Хорошо забытое старое: как в СССР собирались «повернуть вспять» сибирские реки и почему в России решили вернуться к этой идее

Осенью 2025 года в Российской академии наук вновь заговорили о «проекте века»: переброске части стока сибирских рек в засушливые регионы Средней Азии. Так было реанимировано обсуждение плана, казалось бы, навеки похороненного на излете советской эпохи. О том, как возник этот проект, почему о нем вспомнили спустя 40 лет и что о его целесообразности думают специалисты — в материале Vokrugsveta.ru.

Возвращение к старой идее

Идею крупномасштабной переброски вод сибирских рек в засушливые среднеазиатские регионы впервые сформулировал в 1868 году выпускник Киевского университета Яков Демченко, предложивший направить воды Оби и Иртыша в бассейн Аральского моря.

В советское время обсуждение этого прожекта перешло на государственный уровень: в 1970-1980-х годах велась активная проработка строительства гигантского открытого канала, который должен был пролечь от рек Западно-Сибирской равнины до иссыхающего Арала. Длина канала должна была составить 2550 километров, ширина — до 300 метров, а глубина — 15 метров.

Идея вызвала колоссальный общественный отклик, по большей части негативный: тысячи людей высказывали опасения, что поворот сибирских рек приведет к радикальному ухудшению экологической обстановки. Против идеи переброски вод Оби и Иртыша в 1980-х выступили не только общественные деятели, но и авторитетные ученые, включая академиков Александра Яншина и Льва Понтрягина.

В 1986 году проект был закрыт решением Политбюро ЦК КПСС. Советское руководство учло экономические сложности, а также экологические риски, на которые указывало научное сообщество.

По словам научного руководителя Института водных проблем, члена-корреспондента РАН Виктора Данилова-Данильяна, опасения были небеспочвенными. Канал, который предполагалось построить, стал бы настоящей большой рекой, протекающей в открытом земляном русле.

«Специалисты тогда рассчитали, что фильтрация (то есть просачивание воды в почву) вместе с испарением в таком канале „украли“ бы из него порядка 50 процентов влаги! Экологические последствия от такого объема потерь воды действительно были бы очень серьезными. Это и подтопление территорий, и заболачивание окрестных земель, и деградация окружающих экосистем!», — рассказывал Данилов-Данильян в ноябре 2025 года.

В следующий раз идея переброски вод сибирских рек прозвучала в публичном пространстве лишь в 2002 году — ее начал пропагандировать тогдашний мэр Москвы Юрий Лужков. Впоследствии Лужков даже написал на эту тему книгу «Вода и мир», в которой разъяснял, что призывает не к глобальному повороту сибирских рек, а ставит вопрос об использовании лишь 5–7 процентов стока Оби для орошения Курганской, Омской и Оренбургской областей России, а также территорий Казахстана и других стран Средней Азии. Однако куда более скромная по масштабу, чем советский мега-проект, идея Лужкова тоже не получила поддержки среди ученых.

На время о проекте опять забыли, но осенью 2025 года дискуссия о переброске сибирских вод возобновилась. На заседании научного совета Отделения наук о Земле РАН «Водные ресурсы суши» было принято решение проработать современный аналог советского проекта. Ключевое отличие от него — отказ от строительства открытых каналов в пользу замкнутой системы из пластиковых труб, которые можно проложить под землей.

«В холодных регионах глубина их залегания может быть где-то 2–2,5 метра, там, где потеплее — 1,8 метра, южнее — и того меньше. Потери воды при таком водоводе составят всего около 2 процентов», — пояснял Виктор Данилов-Данильян.

Наиболее перспективным направлением нынешние сторонники этой идеи признали перераспределение части стока реки Оби в Аральский регион на границе Узбекистана и Казахстана. Современный проект предполагает строительство замкнутой напорной системы из семи-восьми «ниток» трубопровода протяженностью около 2100 километров каждая. В связи с этим Данилов-Данильян особо отмечает, что если старый проект открытого канала дал бы эффект только после полного завершения строительства, то трубы можно тянуть отдельными очередями.

«Протянули одну очередь из семи-восьми „ниток“ труб трехметрового диаметра на 5 миллиардов кубометров воды в год, и по ней сразу потечет вода. Дальше можно расширять пропускную способность по возможности, — следующая очередь „нитка“ пройдет рядом с предыдущей, вдоль нее, при этом строительная инфраструктура останется от первой очереди, и сооружение второй будет значительно дешевле», — отмечал Данилов-Данильян.

Планируемый объем переброски воды на первом этапе оценивается в 5,5 км³ в год, а после расширения трубопроводной системы может составить примерно вчетверо больше. Предварительная стоимость проекта оценивается минимум в 100 млрд долларов, а сроки создания ключевых мощностей — в 10–15 лет.

Аргументы «за» и «против»

Доктор географических наук, профессор кафедры «Водные пути, порты и портовое оборудование» Академии водного транспорта Российского университета транспорта Алексей Беляков в беседе с автором этих строк отметил, что в современном инженерном деле «трудность» решения той или иной задачи оценивается в первую очередь деньгами.

— По стоимости строительства переброска воды от створа Белогорье на Оби (ниже впадения Иртыша) до Сырдарьи стоила бы в ценах 1986 года около 15 млрд рублей, — говорит Беляков. — В долларах тогда не считали, но постройка Красноярской ГЭС — той самой, что изображена на десятирублёвой купюре — в свое время обошлась государству в 1 млрд рублей. Но Красноярская ГЭС, вырабатывая киловатт-часы еще во время своего строительства, уже через три года по его окончании вернула эти деньги. И теперь каждые пять лет она вырабатывает деньги на постройку еще одного такого же колоссального комплекса сооружений. Итак, по стоимости строительства переброска обской воды в Среднюю Азию сейчас — это пятнадцать Красноярских ГЭС.

Сторонники проекта приводят несколько ключевых аргументов. Во-первых, по их мнению, он обеспечит решение водного кризиса, возникшего в Центральной Азии. Дело в том, что данный регион из-за сокращения ледников Тянь-Шаня и Памира, роста населения и неэффективного водопользования сталкивается с нарастающим дефицитом воды. По прогнозу Евразийского банка развития, среднеазиатские государства к 2028–2029 гг. могут столкнуться с острой нехваткой воды и оказаться в состоянии кризиса в сельском хозяйстве, промышленности и энергетике.

Нехватка продовольствия, электроэнергии и воды заставит часть местного населения спасаться в городах и за границей. По оценке президента Казахстана Касыма-Жомарта Токаева, к 2050 году число таких мигрантов может достичь 5 млн человек.

Виктор Данилов-Данильян подтверждает, что дефицит воды в Средней Азии и в регионах юга европейской части России сейчас стал ощущаться гораздо сильнее, чем раньше. По его мнению, переброска части стока Оби принесет России экономическую выгоду: вода способна стать новым экспортным ресурсом, подобно нефти и газу.

Наконец, в наличии имеется и экологический аргумент: по мнению академика Роберта Нигматулина, переброска части стока Оби может снизить тепловую нагрузку на Арктику, так как уменьшится объем относительно теплой речной воды, поступающей в Северный Ледовитый океан. Это весьма важно, так как воздействие глобального потепления на Арктику может привести к экологической катастрофе, как полагают некоторые ученые.

В то же время проект подвергается критике как в научном сообществе, так и в среде широкой общественности. Так, ряд экспертов указывает на непредсказуемые последствия для гидрологического баланса Сибири, включая потенциальное нарушение экосистем и влияние на климат. Тем более, что Обь и так сталкивается с серьезными экологическими проблемами, включая загрязнение вод от нефтегазового комплекса и сельского хозяйства — перенаправление части ее стока может усугубить эти проблемы.

Оценочная стоимость проекта вызывает сомнения в его рентабельности, а еще критики напоминают, что дефицит воды испытывают некоторые российские регионы — приоритет необходимо отдать этой проблеме.

Сторонники проекта, отвечая на вышеприведенные контраргументы, напирают на то, что переброска воды — не панацея, а часть комплексного решения. В Центральной Азии до 35 млрд кубометров воды ежегодно теряется из-за неэффективных ирригационных систем. Модернизация водной инфраструктуры и внедрение водосберегающих технологий могли бы значительно сократить дефицит без масштабных межбассейновых перебросок. Параллельно как альтернатива или дополнение к сибирскому направлению рассматривается идея переброски в южные регионы России вод рек с севера европейской части страны.

Этот водовод, по мнению Данилова-Данильяна, может начинаться в верховьях или среднем течении Северной Двины или Печоры.

«Их вода поступает в реки Волжского бассейна через притоки Камы в саму Каму, а дальше по Волге спускается вниз. Она, конечно, великая река — наша Волга, но дополнительные кубокилометры воды и ей не помешают, — это будет очень кстати и для судоходства, и для рыбного хозяйства. Вода благополучно достигнет ее низовьев на юге, и там будет разобрана на орошение окрестных регионов и на запад — в бассейн Дона», — поясняет он, отмечая, что Дон за последние сорок лет потерял почти 40% своей водности.

Больше вопросов, чем ответов

Опрошенные Vokrugsveta.ru эксперты относятся к идее переброски вод Оби на юг весьма сдержанно. Так, Алексей Беляков напоминает о нерешенной проблеме регулирования стока Оби. Сейчас жители прилежащих к среднему и нижнему течению Оби местностей страдают от систематических (раз в три-пять лет) наводнений и прогрессирующего заболачивания, а в степных районах бассейна Оби — от маловодий на реках и засух, повторяющихся почти каждые пять лет.

По словам специалиста, в степных районах бассейна Оби происходит опустынивание Кулундинской степи, а также бессточных областей, находящихся в междуречье Оби и Иртыша.

— Но на предложения по реанимации проекта Каменского водохранилища на Оби, и вообще, о необходимости регулирования ее стока системой ранее спроектированных водохранилищ, что, в частности, позволило бы прекратить опустынивание, мне случалось слышать следующий ответ: «Нельзя вмешиваться в природные процессы», — сетует профессор Беляков.

Идею проводить переброску вод Оби не открытым каналом, а по трубопроводам он также оценивает достаточно двойственно. По его словам, эту мысль еще в 1970-х высказал известный советский гидролог Семен Вендров. Однако необходимо помнить, что канал при всех его недостатках, связанных с потерей воды, можно было бы использовать для судоходства, тогда как по трубе суда ходить не смогут.

В середине 2010-х годов Беляков в составе коллектива авторов подготовил проектно-аналитический доклад «Речная доктрина Российской Федерации», содержащий предложения по реконструкции внутренней водной сети РФ. В частности, авторы доклада тогда усомнились в целесообразности срочной переброски вод Оби в Среднюю Азию.

«Ей (переброске. — Прим. Vokrugsveta.ru) должно предшествовать осуществление реально-интеграционных проектов устройства глубоководных путей по трансграничным рекам — прежде всего по р. Иртышу (Иртышско-Обская глубоководная магистраль от Китая до Северного морского пути), по Ишиму и Тоболу, а также по Уралу», — говорится в докладе.

Сейчас Алексей Беляков отмечает, что для переброски расчетных 27 км³ обской воды в год насосным станциям ежегодно потребуется порядка 10,2 млрд кВт·ч электроэнергии. Для этого понадобится сжигать примерно 3,5 млн тонн кузнецкого угля или 7 млн тонн канско-ачинского. В результате от выработки электроэнергии, необходимой для переброски, атмосфера ежегодно будет терять более 7 млн тонн кислорода и получать взамен более 10 млн тонн углекислого газа и 150 тысяч тонн окислов серы и азота. К этому нужно прибавить затраты труда на добычу, перевозку и сжигание топлива для энергетического обеспечения переброски вод.

Заведующий Лабораторией водной экологии Института водных и экологических проблем СО РАН, профессор кафедры природопользования и геоэкологии Алтайского государственного университета, кандидат биологических наук Владимир Кириллов тоже считает идею «сырой». По его словам, во всесторонней научной оценке нуждаются потенциальные последствия отбора воды для нижнего течения Оби.

Также доцент Кириллов обращает внимание на то, что и полвека назад, и сейчас основное внимание уделяется лишь объему воды, который может быть перенаправлен из Сибири в Среднюю Азию.

— Континентальный геосток включает воду, тепловую энергию, взвешенные и растворенные минеральные и органические вещества, нефтяные углеводороды, радиоактивные и токсические вещества, растительные и животные организмы, бактерии и вирусы, — говорит Владимир Кириллов. — И необходимой частью проекта должна быть оценка на участке отбора качества воды, стока веществ и существ.

Он добавляет, что обскую воду предполагается перемещать в среду, более благоприятную для развития болезнетворных организмов и токсичных сине-зеленых водорослей. А между тем Обь-Иртышский бассейн и сейчас является самым крупным в Евразии очагом по заболеваемости описторхозом — крайне неприятным заболеванием, вызванным проникновением в человеческий организм плоских паразитических червей рода описторхов.

Наконец, Кириллов советует не забывать, что при реализации идеи о переброске воды Оби в Среднюю Азию придется столкнуться и чисто политическими проблемами. Ведь находящиеся там государства смотрят на многие вопросы совершенно по-разному: например, Узбекистан, Казахстан и Туркмения считают, что Киргизия и Таджикистан недостаточно делятся водой из Сырдарьи и Амударьи, которые формируются за счет ледников в этих странах. При строительстве водяных трубопроводов в этот регион можно увязнуть в нескончаемых спорах, когда каждая сторона, фигурально выражаясь, станет тянуть одеяло на себя.

По мнению Кириллова, если будут проведены междисциплинарные интернациональные научные исследования, экологические, геологические и гидрометеорологические изыскания и будет разработан полноценный проект, то его поэтапная реализация с обязательным адаптивным управлением может и состояться.

— Естественно, значительная часть этого события будет определяться финансовыми и энергетическими ресурсами, политическими условиями. Но пока есть только обсуждение идеи, которое не может длиться бесконечно, — констатирует Владимир Кириллов.

Алексей Беляков настроен более скептически. Он отмечает, что проектные материалы 1980-х годов устарели и, возможно, частично утрачены.

— Инженеры, их разрабатывавшие, давно умерли, и в настоящее время некому разработать даже проектную концепцию, на основании которой могло бы быть принято решение. Что же до сроков реализации, то в стране сейчас по факту нет полноценного гидротехнического строительства, — отмечает эксперт.

* * *

Сам факт того, что проект переброски вод сибирских рек в Среднюю Азию вновь оказался в центре внимания, демонстрирует удивительную живучесть идеи, пережившей уже несколько исторических эпох. Тем не менее основные вопросы никуда не делись: это и столкновение геополитических амбиций с экологическими рисками, и противоречие между внешнеполитической активностью и внутренними потребностями, и соотношение экономических затрат и потенциальных выгод.

На данный момент проект все еще находится на стадии научной проработки в Российской академии наук. Его дальнейшая судьба будет зависеть от результатов экспертиз, экономических расчетов и политической воли как Москвы, так и стран Средней Азии. Дискуссия вокруг проекта продолжается, отражая более широкие вызовы, стоящие перед РФ: водную безопасность в условиях изменения климата, поиск баланса между национальными интересами и региональным сотрудничеством, а также определение пределов инженерного вмешательства в природные системы планетарного масштаба.