Что смешного: как и над чем смеялись люди прошлых эпох?

Трикстер: смех с тенью ужаса на лице

Вакджункага — так зовут главного героя мифологического цикла народности виннебаго, живущей в центральном Висконсине и восточной Небраске. Благодаря персонажу имя стало нарицательным: за ним закрепилось значение «хитрец».

Коренные народности Северной Америки рассказывают похожие истории о Кролике (виннебаго и родственные племена) и Пауке (дакота), однако эти герои — не животные, а Вакджункага — не совсем человек. Все они совершают странные и смешные поступки и отличаются непонятной и гипертрофированной анатомией, что добавляет им комичности. Так, Вакджункага может носить свой детородный орган в коробе и иногда выпускать на волю.

Американский антрополог XX века Пол Радин, записавший истории о Вакджункаге, вместо сложного имени использовал английское слово «трикстер» (trickster, производное от глагола to trick — «обманывать», «подшучивать», «разыгрывать»). Этот термин, обозначающий комического персонажа-плута из фольклора и мифологии разных народов, появился в научной литературе еще в XIX столетии. Радин таким образом подчеркивал универсальность мифа, герои которого носят произвольные имена, и главную черту центрального персонажа: он не знает ни моральных, ни социальных ценностей, руководствуется лишь собственными страстями и аппетитами, но благодаря его поступкам ценности обретают истинное значение.

У виннебаго цикл открывает история, в которой Трикстер-вождь вновь и вновь созывает соплеменников, чтобы «вступить на тропу войны», но при этом каждый раз покидает их во время торжественной трапезы обряда очищения. И всякий раз «к огорчению и ужасу» собравшихся его находят в объятиях женщины. «Когда все съедено, делать больше нечего», — отвечает незадачливый вождь, которого только что застали за нарушением строжайшего табу: человек, собирающийся на тропу войны, должен воздерживаться от секса.

Рождение комедии: над чем смеялись древние греки

Греческое слово «комедия» (κωμῳδία) означает песнь на празднике бога Диониса — торжественном собрании, приуроченном к сбору винограда. В «культурной программе» таких собраний был хор, исполнявший веселые песни с остротами и насмешками.

Легендарным основателем комедии как театрального жанра принято считать некоего Сусариона, якобы жившего около 580 года до н. э. в городе Мегары, где появились первые постановки в виде шуток-импровизаций и фарсов. Наивысшего развития комедия достигла в Афинах. В греческом полисе она выполняла роль политической цензуры, выражая консолидированное общественное мнение. В пьесы попадали беспокойные демагоги, смешные философы, бездарные поэты и косноязычные ораторы — под собственным именем, и даже внешность передавалась с помощью масок, специально изготавливаемых для каждой новой театральной постановки.

Комедия не щадила самих богов и героев, осмеивая те слабости и пороки, о которых рассказывалось в мифах. «О, жрец мой, защити же божество свое!» — с этими словами актер в маске Диониса бежал к почетному месту в первом ряду зрителей, где на одном из 67 мраморных кресел торжественно восседал служитель его культа. Согласно сюжету комедии Аристофана «Лягушки», этот языческий бог, изнеженный и тучный, надев львиную шкуру и взяв палицу, изображает Геракла. В таком виде он спускается в Аид, чтобы вернуть смертным лучшего трагического поэта, — повторяя один из подвигов героя и совершая множество негероических поступков. Там Дионис сталкивается с кровожадным чудовищем Эмпузой, впадает в панику и, позабыв обо всем, бежит прятаться среди граждан полиса.

Огромный афинский театр, вмещавший до 17 000 зрителей (примерно половину граждан полиса), носил имя Диониса, которого считали покровителем драматического искусства. И сами выступления проводились в ходе посвященных ему празднеств — Дионисий, Больших и Малых. Карл Кереньи, исследователь древнегреческой религии, отметил, что образ Диониса в «Лягушках» Аристофана — прекрасный пример того, что смех над божеством и вера в него вовсе не взаимоисключающие явления. Подобные шутки над богами, хоть над Зевсом, хоть над другими олимпийцами, не считались предосудительными, поскольку театральные представления были частью религиозного культа.

«Сатирова драма», обыгрывавшая в шутливой форме мифологический сюжет, была частью состязаний поэтов, приуроченных к празднику Великих Дионисий. Каждая пьеса представляла собой жертву, игровое подношение богу Дионису и ставилась только один раз. Единственным исключением из этого правила стали «Лягушки» Аристофана, которые настолько понравились афинянам, что их поставили дважды в 405 году до н. э.

Шутки о божествах проникли и в другие жанры литературы. В поздней Античности развивался религиозный синкретизм — взаимопроникновение культов различного происхождения, и эту тенденцию обыграл во II веке н. э. Лукиан из Самосаты в сатирическом диалоге «Народное собрание богов». Бог насмешки Мом выступает в роли общественного обвинителя и призывает провести суд над странными чужаками — полукровками, родившимися от смертных женщин, мидийцем Митрой и, конечно, древними богами Египта, отличавшимися экзотическим внешним видом: «Ты, египтянин, запеленанный, с собачьей мордой! Ты, милейший, кто такой? Как это ты из гончих удостоился стать богом?!» Каждому из них предписывалось привести свидетелей и представить доказательства божественного происхождения. Судьи же должны были либо объявить их богами, либо отослать обратно «в их могилы и семейные гробницы».

И даже Зевсу Мом бросает упрек, обвиняя его в появлении полубогов, родившихся от смертных женщин. И добавляет, напоминая, что сам громовержец отправлялся в любовные приключения в разных обличьях: «Мы положительно трепетали, чтобы кто-нибудь не заколол тебя, как жертвенную скотину, когда ты обратился в быка, или чтобы какой-нибудь золотых дел мастер не переплавил тебя, когда ты обращался в золотой дождь, так что вместо Зевса вдруг бы у нас оказались брошка, браслет или сережки».

Злая выходка шута: средневековые коллизии

По версии автора средневековой хроники Псевдо-Брунетто Латини, затяжной кровавый конфликт гвельфов и гибеллинов во Флоренции начался с обидной шутки. Дворянин Маццинго Тегрими, отмечая посвящение в рыцари, в начале 1216 года устроил роскошное торжество на загородной вилле. На пиру шут выхватил блюдо с яствами из рук знатного рыцаря Уберто дельи Инфангати, делившего стол с другом, Буондельмонте деи Буондельмонти. Это вызвало смех в зале: «Посмотрите, он не может постоять за себя».

Оскорбленный Уберто вспылил, его попытался урезонить мессер Оддо Арриги де Фифанти, но тот заявил, что у миротворца заплетается язык от вина. Арриги в ответ швырнул в лицо обидчику мясо со своего стола. В этот момент вмешался Буондельмонте, ударив кинжалом и серьезно ранив Оддо. Конфликтующие стороны попытались примириться, но безуспешно, а Буондельмонте вскоре был убит, и вооруженные столкновения между его сторонниками и врагами продолжились.

Веком позднее Данте Алигьери упомянул этого рыцаря среди грешников: в Аду Буондельмонте расплачивался за то, что нарушил мир. Что стало с шутом, из-за которого все началось, история умалчивает.

Шутов на такие проделки часто подговаривали недруги предполагаемой жертвы: публичное оскорбление и осмеяние могли повредить репутацию любому человеку. «От шутов часто получаешь подобные вещи: ты с ними шутишь, а они тебя позорят; поэтому всегда правильнее молчать, предоставляя говорить другим», — так сформулировал главное правило средневекового юмора писатель XIV века Франко Саккетти.

Смешные выходки паяцев часто становились основой сюжета городских новелл, которые поначалу пересказывали изустно, а потом стали записывать. Такие истории есть и у Саккетти — из его новелл мы узнаем, например, как шут Пополо Анконский стащил с кардинала Эгидия зубами прекрасную мантию, «желая снять кое-что с него и надеть на себя» в уплату за развлечения. А все потому, что кардинал на просьбу шута легкомысленно ответил: «Бери с меня что хочешь, но только зубами, только зубами; пей и ешь у меня сколько можешь, но большего не жди!»

Средневековые шуты старались привлечь внимание к себе любым способом. Флорентийский шут Риби, чей старый кафтан из неокрашенного романьольского сукна изорвался на груди и локте, попросил залатать его ярко-красным сукном, объяснив: «Так как я ищу необычного, ибо я и сам человек необычный».

На исходе Средневековья, в XV веке, шутов начали изображать в особом головном уборе — колпаке с нашитыми на него ослиными ушами, а в руках у них появился марот — жезл с кукольной головой такого же фигляра.

Шуты развлекали толпу на площадях или знать при дворе и до Средневековья, и позже. Но именно со Средневековьем шуты чаще всего ассоциируются, будучи популярными персонажами в литературе и фольклоре того времени. По мнению культуролога Михаила Бахтина, шуты в средневековом обществе были постоянными носителями карнавального начала в обычной жизни. Все остальные подчинялись сословной иерархии, религиозным предписаниям и прочим правилам, за исключением праздничных дней карнавала, когда мир норм и порядка выворачивался наизнанку. Роль шутов в народной смеховой культуре была исключительной.

Обидное преувеличение: короли и карикатура

Открытие технологии печати привело к появлению в XVI веке тиражируемых листков с сатирическими текстами и изображениями. Деятели эпохи Реформации особенно охотно высмеивали религиозных оппонентов с помощью этих новейших технологий. Позднее, в XVIII веке, появился специальный термин — «карикатура», от итальянского слова caricare — «нагружать», «преувеличивать». С распространением периодической печати карикатуры с отдельных листков перекочевали на страницы сатирических и юмористических газет и журналов.

В 1841 году издатель Генри Мэйхью и гравер Эбенезер Ланделлс основали сатирический еженедельный журнал «Панч, или Лондонский „Шаривари“» (Punch, or the London Charivari). Название одновременно отсылало к персонажу английского народного кукольного театра Панчу и популярному французскому изданию.

«Панч» прославился политическими карикатурами, содержавшими едкую критику злободневных проблем с позиций консерваторов. Помимо карикатур в еженедельнике печатали литературные произведения. Так, на его страницах впервые был опубликован роман «Ярмарка тщеславия» Уильяма Теккерея. С «Панчем» в разное время сотрудничали писатели Чарлз Диккенс, Сомерсет Моэм и Клайв Стейплз Льюис (под псевдонимом N.W.). Кроме того, художником в «Панче» много лет работал Джон Тенниел, автор знаменитых иллюстраций к первым изданиям сказок Льюиса Кэрролла об Алисе в Стране чудес и в Зазеркалье. В 1893 году он стал первым журнальным карикатуристом, возведенным за свои труды в рыцарское достоинство.

* * *

Юмор прошлого, и понятный нам, и нуждающийся в пояснении, может многое рассказать об обществе другой эпохи, о нормах и девиациях, стыдном и обыденном, актуальном и маргинальном, о том, чем были похожи на нас люди того времени, чем отличались и чем это объясняется. Некоторые шутки могут производить на современного человека отталкивающее впечатление, но, чтобы лучше понимать прошлое, важно видеть и многообразие комического в мировой культуре.

_{Материал опубликован в журнале «Вокруг света» № 8–9, октябрь–ноябрь 2026}