Легенда о Гонсало Герреро: как испанский моряк перешел на сторону индейцев майя и возглавил сопротивление конкистадорам

В истории покорения европейцами американского континента есть личности, ставшие эталоном жестокого завоевателя. Эрнан Кортес, братья Писарро, Педро де Альварадо и другие — эти конкистадоры разрушили целые индейские государства и уничтожили их уникальные культуры. Но были и другие — те, кто встал на защиту цивилизации, которую их соотечественники пришли растоптать. Одним из таких людей оказался Гонсало Герреро, испанский моряк, потерпевший кораблекрушение у берегов Юкатана. Он попал в плен к майя, принял их обычаи и повел индейцев в бой против колонизаторов.

Солдат из Палоса

О ранних годах Гонсало Герреро нам известно немногое. Мы ничего не знаем о его роде, но есть предположения, что он был из крещеных евреев или из цыган. По некоторым сведениям, он родился в 1470-х годах в Палос-де-ла-Фронтера, небольшом портовом городке в Андалусии. Именно отсюда в 1492 году отправилась в путь первая экспедиция Христофора Колумба, открывшая европейцам Новый Свет. Вскоре туда за богатством и славой ринулись десятки тысяч испанцев, среди которых оказался и Геррера.

Как и многие из конкистадоров, Гонсало до прибытия в Вест-Индию уже обладал военным опытом. Предположительно, он участвовал в завершающем этапе Реконкисты, а после падения в 1492 году Гранады, как и многие другие бывшие солдаты, отправился искать счастья в Новом Свете. Сначала он служил на острове Эспаньола (Гаити), а затем участвовал в испанских экспедициях на Кубу и в Центральную Америку.

В 1511 году Герреро волею судеб занесло в Панаму, где возник конфликт между противоборствующими вожаками конкистадоров Васко Нуньесом де Бальбоа и Диего де Никуэсой. Бальбоа победил — он посадил Никуэсу с несколькими его людьми на ветхое суденышко и заставил отчалить от берега; все пропали без вести.

После этого Бальбоа нужно было оправдаться перед властями или хотя бы откупиться от них. В 1512 году (согласно некоторым источникам, в том же 1511-м) он отправил на Эспаньолу каравеллу «Санта-Мария-де-ла-Барка». Судно везло 20 тысяч дукатов в качестве королевской пятины и сообщение губернатору о событиях на перешейке, в котором Бальбоа, естественно, выгораживал себя и обвинял соперника, а также просил прислать провиант и подкрепления. На борту «Санта-Мария-де-ла-Барки» оказался и Гонсало Геррера.

До пункта назначения они так и не добрались: каравелла угодила в сильный шторм, налетела на рифы и пошла ко дну. Некоторые члены экипажа пережили кораблекрушение — в течение тринадцати дней они дрейфовали в шлюпках в открытом море без пресной воды. Когда шлюпки наконец достигли восточного побережья полуострова Юкатан, в живых осталось лишь десять человек, в том числе две женщины. Среди выживших оказались Гонсало Герреро, капитан «Санта-Марии-де-ла-Барки» Педро де Вальдивия и Херонимо де Агилар, готовившийся стать священником.

Вскоре обессиливших от голода и жажды испанцев захватили в плен воины майя. Согласно хронике Диего де Ланды, Педро де Вальдивия и четверо его спутников были принесены в жертву местным божествам, а их тела, как утверждается, были ритуально съедены. Остальных выживших, включая Агилара и Герреро, пощадили, чтобы откормить для последующего жертвоприношения.

Современные исследователи ставят под сомнение ряд деталей рассказа де Ланды, но сходятся с ним в том, что уцелевшие испанцы смогли сбежать от пленившего их касика (вождя), после чего угодили в неволю к другому племени майя. На сей раз европейцев заставили работать: их приспособили к заготовке дров, доставке воды, растиранию зерна камнями и обработке земли. Пленники быстро умирали от непосильного труда: вскоре в живых остались только Агилар и Герреро.

Товарищи по несчастью сменили нескольких владельцев. Сначала их передали халач уинику — верховному правителю окрестных земель, а затем они оказались у касика по имени Таксмар. Тот, в свою очередь, отдал их своему жрецу по имени Теохом.

Херонимо де Агилар, будучи человеком религиозным, вел себя смиренно, сохранял верность своим христианским обетам и не терял надежды на спасение. Герреро же постепенно начал перенимать местные обычаи и ассимилироваться в обществе майя.

В конечном итоге пленников передали очередному хозяину. Им оказался влиятельный касик Начан Кан, правитель области Чактемаль (эта территория примерно соответствует современному мексиканскому городу Четумаль). Оценив солдатские навыки Герреро, он предложил ему войти в число своих воинов — и испанец согласился. Более того, он оказался столь толков и умел, что вскоре был повышен до накома (военачальника).

Гонсало в совершенстве выучил майянский язык, отказался от христианства и преобразился внешне: украсил тело татуировками, отрастил волосы и проколол уши, чтобы носить серьги. Ключевым моментом в его трансформации оказалось нанесение на лицо ритуальных шрамов. В нижней губе Гонсало появился безоте — особая втулка, которая в майянском обществе была привилегией правителей, военных вождей и жрецов.

Затем произошло нечто и вовсе невероятное — Начан Хан отдал в жены вчерашнему рабу свою дочь Сасиль Ха. У них родилось трое детей, которые считаются одними из первых метисов в Новом Свете. Сохранилось имя дочери Гонсало — Ишмо.

Кордова, Грихальва и Кортес

Когда у берегов Юкатана появились испанские завоеватели, Герреро не колебался относительно стороны, которую ему надлежит выбрать. Первой в начале 1517 года к Юкатану прибыла экспедиция Франсиско Эрнандеса де Кордовы на трех кораблях. Гонсало, не питавший иллюзий относительно соотечественников, посоветовал индейцам организовать отпор, если они не хотят подвергнуться грабежам и насилию. В итоге майя решили заманить пришельцев в ловушку.

Испанцы вернулись на суда и двинулись дальше вдоль побережья Юкатана. Когда они снова высадились на берег, чтобы набрать пресной воды, то увидели каменные храмы майя с алтарями, залитыми кровью. Из храмов вышли десять жрецов в длинных белых плащах. Они принесли стебли срезанного тростника, сложили их в кучу, зажгли и знаками передали испанцам, что те должны покинуть их земли раньше, чем сгорит тростник — не то их атакуют и перебьют. Индейские воины, построившись в боевом порядке, стали свистеть, трубить в трубы и бить в барабаны. На испанцев напал такой страх, что они отступили к лодкам и отплыли.

Экспедиция Кордовы двинулась дальше, рассчитывая пополнить запасы воды в другом месте. Через две с лишним недели испанцы увидели впадающую в море речку и небольшое селение, ныне известное как Чампотон. Солдаты во главе с Кордовой отправились за водой. Утром на них напали индейцы — в ходе часовой битвы испанцы потеряли более пятидесяти человек убитыми, еще пять человек утонули, а двое попали в плен. Кордова, получивший десяток ран, медленно истекал кровью. Бросив бочки с водой, испанцы бежали на корабли.

Судя по всему, решающую роль в этой победе сыграл военный опыт Герреро, жившего относительно недалеко от Чампотона.

Майя торжествовали — им казалось, что они навеки отвадили нежелательных и опасных гостей от своих краев. Однако, надо полагать, что Гонсало, прекрасно знавший свой родной народ, предупредил новых соплеменников, чтобы они не обольщались…

Действительно, в покое индейцы пребывали недолго. Уже в 1518 году обосновавшиеся на Кубе испанцы снарядили новую экспедицию во главе с Хуаном де Грихальвой, в распоряжении которого оказались четыре корабля и отряд в двести сорок солдат. Грихальва спешил отомстить жителям Чампотона — добравшись туда, он организовал десантную операцию. Испанцы не смогли застать индейцев врасплох — во время высадки воины майя ранили многих испанских солдат. Но закрепившись на берегу и надев ватные панцири, конкистадоры опрокинули индейцев. Пришельцы потеряли семь человек убитыми, а еще шестьдесят, в том числе и сам Грихальва, оказались ранены.

После таких потерь европейцы решили не задерживаться на негостеприимном побережье и отправились дальше. Через несколько суток они достигли устья большой реки Табаско и узнали от тамошних индейцев о существовании могущественного государства, где было много золота. Испанцы немедленно отплыли на поиски этой страны и вскоре повстречали посланцев верховного вождя ацтеков Монтесумы, повелителя Мексики.

С тех пор все помысли кастильцев были устремлены на завоевание этой могущественной империи — за решение столь нелегкой задачи взялся смелый и находчивый авантюрист Эрнан Кортес.

Пока происходили все эти события, Херонимо де Агилар оставался в прежнем статусе раба. Он неустанно молился о возвращении в христианский мир — и Господь услышал его молитвы. В феврале 1519-го по Юкатану разнеслась весть об очередном прибытии новой партии белокожих чужестранцев. То был Кортес, высадившийся на острове Косумель у берегов Юкатана. Будущий великий завоеватель узнал от местных жителей, что где-то на Юкатане живут двое пленных испанцев, знающих язык майя. Кортес немедленно отправил за ними гонцов, надеясь получить бесценных переводчиков.

Берналь Диас дель Кастильо, сопровождавший и Кортеса, сообщает следующие любопытные подробности:

«Индейцы скоро разыскали обоих несчастных, но лишь один из них, которого звали Херонимо де Агилар, пошел к своему господину, касику, передал ему свой выкуп и был отпущен; другой же, в поселении, расположенном в 5 лигах (около 27 км — прим. авт.) от первого, его звали Гонсало Герреро, несмотря на то что прочел письма Кортеса и на все уговоры товарища, так и остался у индейцев, ответив: „Брат Агилар, я женат и у меня трое детей, здесь я касик и военачальник, когда бывает война; идите с Богом, у меня теперь изрезано лицо и проколоты уши, как отнесутся ко мне прибывшие испанцы, когда увидят меня в таком виде?! Я ведь уже нагляделся на моих братьев по вере, столь ‚смиренных‘. Жизнь вашу, которую устроили, я помню по юным годам, так что скажи зовущим, что здесь мои братья, моя семья и моя земля“.

И индианка, жена Гонсало, сказала на своем языке очень сердито: „Как посмел этот раб прийти и звать уйти моего мужа; пусть уходит и никогда больше не ведет таких разговоров“. А спасенный испанец сказал Гонсало, что нехорошо христианину из-за индианки потерять свою душу; и был этот Гонсало Герреро моряком, уроженцем Палоса».

Заноза в испанском боку

Кортес не задержался у берегов майя надолго — его помыслами всецело владело государство Монтесумы, на покорение которого он и устремился. Индейцы Юкатана получили некоторую передышку, но позже, когда империя ацтеков была сокрушена, очередь дошла и до них.

Систематическое завоевание полуострова началось в конце 1520-х и завершилось лишь к 1546 году (а последний независимый анклав майя пал и вовсе в 1697-м). При этом Герреро стал для испанцев настоящей занозой в боку. С их точки зрения он был ренегатом, человеком, который не просто отказался от своей веры и родины, но и активно воевал против них.

В 1527 году на Юкатан прибыла военная экспедиция под началом конкистадора Франсиско де Монтехо, которому испанский король даровал титул аделантадо, дававший право на исследование и завоевание заморских земель. Когда Монтехо высадился на побережье, он узнал от пленных майя сведения о том, что Герреро по-прежнему находится на службе у правителя Чактемаля в качестве главного военачальника.

Взявшись отвадить захватчиков, Гонсало придумал очередную хитрость. Де Монтехо ждал на корабле у берега, пока его заместитель Алонсо де Авила с небольшим отрядом исследовал земли индейцев. Майя, следуя указаниям Герреро, активно демонстрировали европейцам свое дружелюбие: они поднимались на борт каравеллы Монтехо, снабжали испанцев свежей кукурузой, курами и водой, не препятствовали им сходить на берег и возвращаться на судно. Это создало в глазах конкистадоров показную атмосферу полного доверия.

Поскольку связь между Монтехо и Авилой прервалась, глава экспедиции стал расспрашивать индейцев о судьбе своего заместителя и его отряда. Майя, проинструктированные Герреро, убедили Монтехо, что Авила и все его солдаты погибли. Поверив в это, конкистадор, преисполненный горя, приказал сниматься с якоря и идти вдоль берега на юг — к Гондурасу.

Авила же тем временем двигался по суше, сбиваясь с пути из-за болот и страдая от отсутствия продовольствия. В конце концов он вышел к владениям касика Чактемаля. Здесь его встретили так же радушно: дали кров, еду и отдых. Но когда Авила поинтересовался судьбой Монтехо и его кораблей, майя, используя ту же заготовку, сообщили ему душераздирающие известия: все его товарищи по оружию погибли. Опечаленный и дезориентированный Авила не нашел ничего лучше, как повернуть назад и уходить…

Несмотря на провал, Монтехо не отказался от своих планов и, воссоединившись все же с Авилой, в 1531 году отправил его в новую экспедицию. Если верить некоторым источникам, Монтехо попытался переманить Гонсало обратно на сторону испанцев. Он отправил ему длинное прочувствованное письмо, в котором напоминал о его христианской вере, предлагал дружбу и полное прощение и просил вернуться к соплеменникам. Герреро ответил, написав на обратной стороне письма, что не может покинуть своего тестя, жену и детей.

Отряд Авилы, состоявший из шестидесяти пяти солдат, в мае 1531 года достиг Чактемаля и даже основал там поселение Вилья-Реаль. Однако из-за постоянных атак майя, которыми руководил Гонсало, испанцы продержались там лишь около года. Благодаря многоопытному Герреро тактика майя стала более изощренной. Вместо прямых столкновений они практиковали засады и внезапные атаки. Индейцы намеренно избегали открытых сражений, чтобы нейтрализовать преимущество испанцев, заключавшееся в аркебузах и кавалерии.

Тактика постоянного давления и истощения была весьма эффективной, но Гонсало понимал, что разрозненные племена майя не смогут противостоять мощи испанцев. Проявив дипломатические таланты, ему удалось добиться объединения жителей областей Уаймиль и Чактемаля, а затем привлечь на свою сторону и их давних соперников — область Коуа.

Объединенные силы майя под руководством Герреро в 1532 году изгнали отряд Алонсо да Авилы с территории Чактемаля. Оказавшись в безвыходном положении перед лицом многократно превосходящего врага, Авила принял решение отступать. Единственным свободным путем было море. Погрузившись в тридцать два каноэ, сорок испанских солдат, захватив с собой несколько плененных индейцев и пять лошадей, отплыли в Гондурас.

Последняя битва

В конце 1535 года Гонсало получил известие о том, что в Гондурасе, в долине реки Улуа, испанские силы под командованием известного своей жестокостью сподвижника Кортеса Педро де Альварадо ведут наступление на земли давнего союзника Герреро — вождя Сикумбы, правителя народа толупан. Сикумба возглавлял упорное сопротивление испанцам на протяжении многих лет, а его крепость на берегу реки Улуа считалась неприступной. Ее оборонительные сооружения были снабжены траншеями и палисадами на европейский манер — очевидно, не обошлось без советов Герреро.

Понимая, что падение Сикумбы откроет испанцам путь вглубь Центральной Америки, Гонсало решил лично возглавить отряд из отборных майяских воинов, устремившийся на помощь союзнику. Он собрал флотилию из пятидесяти каноэ и отплыл из Чактемаля. Он пересек со своими людьми Гондурасский залив, поднялся вверх по Улуа до долины Сула, откуда добрался до крепости Сикумбы.

Согласно источникам, решающая битва состоялась весной или летом 1536 года. Конкистадоры предприняли комбинированный штурм крепости: поставили на каноэ пушки и, подойдя по реке, открыли огонь по стенам, одновременно атакуя с суши. Оборона не выдержала — твердыня пала, а нестройная армия толупанов рассеялась. Сикумба и множество индейской знати были захвачены в плен.

Когда испанцы осматривали трупы павших, они обнаружили тело Герреро, сраженного аркебузной пулей. Его смерть стала тяжелым ударом для сопротивления. По легенде, позже его уцелевшие сподвижники вернулись за телом Гонсало и, отдав ему последние почести, предали останки реке Улуа, которая должна была вынести их в Карибское море.

Андрес де Сереседа, королевский казначей в Гондурасе, исполнявший обязанности губернатора здешней колонии, 14 августа 1536 года отправил королю Карлу письмо, в котором в частности сообщалось следующее: «Сказал касик Сикумба, что в бою внутри укрепления, за день до того как они сдались, от выстрела из аркебузы умер христианин-испанец по имени Гонсало Ароса, тот, что двадцать с лишним лет ходил среди индейцев в провинции Юкатан, тот, о котором говорят, что он разгромил аделантадо Монтехо. И поскольку там не осталось христиан, он пришел на помощь здешним с флотом из пятидесяти каноэ, чтобы убивать тех, кто здесь был… И ходил этот испанец, ныне уже мертвый, с разрисованным телом и в индейской одежде».

Герой независимой Мексики

Испанцы прокляли изменника и в течение нескольких столетий имя Гонсало Герреро являлось синонимом предателя, вероотступника и идолопоклонника. Но в XIX веке его образ заново переосмыслили в Мексике. После провозглашения независимости от Испании перед новым государством встал вопрос: на какой исторической основе строить национальную идентичность? Ответ был найден в идее «метисации» — смешения европейской и коренной американской культур как фундамента мексиканской нации.

В этом контексте Гонсало Герреро идеально подошел на роль символа: его стали называть «первым мексиканцем по доброй воле», так как он свободно выбрал свою новую идентичность. Гонсало стал персонажем исторических романов, пьес и эссе, его образ начали увековечивать на государственном уровне. Сегодня в Мексике его почитают как национального героя…

Социальный психолог Йоахим И. Крюгер переосмысливает биографию Герреро как радикальную трансформацию идентичности, которая заставляет задуматься о человеческой природе: «Возможно, история Гонсало побудит нас по-новому взглянуть на то, где мы находимся и кто мы такие. Какие силы формируют нас и как мы поступим, когда шторм выбросит нас на незнакомый берег?»