Все на борт: 8 военно-морских музеев России, которые стоит посетить любителям истории флота

Куда можно в России сходить любителю морской истории — помимо самых известных локаций? Все знают про Центральный военно-морской музей, «Аврору» и «Красин» в Санкт-Петербурге, про Остров фортов в Кронштадте, про крейсер «Михаил Кутузов» в Новороссийске и про атомный ледокол «Ленин» в Мурманске. Но кроме них есть не менее интересные места, достойные внимания, — о них, основываясь на собственном опыте посещения, мы и расскажем в этом материале.

Ярославская область

Музей-усадьба «Ботик Петра I»

Мало кто знает, что колыбель российского военно-морского флота находилась не на Балтийском, Черном или даже Белом море, а на Плещеевом озере, находящемся всего в двух часах езды от Москвы. Именно сюда отправился 16-летний государь Петр Алексеевич, когда задумал создать свою знаменитую потешную флотилию.

Юному царю запал в душу старый английский бот, когда-то случайно обнаруженный им в амбаре села Измайлово. Обитавший в Немецкой слободе пожилой корабельный мастер-голландец Карстен Брандт отремонтировал суденышко, и под его руководством Петр начал учиться лавировать под парусом на реке Яузе. Именно тогда в его душе зародилась страстная любовь к морю, которую он пронес через всю жизнь.

В июле 1688-го самодержец впервые посетил Плещеево озеро, восхитившее его своими размерами. Возвратившись в Москву, он выпросил у матушки Натальи Кирилловны разрешение «здесь двор и суды сделать». На берегу реки Трубеж, впадающей в озеро, было выбрано место для судоверфи, где зимой 1689 года и приступили к строительству кораблей. В помощь Брандту Петр пригласил в Россию еще двух голландских корабельных мастеров — Корта и Класса. В 1689 году на воду были спущены два небольших фрегата и три яхты. Но испробовать их в деле не удалось: обострилась борьба с сестрой Софьей за престол и на долгое время Петру стало не до флотилии.

К мысли о кораблестроении Петр вернулся лишь осенью 1691 года, велев строить у озера в Переславле-Залесском дворец «для пришествия великих государей». Местом для «потешного двора» выбрали холм Гремяч за монастырским селом Веськово. К весне следующего года здесь возник целый городок. Тут же располагалась и судоверфь, на которой строили малые суда. Для их спуска к озеру в холме был прокопан канал.

Петр лично трудился на переславской верфи плотником. Вместе с ним азы кораблестроения постигали шестнадцать солдат Преображенского полка во главе с сержантом Якимом Ворониным. К июню 1692 года на озере уже стояла значительная флотилия (разные источники называют от 87 до 100 судов разных классов и размеров), крупнейшим кораблем которой был внушительный 30-пушечный фрегат «Марс».

В следующем году Петр уехал в Архангельск. Для него пришла пора больших дел, увенчавшаяся строительством настоящего большого флота, вскоре одержавшего ряд побед над шведами. А тем временем потешная флотилия, с которой все начиналось, стояла без дела на Плещеевом озере и постепенно ветшала. В феврале 1722 года император, проезжая через Переславль, обнаружил, что корабли находятся в плачевном состоянии.

Царь издал специальный указ, которым повелел местным воеводам «беречь остатки кораблей, яхт и галер». Петровские суда собрали под навесы в центре города, на левом берегу Трубежа, составили опись, назначили охрану. Увы, в 1783 году произошел пожар, почти полностью уничтоживший эти реликвии.

К середине XVIII века обветшали и постройки петровского времени на холме Гремяч. Оставшиеся от строений предметы и детали судов были собраны в амбаре бывшего делового двора. Среди них в 1802 году владимирский губернатор И. М. Долгоруков обнаружил бот «Фортуна» — единственное уцелевшее судно потешной флотилии. По его инициативе с жителей Переславля собрали средства на постройку каменного сооружения для хранения ботика и «остатков дома Петрова». 1 августа 1803 года бот торжественно перенесли в новое здание и открыли один из первых провинциальных музеев России — Ботный дом.

Рядом с Ботным домом воздвигли еще три павильона, где можно ознакомиться с различными реликвиями петровской эпохи и последующих времен, имеющими отношение как к истории российского флота, так и к истории здешних мест. Это очень атмосферное место, где можно ощутить настоящее дыхание минувшей эпохи.

Санкт-Петербург

Подводная лодка С-189

Если пройтись по набережной лейтенанта Шмидта в Петербурге, то сначала взгляд приковывает ледокол «Красин» — знаменитое судно в следующем году отметит сто десять лет жизни. На фоне его силуэта несколько теряются очертания подводной лодки С-189. Она, если бы могла говорить, тоже поведала бы немало интересного.

С началом холодной войны в конце 1940-х СССР оказался в сложном положении. Страна обладала протяженной морской границей, а у США и Великобритании имелись мощные флоты. Нужно было как-то охранять рубежи, но после Второй мировой войны военных кораблей у СССР оставалось мало, а строительство новых обходилось в баснословные суммы. Требовалось найти какое-то быстрое и относительно дешевое решение. И оно было найдено: СССР приступил к массовому производству дизель-электрических подводных лодок проекта 613 (по классификации НАТО — «Виски»).

Эти субмарины создавались на базе проекта, начало разработки которого было положено еще в военные годы. За основу была взята немецкая субмарина U-250, потопленная 30 июля 1944 года в Финском заливе. Поскольку лодка затонула на глубине всего 36 метров, ее удалось поднять и отбуксировать в Кронштадт, где она была изучена советскими инженерами. Германская школа подводного кораблестроения тогда считалась самой передовой, в обе мировые войны немецкие субмарины нанесли тяжелые потери флотам союзников. Позднее советские специалисты смогли ознакомиться с недостроенными новейшими германскими лодками, захваченными на верфях Данцига.

Полученные знания и опыт крайне пригодились при разработке проекта 613, который запустили в серийное строительство в 1950 году. Темпы работ были очень высоки: в среднем флот получал новую подлодку каждые пять дней, а всего на воду спустили 215 таких субмарин. Помимо дешевизны, они отличались и достаточно высокой степенью надежности: за четыре десятилетия службы лишь две 613-е были потеряны в результате катастроф и несчастных случаев.

Одной из двухсот с лишним «Виски» была и С-189: ее занесли в списки ВМФ 1 февраля 1954 года, 31 марта заложили на эллинге Балтийского судостроительного завода им. Орджоникидзе в Ленинграде, а 4 сентября спустили на воду.

На активной службе С-189 находилась в течение почти тридцати пяти лет. Базировалась она на Балтике. В марте 1955-го С-189 включили в состав 157-й бригады подводных лодок с базированием в Усть-Двинске, а годом позже лодку зачислили в 158-ю бригаду и перевели в Клайпеду. В дальнейшем «сто восемьдесят девятая» базировалась в Балтийске и Кронштадте, участвовала в испытаниях новых образцов оружия и техники на Ладожском озере, в крупномасштабных учениях «Океан-70», в военном параде в Москве в 1977 году.

1 сентября 1986-го заслуженную «эску» вывели в резерв, законсервировали и поставили на прикол в Купеческой гавани Кронштадта. Спустя менее чем через четыре года корабль официально вывели из состава ВМФ, для последующей передачи на разборку. Окончательной точки в своей истории «эска» ожидала целых восемь лет — до нее банально не доходили руки. В итоге, в 1998-м лодка попросту затонула у пирса из-за неисправности забортной арматуры и легла на грунт. Однако это был еще не конец.

Судьбой заслуженного корабля заинтересовался бизнесмен и бывший подводник Андрей Артюшин. В 2005-м он вложился в судоподъемные работы и в последующий ремонт С-189.

2 августа 2007 года «эску» ошвартовали у причала возле Благовещенской набережной, а днем позже на ней торжественно подняли Военно-морской флаг. Для посещения превращенную в музей С-189 открыли 18 марта 2010 года.

Когда впервые оказываешься внутри подлодки, поражаешься беспорядочному на первый взгляд обилию труб, кабелей, рукояток, манометров, аккумуляторов и самой разной прочей аппаратуры. Свободного пространства — критический минимум. Необходимо почти все время следить, чтобы не врезаться головой в низкий потолок, не рассадить висок, лоб или плечо о какой-либо из многочисленных выступов. Сама мысль о том, что экипаж численностью 52 человека не просто ютился в этих тесных лабиринтах, а жил в них месяцами во время дальних плаваний, просто поражает.

Большую часть внутреннего пространства корпуса занимают дизели (для надводного хода), электродвигатели (для подводного), балластные цистерны, аккумуляторы и торпедное оружие. Отсеков в 76-метровой лодке всего семь: торпедные в носу и корме (одновременно служившие жилищем для матросов, чьи койки укладывались прямо на торпеды), аккумуляторные, дизельный, электромоторный и центральный пост. Друг от друга они отделяются вогнутыми переборками, способными выдержать мощное давление. Попасть из отсека в отсек можно через круглые небольшие горловины. Гражданские медленно пролезают сквозь них, а вот военным морякам надлежало преодолевать их на максимальной скорости, особенно в случае боевой тревоги.

Развлечений в походах у подводников был лишь самый минимум. Усевшись на торпедах, моряки в долгих походах включали кинопроектор и смотрели кино. Привилегия офицерского состава перед простыми матросами — наличие места, напоминающего кают-компанию: длинный стол и жесткий диван, на который можно присесть, согнув шею, чтобы не удариться о переборку. Командирская каюта оказалась такой же тесной и маленькой, как и другие помещения. Штурман, рассчитывая курс, работал за небольшим столиком, где, опять же, нужно было соблюдать внимательность, чтобы не удариться головой об окружающий металл.

У советских подводников лодки проекта 613 заслужили уважение своей надежностью и простотой. Пусть эти субмарины не были лучшими в мире, но они позволили быстро восстановить подводный флот, не прилагая нечеловеческих усилий. В этом смысле они были очень похожи на знаменитую мосинскую винтовку-«трехлинейку».

Башни и якоря крейсера «Киров»

На Васильевском острове, напротив здания судостроительного колледжа, можно увидеть две больших трехорудийных башни, а также судовые винты и якоря. Это все, что осталось от легкого крейсера «Киров» — одного из наиболее известных кораблей Балтийского флота времен Великой Отечественной войны.

То был интересный проект, возникший не от хорошей жизни. К середине 1930-х судостроительная промышленность СССР пока еще не могла осилить производство кораблей, более крупных, чем легкие крейсера. Поэтому возникла концепция крейсера, хоть и не очень большого, но крайне мощного, способного совместно с подлодками, торпедными катерами и миноносцами «москитного флота» наносить комбинированные удары по противнику, вести разведку, громить вражеские десанты, сражаться с неприятельскими крейсерами. В 1935 году в Ленинграде и Николаеве началось строительство крейсеров проекта 26, получивших название «Киров» и «Ворошилов». На тот момент они стали самыми крупными и мощными боевыми кораблями, создававшимися в СССР: стандартное водоизмещение около 8000 тонн, длина 191 метр, полная скорость 34 узла.

Каждый корабль нес на борту по девять новейших 180-мм орудий (дальность стрельбы — 38,6 км) в трех башнях, а также пушки и зенитные пулеметы меньшего калибра. Кроме того, крейсер был вооружен двумя трехтрубными 533-мм торпедными аппаратами и мог брать на борт 164 мины. В комплект корабельного снаряжения входили также авиационная катапульта и два специально разработанных гидросамолета КОР-1.

У «Кирова» оказалась тяжелая судьба. Сначала ему выпало участие в советско-финской войне. 22 июня 1941 года он встретил на рейде Риги. Далее участвовал в обороне Таллина, провел огромное количество стрельб по немецким войскам и сам получал попадания. Участвовал в печально известном переходе Балтийского флота из Таллина в Кронштадт, но, в отличие от многих других кораблей и судов, сумел уцелеть.

Далее — участие в обороне Ленинграда и совершенно дикие бомбардировки — одно время крейсер, находившийся на рейде Кронштадта, а потом на позиции на Неве, подвергался атакам авиации врага практически ежедневно. Получил несколько попаданий авиабомб, но и сам громил наступающие немецкие войска своим главным калибром. Только 24 апреля 1942-го в «Киров» угодили три авиабомбы, возник пожар в погребах боеприпасов, начались разрывы находившихся там снарядов; во избежание взрыва корабля несколько артиллерийских погребов пришлось затопить.

«Киров» был отремонтирован, продолжал сражаться, последние свои залпы произвел в июне 1944-го — после чего противник был отброшен от Ленинграда на расстояние, превышающее дальность действия корабельной артиллерии. Уже после окончания боевых действий, в октябре 1945-го крейсер подорвался на немецкой мине, но его удалось отбуксировать в Кронштадт.

После войны «Киров» нес службу до 1974 года — последние тринадцать лет в качестве учебного судна. К сожалению, его не сохранили в качестве музея, а отправили на переплавку, так что до нас дошли только орудийные башни, якоря и винты легендарного крейсера.

Подводная лодка Д-2 («Народоволец»)

Флотофилам обязательно стоит посетить в Петербурге подводную лодку Д-2 («Народоволец») — представительницу первого поколения советских субмарин. Заложена она была неподалеку, на ленинградском Балтийском заводе в 1927 году — стало быть, скоро будет справлять столетие.

На момент начала работы над проектом «Д» компетенции оказались уже в значительной степени утрачены — многие специалисты дореволюционной эпохи умерли или эмигрировали. Да и десятилетний перерыв после постройки «барсов» (крупнейшая серия подлодок Российской империи) тоже очень сказался, ибо прогресс в военно-морском деле осуществлялся тогда стремительными темпами. Тем не менее проект вышел достойный — что стало заслугой инженера-кораблестроителя Бориса Малинина, когда-то участвовавшего в проектировании тех самых «барсов».

По проекту Малинина построили шесть кораблей — большие торпедные дизель-электрические подлодки типа «Декабрист». Д-1 погибла еще до войны: при невыясненных обстоятельствах затонула в Баренцевом море во время учебного похода. Д-3, Д-4, Д-6 были потеряны в ходе Великой Отечественной, Д-5 уцелела в боевых действиях и была списана в 1950-х.

Ну а Д-2 выпала самая счастливая судьба — и войну она пережила (четыре боевых похода на Балтике, двенадцать торпедных атак, из которых две успешные), и потом на иголки не пошла. Ее переоборудовали в учебно-экспериментальное судно, и в этом статусе подлодка дотянула до 1980-х. Спохватившись, что на руках имеется уникальный исторический корабль, ее решили переоборудовать в музей, что и было сделано.

Внутренности лодки почти полностью оставили в неприкосновенности (под стенды использовали лишь пару небольших помещений), а основную часть экспозиции вынесли во внешний павильон. Благодаря этому подлодка сохранила дух аутентичности — можно живо ощутить, как жили и воевали с полсотни членов экипажа «Народовольца!». Прямо скажем, дух захватывает!

Владивосток

Двор Военно-исторического музея Тихоокеанского флота

Военно-исторический музей Тихоокеанского флота во Владивостоке производит двойственное впечатление. Экспозиции в здании музея любителя морской истории, скорее всего, разочаруют. Совсем другое дело — внутренний двор музея, где представлены такие артефакты, что сердце замирает от восторга! Например, остатки якоря фрегата «Паллада». Спущенный на воду в 1832 году, он был скопирован с американского 52-пушечного фрегата «Президент», отличавшегося от прочих кораблей этого класса усиленным вооружением. «Паллада» получила много технических новинок тех лет — вроде применения цепей вместо якорных канатов, да и вообще замены многих традиционных деревянных частей металлическими.

Первым командиром «Паллады» оказался никто иной, как Павел Степанович Нахимов. За двадцать лет службы корабль активно эксплуатировался, а в 1852 году был выбран для доставки в Японию российской дипломатической миссии во главе с адмиралом Е. В. Путятиным, которой поручили заключить с подданными микадо первый в истории двух государств договор о дипломатических отношениях. Секретарем миссии отправился писатель Иван Гончаров, увековечивший путешествие в своём «Фрегате „Паллада“».

Миссия успешно добралась до Нагасаки, но переговоры шли очень медленно. Потом их пришлось временно прервать и «Паллада» ушла в Приморье, которое на тот момент ещё лишь только-только начали осваивать люди экспедиции Геннадия Невельского. 22-летнее судно было расшатано штормами, подгнило — и Путятин со своими людьми пересел на более новую «Диану», на которой вернулся в Японию. «Палладу» же с минимумом экипажа оставили на зимовку в Императорской гавани.

Кораблю требовался капитальный ремонт, но в первозданных тогда еще условиях Дальнего Востока производить его было некому. К тому моменту Россия вступила в войну с коалицией европейских держав, на ДВ прибыла англо-французская эскадра — и в январе 1856 года беспомощную «Палладу» затопили во избежание ее захвата неприятелем. В настоящее время она служит излюбленным объектом для дайверов, поднявших с прославленного корабля немало интересных находок.

Особое внимание привлекают две прожекторные стойки — все, что осталось от броненосного крейсера «Баян», первого из четырех кораблей одноименного типа. «Баян» был построен по российскому заказу на верфи в окрестностях французского Тулона. Для 1900 года проект очень неплохой: мощная защита (особенно существенно наличие броневого пояса), относительно высокая скорость, однако недовооружен — всего лишь два орудия главного 203-мм калибра в двух башнях, хотя у его японских оппонентов аналогичного класса было по четыре. Тем не менее это оказался один из самых полезных кораблей порт-артурской эскадры, в составе которой имелось несколько бронепалубных крейсеров и лишь один броненосный — этот.

Есть во дворе морского музея Владивостока и подлинное 120-мм орудие с крейсера «Изумруд». То был один из самых скоростных крейсеров российского флота. В 1904 году его отправили на Дальний Восток в составе эскадры Рожественского и он участвовал в Цусимском сражении. Пережив тяжелейший дневной бой 14 мая и последовавшую за ним ночь, «Изумруд» утром 15-го обнаружил себя в составе отряда контр-адмирала Н. И. Небогатова из пяти кораблей, оставшихся от разгромленной 2-й Тихоокеанской эскадры.

Будучи окружен японским флотом, Небогатов велел поднять белый флаг и сдал четыре своих броненосца. Но «Изумруд» избегнул этой участи — капитан II ранга Василий Ферзен пошел на прорыв и, пользуясь выдающимися скоростными качествами своего крейсера, вырвался из японского кольца.

Казалось, все опасности позади и остается спокойно идти во Владивосток. Увы, Ферзен, так блестяще себя проявивший в безвыходной, казалось бы, обстановке, вдруг запаниковал. Он вообразил, что японцы отправили свой отряд к Владивостоку на перехват «Изумруда» и велел идти в залив Владимира в 180 милях от города, где, не зная тамошних берегов, загнал крейсер на камни.

В полной уверенности, что вот-вот появятся японцы, Ферзен велел взорвать свой замечательный корабль, а экипажу добираться до Владивостока по суше. Обломки взорванного «Изумруда» потом еще долгое время «украшали» собой залив Владимира, а одно орудие угодило в музей.

Еще один занятный артефакт — торпедный катер «Комсомолец» (он же ТК 123К). Такие катера выпускались для советского флота в 1951–1955 гг. — всего двести пять единиц. Есть там и советская мини-субмарина «Тритон-2», предназначавшаяся для охраны портов и для разного рода секретных операций: доставки диверсантов, тайного минирования подводных объектов и т. д.

В общем, внутренний двор Военно-исторического музея Тихоокеанского флота определенно стоит внимания.

Сторожевой корабль «Красный вымпел»

Любителю флотской истории, если он окажется во Владивостоке, нельзя не взойти на борт сторожевика «Красный вымпел».

Изначально он назывался «Адмирал Завойко» и был построен в 1910 году на Охтинской верфи в Санкт-Петербурге по заказу губернатора Камчатки. «Завойко» предназначался для выполнения важнейшей задачи: ловли браконьеров, расхищавших рыбные богатства Дальневосточного края. Также он служил губернатору чем-то вроде яхты, на которой тот путешествовал по своим рабочим делам.

У небольшого суденышка водоизмещением всего 650 тонн оказалась богатая биография. Кораблик активно участвовал в гражданской войне, причем успел послужить и белым, и красным. Сначала в ноябре 1917-го экипаж «Завойко» перешел на сторону советской власти, но в июне 1918 года корабль был захвачен белогвардейцами. В январе 1921 года судном овладели войска Дальневосточной республики, и оно вошло в состав Сибирской военной флотилии.

Во время контрреволюционного переворота во Владивостоке в мае 1921 года «Адмирал Завойко» находился в Петропавловске-Камчатском, куда перевозил боеприпасы для местного военно-революционного комитета. Узнав о перевороте, экипаж принял решение эвакуироваться в Шанхай, где судно находилось около двух лет.

После оставления Владивостока подразделениями Земской рати «Завойко» в марте 1923-го прибыл во Владивосток. Его перевели в класс сторожевых кораблей и переименовали в «Красный вымпел». В 1924–1925 гг. сторожевик участвовал в боях с остатками сил белых на побережье Охотского и Берингова морей, а в 1926-м отбуксировал с Сахалина на Амур суда речной флотилии, ранее уведенные на остров японскими интервентами.

В мирное время «Красный вымпел» был задействован во многих гидрографических экспедициях по исследованию вод Дальнего Востока. Во время Великой Отечественной войны сторожевик выполнял работы по прокладке подводных кабелей, обеспечивал стоянки подводных лодок на отдаленных необорудованных рейдах, искал и тралил японские мины.

11 марта 1958 года ветеран был поставлен на вечную стоянку в бухте Золотой Рог и превращен в мемориальный корабль-музей.

Сегодня серьезный недостаток «Красного вымпела», как музея, заключается в том, что посетить внутренние помещения этого мемориального корабля, скорее всего, не получится. Доступ на борт в теплое время года есть, но он ограничен прогулкой по открытой палубе и посещением рубки.

Подводная лодка С-56

На Корабельной набережной Владивостока обязательно надо посетить и музеефицированную подводную лодку С-56 и ознакомиться с экспозицией на ее борту. У этой «эски» (точнее говоря, она называется дизель-электрическая торпедная подводная лодка серии IX-бис «Средняя») необычная биография. Спущенная на воду во Владивостоке в 1939-м, она в 1942–1943 гг. совершила практически кругосветное путешествие: через Алеутские острова, Сан-Франциско, далее Панамский канал, потом Гуантанамо, Галифакс и Розайт — в Полярный.

Войдя в состав советского Северного флота, «пятьдесят шестая» за полтора года своего участия в боевых действиях совершила восемь боевых походов и потопила четыре вражеских корабля. Командир С-56 Григорий Иванович Щедрин получил звание Героя Советского Союза. Впоследствии он дослужился до звания вице-адмирала, стал главным редактором журнала «Морской сборник», а потом в течение многих лет являлся бессменным членом его редколлегии.

В период с 10 июля по 5 октября 1954 года С-56 в составе отряда из восьми субмарин совершила переход обратно на Тихий океан. Отряд, следовавший в надводном положении за тремя ледоколами, прошел из Екатерининской гавани в бухту Тарья (Камчатка), а затем во Владивосток. Таким образом, С-56 завершила свое кругосветное путешествие.

14 марта 1955 года устаревшая подлодка была выведена из боевого состава Тихоокеанского флота, разоружена и использовалась в качестве плавучей зарядовой станции и учебно-тренировочного корабля. 9 мая 1975 года, в день 30-й годовщины Победы, «пятьдесят шестую» в качестве корабля-музея установили на Корабельной набережной, рядом со зданием штаба Тихоокеанского флота на берегу бухты Золотой Рог. Для этого корпус был разрезан на несколько отсеков, которые поодиночке доставили на понтонах к набережной, вытащили на берег, установили на фундамент менее чем в ста метрах от воды, заново состыковали и соединили сваркой.

25 июля 1982 года в День Военно-морского флота подводная лодка С-56 и «Красный вымпел» вошли в общий ансамбль Мемориала славы Тихоокеанского флота, дополненного скульптурной композицией, корабельным орудием, башней от бронекатера и памятными плитами с Вечным огнем в центральной части.

К сожалению, владивостокскую «эску» очень сильно «выпотрошили», чтобы освободить место под экспозиции, оставив в аутентичном виде лишь пару отсеков. Лучше бы в ней сохранили больше аутентичной «начинки», а музейные экспозиции можно было бы разместить в отдельном павильоне рядом с кораблем — как это было сделано в случае «Народовольца».

Ворошиловская батарея

На острове Русский находятся два интереснейших для любого флотофила артефакта — громадные трехствольные орудийные башни. Изготовленные на Обуховском заводе 305-мм орудия (знаменитые «двенадцатидюймовки») до сих пор поражают своей величиной. Эти башни — все, что осталось от четырех знаменитых линкоров типа «Севастополь», построенных на верфях Петербурга в 1909–1914 гг.

Троим из этой четверки — «Севастополю», «Гангуту» и «Петропавловску» была суждена долгая жизнь: они и в Великой Отечественной участвовали. А вот «Полтава» оказалась самой неудачливой. В годы последовавшего за революцией лихолетья линкор, содержать который у молодой советской власти средств не было, поставили на консервацию в Петрограде — и 24 ноября 1919 года на нем из-за несчастного случая вспыхнул пожар. Полученный ущерб оказался для линкора фатальным.

В последующие годы неоднократно выдвигались планы по восстановлению «Полтавы» (переименованной в «Михаила Фрунзе»), имелся даже проект переоборудования линкора в авианосец. Увы, ни один из этих планов воплотить так и не удалось — и в 1941-м корпус бывшей «Полтавы» отправили на металлолом. Окончательно его разобрали уже после войны. И все же «Полтава» исчезла не вся. Две орудийные башни с корабля в 1934-м установили на острове Русский, дабы прикрывать морские подступы к Владивостоку. Две другие башни позже были отвезены в Севастополь — и тоже сохранились там до наших дней.

В 1941 году у башен на Русском заменили орудийные стволы. Здесь башни стоят и по сей день — уже в качестве музейных экспонатов. А рядом лежат те самые «родные» полтавские стволы: на казенной части до сих пор можно разобрать оттиски «ОБУХОВ. СТАЛЕЛИТ. ЗАВОДЪ 1912».

Кстати, в 1987 году здесь снимали эпизоды исторического фильма «Моонзунд»: бывшие полтавские башни сыграли роль русской батареи № 43, в 1917-м защищавшей от немецкого флота вход в Ирбенский пролив на Балтике.