«Изучение природы — это всегда радость от общения с вечностью»: один день в арктической экспедиции

Есть профессии, в которых рабочий день начинается с завтрака в палатке на 76 градусах северной широты, а заканчивается попыткой перейти ледяную протоку вброд. Историк и географ, постоянный приглашенный лектор экспедиций Клуба Полярных Путешествий Фёдор Романенко — из тех людей, для кого Арктика и Антарктида стали не просто местом работы, а судьбой. Его путь начался с подшивки «Вокруг света», случайно открытой во время студенческой практики

С тех пор прошло больше сорока лет. Экспедиции на Новосибирские острова, Землю Франца-Иосифа и Северную Землю, пересмотр возраста извержения Анюйского вулкана, проект «Арктический некрополь», который возвращает имена погибшим полярникам, — в этой истории соединяются наука, полевая рутина, человеческая память и тревожный разговор о будущем Севера.

Мы пообщались с Фёдором о том, зачем реконструировать рельеф Арктики, что сильнее меняет ее — климат или человек, чем туристов поражает Север и как выглядит настоящее «исхаживание» — главный инструмент познания мира.

С чего началась любовь к Арктике

Любовь к Арктике началась внезапно, настигнув меня на учебной практике второго курса в совершенно неарктических Карпатах. Было это больше сорока лет назад. На базе, где мы жили, сохранялась подшивка журнала «Вокруг света» за многие годы с многочисленными статьями об Арктике и Антарктике. Я начал их читать и к концу практики очень увлекся историей исследования Арктики.

После третьего курса мне удалось попасть в великолепную экспедицию Арктического и Антарктического НИИ (ААНИИ) на Новосибирские острова. Она продолжалась почти полгода, в том числе три месяца мы вчетвером жили в палатках посреди таинственного острова Котельный. Потрясающе интересные маршруты пешком и на моторной лодке, геологические и географические работы под заботливым руководством опытного полярного геоморфолога В. М. Макеева и начальника экспедиции А. В. Космодамианского, буксировка резиновой лодки по обмелевшей реке, ежедневные открытия, общение с вечностью и одновременно — рутинная работа по приготовлению пищи на примусах, сушка сапог, ремонт печек-капельниц и одежды, зашивание палаток, строительство бани…

Потом — пересечение на вездеходе всего острова, жизнь на полярной станции «Пролив Санникова», на гидрографической базе, ожидание судна и коллективный труд с моряками по погрузке-разгрузке бочек с топливом на 76 градусе северной широты — что может быть лучше? Не было студента счастливее меня, когда стоял (в конце сентября) на палубе гидрографического судна «Эдуард Толль» и сквозь морось смотрел в сумерках на огни полярной станции «Котельный»… Естественно, после этой экспедиции для меня не было другого пути, кроме работы в Арктике.

Поводы для особой гордости

Особенно горжусь экспедициями на арктические острова — архипелаги Карского моря и моря Лаптевых, которые организовывал в первой половине 1990-х гг. безвременно ушедший из жизни орнитолог Евгений Сыроечковский.

Мне повезло участвовать во многих совершенно удивительных экспедициях — российско-шведской экспедиции «Экология тундры-94», морских экспедициях на Землю Франца-Иосифа (2012-2013) и Северную Землю (2019), которые организовала биолог Мария Гаврило из Национального парка «Русская Арктика» и ААНИИ. В ходе этих экспедиций удалось получить очень интересные данные по геологическому строению и рельефу островов, на которых работало считанное число геологов и географов.

Горжусь экспедицией на Анюйский вулкан на юго-восточной Чукотке, которую мы организовали в 2009 г. совместно с Марией Певзнер из Геологического института РАН. Экспедиция позволила коренным образом пересмотреть возраст извержения. Очень благодарен Дмитрию Костину из Института Карпинского (Всероссийский геологический институт), пригласившему меня в 2024 г. в экспедицию на острова Малый Таймыр и Большевик в архипелаге Северная Земля.

Также одним из своих главных достижений считаю издание книги «Враги народа за полярным кругом» (Паулсен, 2010), которую мы написали совместно с уже, увы, ушедшим из жизни Сергеем Алексеевичем Ларьковым. Она посвящена памяти полярников, погибших в годы репрессий 1930-1950-х гг. С этой тематикой связан проект, которым я занимаюсь больше сорока лет — «Арктический некрополь», цель которого — сбор информации о людях, погибших на разных этапах исследования Арктики. На побережьях арктических морей много безымянных захоронений, и задача проекта — выяснить имена погибших.

Зачем реконструировать историю рельефа и природных условий Арктики

Понимание процессов прошлого позволяет прогнозировать будущее, а это сейчас чрезвычайно востребованная тема, особенно в условиях климатических изменений и усиления промышленного освоения Арктики. Потому что если мы понимаем происхождение рельефа, поверхности, геологического тела, это позволяет прогнозировать его изменение под воздействием строительства или резкого, например, потепления.

Кроме того, встречаются, например, очень интересные сюжеты. Как олени в разное время попали на о. Визе и Землю Франца-Иосифа? Сейчас их там нет, а раньше было много. Что за удивительные ледовые образования в береговых уступах о. Визе, ни на что не похожие? Неизвестно… От выяснения этих и других вопросов зависит прогноз состояния природной среды и инфраструктуры сейчас

Память о полярных исследователях

Совершенно незаслуженно полузабыта работа сотрудников полярных станций. Десятилетиями они в любую погоду наблюдали за погодой и льдами в самых удаленных районах Арктики, что позволяет сейчас, например, калибровать целые ансамбли климатических моделей. Станции позакрывали, и тысячи километров побережья лишились всякого наблюдения.

Полузабыта (то есть известна только специалистам) деятельность многочисленных арктических экспедиций 1930-х-1960-х гг., многие участники которых были репрессированы. Например, участник экспедиции Г. Я. Седова геолог М. А. Павлов. Да что там говорить, на кладбище мыса Челюскин девять могил, а атрибутировано всего четыре. То есть всего за несколько десятилетий были утрачены имена людей, которые погибли или умерли во время выполнения своего долга.

Более того, мы не знаем дат жизни многих исследователей Арктики, которые ушли на пенсию и умерли, а когда-то про них знала вся страна. Например, Варвара Феоктистовна Власова, которая с мужем А. И. Минеевым пять лет прозимовала в 1929-34 гг. на о. Врангеля в очень тяжелых условиях. Или знаменитый однорукий (потерял руку на фронте) зоолог Г. Л. Рутилевский, первым работавший во многих районах дальней Арктики и описанный в книгах В. В. Конецкого.

Что менялось ва Севере с течением десятилетий

В естественных условиях изменения заметны главным образом в очертаниях берегов. Так, еще в 2012 г. наша экспедиция на Землю Франца-Иосифа предсказала, что будут сильно отступать берега на о. Альджер и на мысе Флора. Так и вышло, на мысе Флора за 13 лет естественным образом спустилось знаменитое озеро, на берегу которого Ф. Джексон построил свой лагерь, а лагерь Болдуина на о. Альджер почти ушел в воду. Это природные процессы.

Если же в дело вступает человек, коренным образом изменится все. Была прекрасная тундра и лесотундра, теперь — поселок на несколько тысяч человек (Гыдан). Чудесная лайда со множеством птиц, настоящие кружева из суши и озерков — теперь дамба, дороги, дюкеры, пылят машины и экскаваторы (переход трубопровода через Байдарацкую губу).

Красивые горы с чудесными лесами и быстрыми ручьями — теперь каменные пустоши и лесные пепелища (Хибины). Трубопроводы пересекают тысячекилометровые пространства, долины рек, речные и морские заливы, горные хребты, превращая естественный ландшафт в техногенный. Так что сильнее всего поражает деятельность человека. Увы, очень редко она украшает естественные ландшафты…

Экспедиции и круизы: яркие впечатления

Никогда нельзя отключать голову, всегда надо учитывать, что природа сильнее человека, несмотря на его вышеописанную циклопическую деятельность.

Один из эпизодов, когда я недооценил опасность. Остров Белый к северу от Ямала. Попросил коллег меня забросить на дальний мыс, чтобы оттуда идти пешком. Смотрел на карту — там суша. Забросили на лодке, уехали. Иду с ружьем и лопатой. И вдруг вижу — протока… И никак не обходится. И понял я, что на острове, и начинается прилив. Попробовал перейти протоку вброд — глубоко, широко и течение сильное. Уж не говорю про температуру воды.

Пришлось лодку вызывать, людям пришлось при высокой волне меня вывозить. Неприятно… А всего навсего надо было на космический снимок посмотреть…

Экспедиции настолько разные, что и дни совершенно разные. Как правило, грядущий день намечен с вечера накануне и первым делом оцениваешь погоду, чтобы принять решение. Известная поговорка гласит, что «погоду из дома не выбирают». Надо оценить не только фактическую погоду, но и посмотреть прогноз. Это важнейшая часть подготовки, потому что от прогноза зависит не только организация маршрута, но часто и само его направление.

После завтрака (завтрак я люблю) сборы в маршрут и на высадку, если экспедиция морская. Готовишь снаряжение, приборы (например, спутниковый навигатор), инструменты (лопату и молоток), запасную одежду, сухой паек, термос, карты. Потом высаживаешься или выходишь, и до вечера самая интересная часть дня — маршрут, познание нового.

Маршруты могут быть разные — пешие, водные, вездеходные, но смысл их всегда один — неторопливое знакомство с природой. Это основа нашей полевой работы, которое не заменят никакие высокие технологии, искусственный интеллект. Главный инструмент познания — «исхаживание». Именно так делаются самые интересные находки. Да, потом их можно детально исследовать разными современными методами, но сначала надо увидеть, заметить и заинтересоваться. Изучение природы — это всегда радость от общения с вечностью.

Но поесть в маршруте тоже необходимо, голодать — значит нарушить технику безопасности. Для перекуса выбирается всегда самое красивое или самое защищенное (от ветра, дождя, комаров) место. Дежурная шутка: «Для чего мы ходим в маршрут?» И дежурный ответ: «Чтобы забраться подальше и поесть».

Часто из маршрута очень жалко уходить, потому что самое интересное всегда впереди, за поворотом. Но приходится…. Иногда так устаешь, что еле идешь. Один мой коллега, чудесный человек и прекрасный геолог, в таких случаях говорил: «Сегодня я больше не хочу быть геологом».

По возвращении надо поесть и хоть немного посидеть в покое. Но недолго — необходимо подвести итоги дня, записать образцы, подготовить этикетки, уточнить положение точек наблюдения, дописать что-то в полевой дневник, если, например, маршрут закончился в дождь, обсудить с коллегами результаты. И наметить вместе с ними программу завтрашнего дня.

Если это экспедиционный круиз на Северный полюс с Клубом Полярных Путешествий, то вечером часто быстро копируешь фотографии в компьютер и готовишь короткий рассказ-лекцию — что мы видели сегодня. Это всегда творческий вызов, который высоко ценят участники путешествия, потому что это дает им более глубокий погружения.

А утром просыпаешься с радостным чувством, что сегодня снова узнаешь и увидишь что-то новое. И очень досадно, если погода не позволяет…

Что шокирует и удивляет туристов в Антарктиде

Как правило, большинству туристов очень нравится наблюдать за животными. Пингвины, киты, касатки, морские котики, морские слоны вызывают всякий раз восторг. Мне много раз приходилось прерывать лекцию, потому что судно оказывается окруженным китами, и все слушатели побежали их смотреть. И правильно! Лекцию можно продолжить, а кит уплывет, поди его поймай потом…

Оторваться от животных очень трудно, потому что они удивительные. За колонией пингвинов или лежбищем морских котиков можно наблюдать часами. Большой интерес вызывают и исторические объекты, но он быстро удовлетворяется. А вот животные, как правило, не надоедают, хотя в конце рейса энтузиазма немного меньше.

Туристов Клуба Полярных Путешествий удивляют и восхищают суровость Антарктиды и ее гигантские размеры. Она действительно невообразимо большая и холодная. И вообще поразительно само мероприятие — экспедиционный рейс в Антарктику. Вы сначала летите через полмира (около суток только в воздухе) с посадками в каких-то неведомых краях, попадаете на край света. Это принятое название для всей инфраструктуры Ушуайи — самого южного города на планете. Дорога конца света, музей конца света…

Но, оказывается, что и Ушуайя еще и не край света. Идете из порта двое суток на судне через пролив Дрейка и попадаете в удивительный мир айсбергов, снега, льда, китов и пингвинов. Ничего подобного в мире просто нет. Это всегда потрясение, сколько бы раз туда не попал…

Почему Антарктиду называют «континентом мира и дружбы»

Первые антарктические экспедиции были международные, в них участвовали полярники из разных стран. И де Жерлаш, и Борхгревинк, и Норденшельд, и Брюс, и Дальман, и Скотт с Амундсеном, — все они набирали людей разных национальностей.

И спасали друг друга полярники разных стран. Бельгийцы и поляки на «Бельжике» де Жерлаша выжили благодаря норвежцу Амундсену и американцу Куку, шведскую экспедицию Норденшельда спас аргентинский корвет «Уругвай», британцев Шеклтона спас чилийский тральщик «Йелчо», а его капитан Луис Пардо отказался от вознаграждения. Советский летчик Виктор Перов со своим экипажем в 1958 г. спас бельгийских полярников. И список можно множить и множить.

Международный геофизический год (МГГ) в 1957-58 гг. стал этапом изучения Антарктиды. И с тех пор сотрудничество продолжается. Например, антарктические зимовщики всех стран торжественно отмечают праздник середины зимовки — обмениваются радиопоздравлениями, песнями, спектаклями, если близко расположены станции — ходят друг к другу в гости.

В случае ЧП полярники по-прежнему всегда приходят друг другу на помощь. Антарктическим договором, подписанным 1 декабря 1959 г., запрещена всякая военная деятельность в Антарктике (южнее 60 градуса южной широты). Поэтому Антарктида — единственный континент мира и дружбы.

Фото предоставлены Фёдором Романенко и Клубом Полярных Путешествий, если не указано иное.