Чудо на Плещеевом озере: как княгиня Евдокия спаслась от ордынцев хана Тохтамыша

В один из последних дней августа 1382 года над водой Плещеева озера стелился дым от догорающих домов и церквей Переяславля, ныне известного как Переславль-Залесский. У стен только что разоренного Горицкого монастыря по берегу метались ордынские всадники — они искали укрывшуюся в стенах обители княгиню Евдокию, жену Дмитрия Донского, который двумя годами ранее разбил в битве войско великого Мамая. Крики конников тонули в окутавшем озеро густом тумане. В нем-то и нашли укрытие Евдокия и семь ее детей — история их чудесного спасения вполне могла бы лечь в основу сценария исторического блокбастера.

Месть ордынцев

Победа в битве на Куликовом поле в сентябре 1380 года родила в русских людях надежду на то, что с ордынским игом покончено, что закончилась полуторавековая эпоха убийств и разорений. Увы, радость оказалась преждевременной. Хан Тохтамыш, овладевший после разгрома Мамая престолом Золотой Орды, не собирался мириться с освобождением Руси. Когда великий князь Дмитрий Донской отказался платить прежнюю дань и признавать власть Орды, хан собрал большое войско и двинулся на Москву. «Вел же войско стремительно и тайно, с такой коварной хитростью — не давал вестям обгонять себя, чтоб не услышали на Руси о походе его», — сообщает безымянный автор «Повести о нашествии Тохтамыша».

Конечно, надолго скрыть свой поход ордынцам не удалось. Получив в начале августа известие о нашествии, Дмитрий Иванович выступил навстречу Тохтамышу, оставив в Москве за себя 29-летнюю супругу Евдокию Дмитриевну.

Отец Евдокии, великий князь Суздальско-Нижегородский Дмитрий Константинович выдал дочь замуж, когда ей было всего тринадцать лет, а жениху — пятнадцать. Их венчание происходило в Воскресенской церкви, одном из храмов Коломенского кремля. Этому союзу, как говорили современники, «земля Русская была рада», поскольку он стал залогом прекращения междоусобицы двух княжеств.

Тем временем Тохтамыш, перейдя Оку, взял Серпухов и направился на Москву. При этом, как гласит летопись, ордынцы вели себя обыкновенным образом: «волости и села жгучи и воюючи, а род христианский секучи и убиваючи, а иные люди в полон емлючи».

Жители близлежащих поселений ринулись в Москву, надеясь найти убежище за стенами белокаменного кремля. В переполненном людом городе начались несогласия: одни хотели затвориться и держать оборону, другие пытались покинуть Москву. Было созвано народное вече, большинством голосов постановившее — Москву оборонять до последнего, никого из города не выпускать.

«И решил вечем народ мятежный, люди недобрые и крамольники: хотящих выйти из города не только не пускали, но и грабили, не устыдившись ни самого митрополита, ни бояр лучших не устыдившись, ни глубоких старцев. И всем угрожали, встав на всех вратах градских, и с сулицами (копьями — прим. авт.), и с обнаженным оружием стояли, не давая выйти тем из города, и, лишь насилу упрошенные, позже выпустили их, да и то ограбив», — осуждающе сообщает автор «Повести о нашествии Тохтамыша».

Во главе себя мятежники поставили случайно оказавшегося в Москве Остея — внука великого князя литовского Ольгерда. Они дозволили отбыть из города семье Дмитрия Донского и митрополиту Киприану. Митрополит отправился в Тверь, а Евдокия Дмитриевна с детьми поспешила к мужу в Кострому. На хрупкие плечи великой княгини легло дело государственной важности — спасение великокняжеских отпрысков. Помимо старших детей у нее на руках был младенец Андрей, появившийся на свет в канун Тохтамышева нашествия.

В ловушке

По пути в Кострому Евдокия остановилась в Переяславле. Этот древний город, основанный, как и Москва, в XII веке Юрием Долгоруким, имел важное значение благодаря своему выгодному расположению и природным богатствам. Именно здесь в 1374 году Дмитрий Донской организовал встречу русских князей, на которой впервые обсуждался вопрос о свержении ордынского ига.

Евдокия Дмитриевна нашла временное убежище в переяславском Горицком Успенском монастыре, стоявшем на возвышенности («горице») у южного берега Плещеева озера, близ дороги на Москву. Это была знаменитая и влиятельная обитель, находившаяся под покровительством московских князей. Княгиня намеревалась немного отдохнуть с дороги, совершить богомолье и продолжить путь. Пока она находилась в обители, ее догнали страшные новости: Москва взята ордынцами.

Основные силы Тохтамыша подступили к городу ночью 24 августа, вскоре после отъезда княгини. Москвичи отбивали штурм за штурмом, в чем им немало помогало пришедшее на Русь огнестрельное оружие — установленные на городских стенах пушки наносили серьезный урон штурмующим. По преданию, один из защитников города, купец по имени Адам, заметив ордынского царевича, насмерть поразил его стрелой из самострела.

Раздосадованный тяжелыми потерями, Тохтамыш решил прибегнуть к хитрости. 26 августа он отправил в город делегацию, в состав которой вошли родные братья Евдокии — нижегородские князья Василий (прозванием Кирдяпа) и Семен Дмитриевичи.

Ханские глашатаи объявили москвичам: «Царь вам, своим людям, хочет оказать милость, потому что неповинны вы и не заслуживаете смерти, ибо не на вас он войной пришел, но на Дмитрия, враждуя, ополчился. Вы же достойны помилования. Ничего иного от вас царь не требует, только выйдите к нему навстречу с почестями и дарами, вместе со своим князем, так как хочет он увидеть город этот, и в него войти, и в нем побывать, а вам дарует мир и любовь свою, а вы ему ворота городские отворите».

Василий и Семен уверяли москвичей, что ханские послы не врут. Горожане себе на беду поверили, открыли ворота, отправили к ордынцам встречное посольство во главе с князем Остеем — и началась страшная бойня. Первым убили Остея, а вслед за ним зарубили входивших в московское посольство священников, втоптав принесенные иконы в землю. Москвичи не успели затворить ворота, и ордынцы ворвались в город.

«И была внутри города сеча великая и вне его также. И до тех пор секли, пока руки и плечи их не ослабли и не обессилели они, сабли их уже не рубили — лезвия их притупились. Люди христианские, находившиеся тогда в городе, метались по улицам туда и сюда, бегая толпами, вопя, и крича, и в грудь себя бия. Негде спасения обрести, и негде от смерти избавиться, и негде от острия меча укрыться!» — скорбно сообщает «Повесть о нашествии Тохтамыша».

Итоги падения Москвы оказались катастрофическими. На улицах валялись горы тел изрубленных москвичей. Ордынцы дочиста ограбили церкви и дома, вывезя все мало-мальски ценное, а потом подожгли город. В огне помимо прочего погибло огромное количество книг, свезенных для сохранения в Москву со всех окрестностей. Тохтамыш вывез всю княжескую казну. Тех москвичей, кого не изрубили, не сожгли заживо и не утопили, увели в рабство.

После сожжения Москвы ордынская рать разделилась на отряды, направившиеся в разные стороны — на Владимир, Звенигород, Можайск, Волок, Рузу, Дмитров, Юрьев… Татары шли, словно саранча, пожирающая все на своем пути. Горькая участь постигла и Переяславль, который был взят, разграблен и сожжен. В городе не было воинских сил, способных оказать сопротивление и все, что оставалось переяславцам, — бежать, куда глаза глядят, спасая себя и семьи.

Горицкий монастырь, не имевший каменных укреплений, тоже был обречен. Его деревянные стены и башни не смогли остановить ордынский отряд и вслед за Переяславлем оказались преданы огню.

Княгиня и ее дети покинули обитель буквально в последнюю минуту. Но куда бежать? Воспользоваться дорогой? Исключено — ордынские конники настигнут вмиг…

Чудесное спасение

Единственным путем к спасению было Плещеево озеро, раскинувшееся рядом с монастырем. Многие переяславцы искали спасения на воде — бросались в лодки и не дожидаясь татар отплывали от берега. Евдокия тоже решила положиться на волю волн. Княгиня, ее дети и приближенные взошли на плот и лодки и быстро отчалили.

И вот здесь начинается самое интересное. Согласно легендам и церковным преданиям, когда ордынцы оказались у берега, озеро внезапно покрылось густым, непроницаемым туманом. В результате татары беглецов не увидели.

С точки зрения человека верующего это было чудо, дарованное в ответ на молитвы княгини и горожан. С точки зрения рационального наблюдателя — редкое, но вполне возможное метеорологическое явление: на Плещеевом озере, окруженном лесами и болотами, случаются густые утренние туманы, особенно частые в конце лета, когда вода теплее воздуха.

Если верить преданиям, туманная завеса окутывала озеро до тех пор, пока ордынцы не покинули Переяславль. Поскольку туманы не стоят над Плещеевым озером подолгу, а плоты и лодки не могли служить долговременным убежищем, вероятнее всего, речь идет о нескольких часах — за это время ордынский отряд завершил разорение обители и отступил, опасаясь возможного удара.

Впрочем, тем, кого туман так вовремя скрыл от вражеских глаз, эти часы наверняка показались вечностью — спасшиеся из Переяславля и Горицкого монастыря напряженно ждали, закрывая рты младенцам и малым детям, чтобы те не выдали себя ордынцам. Ждала и Евдокия Дмитриевна, прижимая к груди двухнедельного младенца Андрея. Судьба оказалась благосклонна к ней — в тот день туман спас жизнь великой княгини и семерых ее детей.

Восстановление разоренной столицы

Евдокия с детьми добрались до Костромы, где их ждал Дмитрий Донской. Там семья великого князя оставалась до тех пор, пока ордынцы не ушли с русских земель. Произошло это довольно быстро, благодаря князю Владимиру Андреевичу. В битве на Куликовом поле он командовал засадным полком, решившим исход сражения, а спустя два года осуществил похожий маневр. Собрав достаточно сил, Владимир Андреевич умело использовал лесисто-болотистый рельеф местности и устроил засаду на пути отряда, отправленного Тохтамышем разграбить Волок Ламский. Русские полки навязали ордынцам бой в невыгодных для конницы условиях и наголову разгромили врага — немногие уцелевшие в панике бежали назад к Москве.

С тех пор в Переяславле установилась традиция: в шестое воскресенье после Пасхи совершать крестный ход на лодках от Горицкого монастыря к середине Плещеева озера. На одних плотах плыло духовенство, на других хоры певчих, а также многочисленные горожане на своих лодках. Крестный ход начинался с молебна в Успенском соборе Горицкого монастыря, после чего под звон колоколов шел к Спасскому (Сергиевскому) мосту, далее плыл на плотах до устья реки Трубеж и затем к середине озера, где проводился еще один молебен с освящением озерной воды. Известно, что в 1692 году молодой царь Петр Алексеевич со свитой на своих «потешных галерах» принимал участие в празднике Водосвятия.

С 2017 года обычай этот вновь возобновился в Переславле-Залесском. Праздник начинается с богослужения в Горицком монастыре, после чего участники идут к храму Сорока Севастийских мучеников на берегу озера. Затем верующие размещаются в лодках. Духовенство во главе с епископом Переславским и Угличским совершает чин освящения вод, окропляя участников и их суденышки святой водой. В 2026 году водный крестный ход после трехлетнего перерыва возглавила отреставрированная копия знаменитого ботика Петра I.

После спасения Евдокии Дмитриевне выпала еще долгая по средневековым меркам жизнь. Когда Дмитрий Донской умер в 1389 году, она стала фактической правительницей при малолетнем сыне Василии. Незадолго до смерти великая княгиня удалилась в основанный ею Вознесенский женский монастырь и приняла постриг под именем Евфросинии. Прожив в иночестве всего несколько недель, 7 июля 1407 года 54-летняя инокиня Евфросиния скончалась. Со временем преподобную Евфросинию Московскую стали почитать как покровительницу русских государей и заступницу Москвы. В 1929 году при ликвидации Вознесенского монастыря ее останки были перенесены в подвал Архангельского собора Московского Кремля, а в 2008-м упокоились в приделе мученика Уара того же собора.

Удивительная судьба оказалась уготована княжичу Андрею Дмитриевичу — тому самому, которого мать двухнедельным младенцем прижимала к себе на плоту. В 1408 году, когда к столице подступили полчища хана Едигея, до того окончательно разгромившего Тохтамыша, 26-летний князь Можайский оказался в городе и помогал своему дяде Владимиру Андреевичу, который руководил обороной. Тогда Москва выдержала трехнедельную осаду и избежала нового разорения.

Горицкая обитель впоследствии неоднократно перестраивалась, обрела каменные храмы и стены. В настоящее время этот исторический и архитектурный памятник в Переславле-Залесском совмещает функции музея и действующего церковного подворья. Глядя с его стены на воды Плещеева озера, трудно представить, что здесь разворачивалась одна из самых драматичных сцен русской истории. Но каждый год, в шестое воскресенье после Пасхи, лодки снова выходят на середину озера, и туман — если он поднимется — на мгновение возвращает нас в август 1382 года.