весь Флот открытого моря, ведомый Рейнхардом Шеером. После этого линкоры Эвана-Томаса, успешно отразив атаку германских миноносцев, начали разворот на 180°, уходя от приближающихся главных сил Шеера. Битти тоже отступил.

Внезапно крейсеры Арбетнота оказались накрыты шквальным огнем. В 18:20 «Дифенс» превратился в вулкан: два залпа тяжелых орудий один за другим пробили его слабую броню и достигли погребов боезапаса. Арбетнот и 903 члена экипажа корабля погибли мгновенно.

«Уорриор», следовавший за ним, получил фатальные повреждения, потерял ход и был объят пламенем. Он затонул на следующий день по пути в базу. Взрывы прогремели и на «Блэк Принс», выведя его из строя. Всего за несколько минут атака на один подбитый небольшой корабль привела к уничтожению почти всей британской 1-й крейсерской эскадры и смерти двух тысяч моряков. Гибель кораблей Арбетнота стала новым доказательством того, что было известно и так — старые броненосные крейсера практически беззащитны перед новейшими дредноутами.

Однако горестная чаша, которую пришлось выпить в тот вечер британцам, еще не была исчерпана. В 18:30 яростно отстреливавшийся «Инвинсибл» попал под огонь «Дерфлингера» и «Лютцова». Увидев его, германские артиллеристы ощутили сильнейшую жажду мести. Ведь за полтора года до того «Инвинсибл» был флагманским кораблем вице-адмирала Стэрди, в бою у Фолклендских островов пустившего ко дну эскадру вице-адмирала фон Шпее; тогда из немцев спаслись лишь немногие.

«Прицел сорок девять кабельтовых, залп!» — скомандовал фон Хаазе. Быстро проведя корректировку, он вскоре добился накрытия цели. И вот перед взором фон Хаазе в четвертый раз развернулась ужасная картина, которую он наблюдал при крушении «Индефатигебла», «Куин Мэри» и «Дифенса». Так же, как и на них, на «Инвинсибле» произошло несколько взрывов.

«Рухнули мачты, части корпуса неслись в воздух, громадная черная туча дыма поднялась, из разламывавшегося корабля разлеталась во все стороны угольная пыль. Пламя пробежало по нему, последовали новые взрывы, и он исчез с наших глаз за черною стеною. Я крикнул в телефон: „Наш противник взлетел на воздух!“ И среди грохота боя раздалось по всему кораблю громовое „ура“, вылетавшее из всех переговорных труб и телефонов», — повествует Георг фон Хаазе.

Как выяснилось позже, сначала германские снаряды попали в корму «Инвинсибла», а затем поразили среднюю часть корабля, вызвав детонацию боезапаса в одной из башен. Линейный крейсер переломился пополам, и затонул. Из всего экипажа уцелели только шесть человек.

Хорас Худ ушел на дно вместе со своим флагманским кораблем: это был второй британский адмирал, погибший в тот злополучный для Гранд-Флита день. Кстати, одному из выживших моряков «Инвинсибла», артиллерийскому офицеру Хьюберту Эдварду Даннройтеру оказалась суждена долгая жизнь. Впоследствии он дослужился до контр-адмиральского звания и умер лишь в 1977 году, в 96-летнем возрасте…

Столкновение главных сил

Рейнхард Шеер очень долго не подозревал, что навстречу ему движется весь Гранд-Флит. Первый неясный намек на его присутствие германский командующий получил в 18:25 — в донесении, переданном с головного корабля немецкой 5-й миноносной флотилии. В нем сообщалось, что по показаниям пленных, членов экипажа потопленного английского эсминца «Номад», «вблизи находятся 60 больших кораблей, в том числе 20 новых линейных кораблей и 6 линейных крейсеров».

Получив это тревожное донесение, Шеер в 18:36 передал сигнал Флоту открытого моря выполнить поворот «все вдруг» — таким образом, чтобы замыкающий корабль стал головным. Этот отработанный маневр придавал германскому боевому порядку гибкость, которой совершенно не было у британской колонны. И теперь он был блестяще выполнен при самых неблагоприятных обстоятельствах: причем Шеера не смутило даже и то, что после поворота в голове его колонны оказались старые эскадренные броненосцы.

К тому времени положение дел на ряде немецких кораблей, особенно на избитых донельзя крейсерах Франца фон Хиппера было крайне скверным. На «Фон дер Танне» вышли из строя все восемь орудий главного калибра. «Лютцов» пришел в столь плачевное состояние, что фон Хипперу пришлось перенести свой флаг на «Мольтке».

Находившийся между обоими флотами злополучный «Висбаден» все еще держался на воде и горел ярким пламенем, отвлекая на себя огонь британцев от более важных целей в германском боевом порядке. Что поразительно, изуродованный крейсер продолжал отвечать на огонь. В 18:45 он выпустил торпеду, которая попала в британский супердредноут «Мальборо», выведя его из строя. Героический «Висбаден» затонул много позже — между 01:45 и 2:45 ночи 1 июня. Выжил только один член экипажа, кочегар Хуго Ценне…

Наступили решающие минуты, определившие конечный итог сражения. «Если бы англичане сблизились с противником, если бы были проявлены энергия и инициатива, какие, например, проявил Нельсон в сражении у Сен-Винсента, кто знает, не одержал ли бы британский флот блестящую победу?» — задается вопросом историк Херберт Вильсон.

Но длинная, плохо поддающаяся управлению линия британских кораблей шла практически наощупь, отыскивая немцев — радары к тому времени изобрести еще не успели. Приближался вечер, а Джеллико был твердо убежден, что британский флот ни при каких обстоятельствах не должен рисковать вступать в ночной бой, так как его тактическая подготовка к ночным действиям была значительно ниже, чем у немцев.

Что касается Рейнхарда Шеера, то он решил попытаться помочь «Висбадену». В 18:55 адмирал снова скомандовал боевой разворот и лег на обратный курс. Германский флот шел прямо на середину британской линии. В 19:14 Шеер приказал своим линейным крейсерам, в голове которых находился «Дерфлингер», сблизиться с англичанами и атаковать их. Это была ошибка: и без того тяжело поврежденные крейсера фон Хиппера оказались напротив самых мощных британских сверхдредноутов.

В обе кормовые башни «Дерфлингера» один за другим попали два 381-мм снаряда. В обеих загорелись заряды, и почти весь личный состав обеих башен (свыше 150 человек) погиб в пламени. С крейсера поднимался такой густой дым, что англичане потеряли его из виду. Приняв 3000 тонн воды и сохранив только два тяжелых орудия, «Дерфлингер» вышел из строя. Новые тяжелые повреждения получили «Зейдлиц» и «Фон дер Танн».

Георг фон Хаазе вспоминал, что британский снаряд ударил в броню артиллерийского поста приблизительно в двадцати дюймах от него. Снаряд взорвался, но не смог пробить толстую броню «Дерфлингера». Сквозь смотровые щели внутрь помещения поползли ядовитые желто-зеленые газы, и немцы надели противогазные маски. Сильный толчок от взрыва открыл броневую дверь, которая заклинилась и, несмотря на все усилия, не закрывалась.

«Но вскоре явилась неожиданная помощь. С громким шумом взорвался 15-дюймовый снаряд (381-мм — прим. авт.) под мостиком. На воздух полетели доски палубы и все незакрепленные предметы. Штурманская рубка была вынесена за борт со всеми картами и приборами. Силою взрыва броневая дверь опять закрылась», — хладнокровно повествует фон Хаазе.

Положение британцев было теперь чрезвычайно благоприятным. Но в этот критический момент появление трех германских эсминцев, шедших снимать команду с «Висбадена», заставило британские корабли лечь на курс уклонения от немецкой колонны — Джеллико предположил, что немцы собираются предпринять торпедную атаку.

В это время колонна германских кораблей пришла в беспорядок, скучилась и не была в состоянии стрелять по англичанам. В 19:18 Шеер в третий раз просигналил своим пострадавшим кораблям сделать поворот «все вдруг». Линкор «Кёниг» поставил между линиями британских и германских кораблей густую дымовую завесу.

В атаку на германский авангард пошел было неугомонный Битти, однако германские эсминцы прикрыли выход Флота открытого моря из боя. Они выпустили по британским линейным крейсерам много торпед. Ввиду большой дистанции все торпеды прошли мимо, а немцы потеряли эсминец S-35. Но эта атака немцев достигла своей главной цели: в 19:30 большие германские корабли скрылись в дыму от артиллеристов Гранд-Флита.

Битти пытался преследовать немцев и в 19:45 передал по радио Джеллико: «Спешно. Рекомендую авангарду линейных кораблей следовать за линейными крейсерами. Мы сможем тогда отрезать весь линейный флот противника». Однако Битти не получил достаточной поддержки и атаковал Гохзеефлотте самостоятельно. Поддержать его могла бы выдвинувшаяся к месту действия мощная британская 2-я линейная эскадра, но ее командующий по ошибке решил, что перед ним свои корабли. Когда эта ошибка выяснилась, немцы уже сумели окончательно оторваться от англичан и скрылись во тьме.

Чудесное возвращение «Зейдлица»

С наступлением темноты два командующих приняли кардинально противоположные решения, предопределившие ход ночных событий. Джон Джеллико перестроил свои дредноуты в четыре параллельные кильватерные колонны, которые шли на юг. В арьергарде, в пяти милях позади главных сил, он разместил заслон из крейсеров и эсминцев, поручив им охранять тылы от атак вражеских миноносцев. Целью Джеллико было не дать немцам прорваться к своим базам и дождаться рассвета, чтобы навязать им новый бой.

Рейнхард Шеер, напротив, был полон решимости прорываться к родным берегам. Он пошел на колоссальный риск, передав по радио приказ на рассвете провести с дирижаблей воздушную разведку района Хорнс-рифа — одного из протраленных фарватеров, ведущих к немецким базам.

Радиосообщение Шеера было перехвачено британским криптографическим подразделением «Комната 40» и дешифровано. Но Джеллико проигнорировал эту важнейшую информацию.

Шеер выставил в авангард устаревшие броненосцы контр-адмирала Франца Мауве и на максимальной скорости повел свои корабли к спасительному фарватеру. Противоборствующие флоты в темноте произвели ряд маневров, в результате которых немцы в один из моментов наткнулись на британский арьергард. Эта встреча подписала смертный приговор крейсеру «Блэк Принс», тяжело поврежденному в дневном бою. По нему практически в упор открыли огонь линкоры «Тюринген», «Нассау», «Остфрисланд» и «Фридрих дер Гроссе». В считанные минуты «Блэк Принс» превратился в пылающий факел, а затем взлетел на воздух, унеся с собой на дно весь экипаж — 857 человек.

Британский эсминец «Спитфайр», атакуя германцев, внезапно прямо по курсу обнаружил немецкий дредноут «Нассау». Уклониться было уже невозможно. Произошло столкновение: хрупкий эсминец буквально протаранил борт гиганта. Почти семь метров бортовой брони «Нассау» остались на палубе британского эсминца, а надстройки «Спитфайра» оказались снесены огнем немецких орудий. Тем не менее «Спитфайр» удержался на плаву и позже добрался до гавани.

Все эти столкновения происходили в непосредственной близости от главных сил британского флота. Моряки на линкорах слышали грохот канонады и видели в ночи отблески взрывов. «Мольтке» и «Зейдлиц», полузатопленные, со снесенными надстройками и подбитыми орудийными башнями, дважды встречали британские линкоры, но те не открывали огня: британские командиры не получали соответствующего приказа. В штабе царило роковое заблуждение. Джеллико полагал, что немцы атакуют его арьергард эсминцами, тогда как на самом деле у него за кормой проходила вся германская эскадра.

Тем не менее германский флот заплатил за прорыв высокую цену. В течение этой ночи Гохзеефлотте лишился старого броненосца «Поммерн», торпедированного эсминцем «Онслоу», легкого крейсера «Фрауенлоб» и нескольких эскадренных миноносцев. Британцы потеряли в ночных стычках пять эсминцев.

Заключительной главой этой истории стала борьба за спасение линейных крейсеров фон Хиппера, вынесших на себе главную тяжесть боя и теперь едва державшихся на плаву. «Лютцов», получивший не менее двадцати четырех попаданий снарядов крупного калибра, терял ход и постепенно погружался, так что его пришлось добить торпедами, предварительно эвакуировав экипаж. А вот «Дерфлингер» спасся, добравшись до Вильгельмсхафена, хотя к концу боя в его корпус поступило 3400 тонн воды. Большая часть орудий вышла из строя, погибли 157 членов экипажа. За упорство, проявленное в бою, британские моряки уважительно прозвали «Дерфлингер» «железным псом».

Возвращение в порт линейного крейсера «Зейдлиц» и вовсе стало настоящей легендой. Этот корабль выдержал двадцать два попадания тяжелых снарядов и одной торпеды. У него были подбиты все пять орудийных башен, парализована рулевая машина и выведена из строя система вентиляции. Носовые отсеки оказались затоплены, и в какой-то момент нос почти полностью ушел под воду. В довершение всех бед корабль отбился от эскадры: взрыв уничтожил приборы в штурманской рубке, а чудом уцелевшие навигационные карты оказались залиты кровью раненых и убитых офицеров связи.

Но команда не сдалась, грамотно проведя контрзатопление для выравнивания крена. Самый критический момент наступил, когда «Зейдлиц» неожиданно столкнулся нос к носу с тремя британскими супердредноутами. Казалось, гибель неизбежна. По некоторым сведениям, немецкий корабль спасли сигнальщики, которым удалось воспроизвести при помощи лампы британский опознавательный сигнал. Британцы, увидев знакомый код, не стали атаковать поврежденный корабль.

В итоге «Зейдлиц», набравший более 5 300 тонн воды, сумел дойти до базы. Возвышаясь носом над водой всего на два с половиной метра, накренившись на 8 градусов, он добрался до гавани своим ходом, заслужив прозвище «непотопляемый».

* * *

После того как германский флот вернулся в свои гавани, настала пора подводить итоги — а они для англичан оказались крайне неприятны. Великобритания потеряла в этом бою четырнадцать кораблей общим водоизмещением 111 980 тонн: три линейных, три броненосных крейсера и восемь эсминцев. Германские потери составили одиннадцать кораблей суммарным водоизмещением в 62 233 тонны — один броненосец, один линейный и четыре легких крейсера, пять эсминцев. С жизнями расстались 6094 британских и 2551 германский моряк.

То есть, если считать «по очкам», то победу следует присудить флоту кайзера. Британцы же мало того, что понесли куда более тяжелые потери, так и не сумели разгромить противника. Для Гранд-Флита, доселе овеянного ореолом непобедимости, такой исход стал тяжелой моральной травмой.

Немцы же шумно отпраздновали победу. Рейнхард Шеер и Франц фон Хиппер стали национальными героями Германии. Кайзер Вильгельм, посетивший свой флот и лично приветствовавший моряков, пафосно заявил, что отныне «дух Трафальгара развеян».

Однако до конца войны немецкий флот почти безвылазно находился в гаванях — Шеер и фон Хиппер больше не отважились на столь же масштабную вылазку. Из-за этого некоторые британские историки впоследствии утверждали, что их страна одержала в Ютландском сражении стратегическую победу, заставив немцев отказаться от новых крупных операций.

В дальнейшем Германия сделала ставку на неограниченную подводную войну. Но это уже совершенно иная история…