Билет Москва — Бали — 500 долларов, Бали — Ява — 40 долларов, Ява — Борнео — 30 долларов, лодка в нацпарк — 600 долларов, получить по шее от орангутана — бесценно

Фото №1 - Лишь бы не работать

Человеческая ДНК на 50% совпадает с ДНК банана. Считаем ли мы бананы дальними родственниками? Скорее всего, нет. А если ДНК совпадает больше чем на 95%?

У высших приматов совпадение ДНК с человеческой — от 96,5% (у орангутанов) до 98,4% (у шимпанзе). Однако по сумме морфологических признаков современный человек на порядок больше похож на орангутана, чем на шимпанзе, и для нас это интуитивно важнее, чем ДНК-сходство.

Орангутаны, например, единственные среди высших приматов (помимо человека), у которых есть борода и усы. Эти обезьяны широко пользуются орудиями труда. И не только труда — скажем, во время дождя они легко соорудят себе зонт. Детеныши живут с матерью лет до восьми, то есть довольно долго. А малайцы вообще считали своих соседей-орангутанов не похожими на человека, а именно людьми, просто немного другими.

Фото №2 - Лишь бы не работать

ЗООСПРАВКА
Орангутан
Pongo Lacepede

Класс — млекопитающие
Отряд — приматы
Семейство — гоминиды
Род — орангутаны
Виды — калимантанский орангутан, суматранский орангутан

Орангутаны — самые крупные современные древесные обезьяны (до 100 кг). Рост — до полутора метров.

В отличие от горилл не являются строгими вегетарианцами. Это единственный современный род в подсемействе Ponginae , к вымершим родам которого относятся гигантопитеки (Gigantopithecus ) и сивапитеки (Sivapithecus ).

Орангутаны мигрировали из Африки и достигли Юго-Восточной Азии на 15 миллионов лет раньше людей. В настоящее время живут только на Суматре и Калимантане. Продолжительность жизни на воле — около 30 лет.

На двух далеких островах

Единственные два места на планете, где сохранились дикие орангутаны, — это острова Суматра и Борнео, он же Калимантан. Самая крупная популяция этих больших человекообразных обезьян живет на юге Калимантана, в Национальном парке Танджунгпутинг, огромном лесном массиве, пронизанном густой сетью рек. Несколько дней мы жили на лодке, шли по широким потокам цвета горохового супа, заходили в мелкие речушки с водой, как крепкий чай, и жизнь джунглей тихо проплывала мимо. Иногда лодка причаливала, и гид-даяк уводил нас вглубь леса показывать местные чудеса: кувшины насекомоядных непентесов, норы тарантулов, термитники, гнезда муравьев-портных. Даяки ходят по джунглям босиком: пугалки про паразитов, проникающих в организм через кожу, на них не действуют. Но один раз мы все-таки увидели, как у храброго даяка сверкают пятки: тропинку пересекала колонна огненных муравьев.

Фото №3 - Лишь бы не работать

По рекам нацпарка Танджунгпутинг туристы могут прокатиться на катере

Наш гид учился и работал в лагере «Лики» при этом заповеднике, главном международном полевом центре изучения и реабилитации диких орангутанов. Его босс и наставник — профессор Бируте Галдикас . Великая женщина, посвятившая жизнь изучению и охране орангутанов и, кроме прочего, добившаяся создания нацпарка на территории их обитания. Она основала лагерь «Лики» в 1971 году и работает здесь до сих пор, время от времени приезжая в свой деревянный домик при исследовательском центре. Говоря о профессоре, гид благоговейно понижает голос. И правда, трудно поверить, сколько одна женщина может сделать в масштабах острова, страны и мира из одной только любви к обезьянам. Трудно, пока не увидишь этих обезьян своими глазами.

Фото №4 - Лишь бы не работать

Этолог Бируте Галдикас с подопечными

Учиться, учиться и еще раз учиться

Даже по фотографиям ясно: орангутаны — обаятельные существа. Более того, они самые тихие, скромные и даже интеллигентные из наших ближайших родственников. В переводе с малайского «оранг утан» — «лесной человек». Местные жители верят, что орангутаны — это настоящие люди, которые ушли жить в лес и перестали разговаривать, чтобы их не заставили работать. Заниматься тяжелым физическим трудом орангутаны как настоящие интеллигенты действительно не любят (шутка). Зато они любят учиться (а это уже не шутка).

Фото №5 - Лишь бы не работать

Орангутаны не боятся заходить в воду, но плавать, как люди, они не умеют

Самый популярный учебный метод у них, как и у всех обезьян, — обезьянничанье. Орангутаны — большие мастера подражания. Например, они подсмотрели, как местные жители ловят рыбу, и теперь тоже, бывает, сидят на берегу с прутиками и что-то «удят». Ничего у орангов, конечно, не ловится, но такая мелочь никогда не останавливала настоящего рыбака.

Орангутаны не умеют плавать, хотя обычно не боятся воды, но гид рассказывает, как один молодой самец научился использовать в качестве плавсредства пустую пластиковую канистру. Одной рукой обнимал ее, а второй греб. А молодая самочка Принцесса даже освоила каноэ, используя руки как весла.

Фото №6 - Лишь бы не работать

Самка Сисви почесывает себе ногу. Она потомок тех орангутанов, что воспитывались в лагере «Лики»

Руки у орангутанов и правда хоть куда. При максимальном росте 150 см размах рук доходит до двух с лишним метров. Но это адаптация не для гребли, а для жизни на деревьях. Орангутаны часто передвигаются с помощью брахиации: «шагают», хватаясь руками за ветки и перебирая ногами. Брахиация — фактически прямохождение с помощью рук. Есть гипотеза, что этот вид передвижения когда-то был свойственен всем древним высшим приматам. Но остался только у орангутанов и людей, а гориллы и шимпанзе перешли к эволюционно продвинутому хождению на костяшках пальцев. То есть нас с орангутанами объединяет еще и верность «олдскульной» технике передвижения. А вот прыгать с ветки на ветку орангутаны избегают: слишком тяжелые. Но даже эта предосторожность не спасает, и в костях, особенно старых самцов, часто находят сросшиеся переломы — следы былых падений.

Врагов, кроме человека, у орангутанов немного. Суматранский тигр не лазает по деревьям, а дымчатый леопард не справится с крупным самцом. Да и с самкой не так-то просто. При опасности орангутаны ломают ветки и очень ловко ими дерутся или просто бросают в нападающего какую потяжелее. Один разъяренный самец чуть не убил так саму Бируте Галдикас, швырнув в нее огромную дубину.

Сто лет одиночества

Орангутаны — единственные антропоиды, которые ведут одиночный образ жизни. У шимпанзе и бонобо групповой брак, у горилл — гарем, самцы же орангутанов и самки с детенышами живут строго раздельно и встречаются только тогда, когда самке понадобится следующий детеныш. А это случается нечасто — раз в 6–7 лет. Такая любовь к одиночеству удивительна, поскольку высокий интеллект обычно сочетается со сложной социальной структурой и развитыми отношениями между членами группы. Но изучение орангутанов показало, что их группы распались совсем недавно, не больше нескольких сотен лет назад, и произошло это, вероятно, из-за падения продуктивности леса и антропогенного давления на популяцию. Причем на Суматре орангутаны остались ближе к групповому формату: доминантный самец контролирует большую территорию, включающую в себя анклавы нескольких самок с детенышами. Но подобие пары-брака образуется только на период размножения.

Фото №7 - Лишь бы не работать

Самка Тутут, лагерь «Лики»

Причем орангутанихи разработали методику для определения характера жениха и его матримониальной годности. «Они приближались к обедающему самцу и выкрадывали у него какой-нибудь деликатес, при этом далеко не убегали, а оставались следить за реакцией обворованного. Если он начинал возмущаться и проявлял агрессию, требуя возврата пищи, самки с криками убегали. Зато, если самец относился к инциденту спокойно, женская особь оставалась при нем и в большинстве случаев в недалеком будущем становилась его сексуальным партнером. Воруя еду, сексуально активные самки тестируют степень агрессивности самцов», — сообщает журнал Behavioral Ecology and Sociobiology .

В пользу гипотезы недавней утраты группового образа жизни говорит и сильно выраженный половой диморфизм. У истинно одиночных животных самцы и самки почти не отличаются друг от друга. У орангутанов же самцы иногда в два раза крупнее, мощнее и лохматее самок, голова их украшена массивным кожно-жировым лицевым диском. Еще одна уникальная особенность орангутанов — наличие двух форм самцов, доминантов с развитым лицевым диском и субдоминантов без него. Самки, разумеется, предпочитают самцов помордатее, а с лишенными наростов спариваются менее охотно. Но зависит ли развитие лицевого диска от генов и вообще врожденный это признак или приобретенный, пока точно неизвестно.

Кроме чисто эстетической ценности, лицевой диск служит самцам резонатором, усиливая их уханье, рев, крики и массу других звуков (примерно так же обстоит дело у сов — см. «Вокруг света» № 11, 2015 ). У орангутанов очень сложный и разнообразный вокальный язык, помогающий им общаться в густом лесу: это еще одно свидетельство лишь недавно утраченной социальности. Значения некоторых «слов» для нас интуитивно понятны, а некоторые оказываются сюрпризом. Например, чмокающий звук означает не «иди поцелую», а «уйди отсюда, не то получишь». И ошибка в переводе может вам дорого стоить.

Фото №8 - Лишь бы не работать

Взрослый самец Нананг в лесу

Как это водится у высших приматов, недавно оторвавшиеся от матери подростки тренируют социальные навыки, собираясь в так называемые банды. Мы даже одну такую видели: пятеро молодых орангутанов чинно сидели на соседних деревьях, медленно и аккуратно объедая листья. Ни драк, ни шума, ничего. Банда ботаников.

В меню орангутанов пара сотен видов фруктов и съедобных растений, но больше всего они любят спелый дуриан (этот запакованный в колючую шкуру «король фруктов» со вкусом крем-брюле и запахом подгнившего печеного лука сводит с ума не только орангутанов). Есть мнение, что помет орангутанов, поевших дуриана, — одна из самых зловонных субстанций на свете. Но это мнение тех, кто просто не любит орангутанов и дуриан.

Впрочем, фруктовое изобилие в джунглях случается редко, и большую часть года орангутаны довольствуются зелеными частями растений. А то и вовсе живут впроголодь, не испытывая от этого особого дискомфорта — уровень метаболизма у них лишь немного выше, чем у ленивцев. Только самки с детенышами не могут позволить себе голодать и при случае даже охотятся на толстых медленных лори (небольшие приматы).

Но когда в джунглях наступает сезон фруктов и нет надобности выходить к кормовым площадкам, которые для них организует нацпарк, орангутаны на глаза не показываются. И только нашим невероятным везением можно объяснить тот факт, что мы все-таки встретили их довольно много, десятка три. Они сидели на деревьях по обе стороны реки, вили гнезда, ели термитов, нянчили детей, а с одной рыжей красоткой мы даже ударили по рукам. А потом слегка получили от нее по шее. Потому что каждая дикая девочка-орангутан должна уметь отшивать незнакомцев.

Материнское воспитание

У остальных человекообразных детеныш учится, глядя на всех членов группы. Отцы, матери, бабушки, тетки, дядьки, старшие братья — с миру по нитке набираются навыки взрослой жизни. А детеныша орангутана учит только мать. Поэтому у орангутанов длинное детство, они кормятся молоком до четырех лет, а потом еще пару лет живут при матери. Каждая хорошая мать-орангутан должна научить ребенка очень многому, например:

  • Строить гнездо: орангутаны ночуют в гнездах из листьев, а в дождь еще приделывают сверху подобие зонта. А чтобы в гнезде не заводились паразиты, каждый вечер сооружают новое.
  • Отличать съедобное и несъедобное: техника обучения такова — детеныш пытается съесть нечто неудобоваримое, мать легонько шлепает его, нюхает несъедобный объект и дает понюхать ему. Детеныш запоминает, за какой запах получил подзатыльник, и впредь старается его избегать.
  • Ловить термитов: мы видели, как пятилетний «парень» сидел на дереве с трухлявой колодой, полной термитов, и выуживал их пальцами. А некоторые продвинутые мамаши учат детей доставать термитов прутиками.

Фото №9 - Лишь бы не работать

Детеныш 8–9 месяцев висит, уцепившись за шерсть матери

Орангутанихи — очень ответственные матери, и пока не обучат детеныша всем жизненно важным премудростям, следующего не заводят. В итоге размножаются орангутаны в природе редко. Самцы бы, конечно, рады распространять свои гены почаще, но не имеют такой возможности. Если явиться к самке без приглашения, она просто залезет повыше и будет посылать оттуда воздушные поцелуи в значении «уходи». И самец уходит. А что ж ему остается делать — он весит под центнер, она в два раза меньше, и все попытки догнать самку закончатся тем, что он упадет и что-нибудь себе сломает. Лучше подождать приглашения.

В неволе же отношения орангутанов складываются иначе, и самкам приходится снова привыкать к постоянному обществу самца. Зато и детеныши в питомниках рождаются в среднем чаще, раз в четыре года.

Вообще дикие орангутаны людей боятся и избегают. И есть за что: люди им и правда здорово насолили. Из-за браконьерства, а еще больше из-за сведения джунглей под плантации масличной пальмы численность диких орангутанов сократилась до угрожаемой у калимантанских и критической у суматранских. Чтобы как-то исправить положение, Бируте Галдикас и открыла при лагере «Лики» адаптационный питомник для малышей-орангутанов, оставшихся без матери. Люди буквально заменили приматам родную мать: кормили, ухаживали за детенышами и учили всему, что должен уметь самодостаточный орангутан. Над тропинкой в глубине леса нас встретила дочь одной из тех «выпускниц». Гид узнал ее: «Урсула, Урсула!» Урсула смотрела на нас с любопытством и без страха. Она родилась и выросла в джунглях, но от матери усвоила: люди не опасны. Можно поиграть с ними, а надоедят — прогнать веткой.

От ветки, конечно, пришлось поуворачиваться. Но вообще это здорово, когда тебя прогоняет со своей территории представитель первого непуганого поколения диких орангутанов.

Фото: SPL / Legion-media, NPL / Legion-media (x6), iStock, Alamy / Legion-media

Материал опубликован в журнале «Вокруг света» № 2, февраль 2016