Дележка Луны начинается? Что стоит за словами Трампа: «Спутник принадлежит нам»

Дональд Трамп решил развлечь публику и устроил у себя в соцсетях бенефис нейросетей, завалив ленту ИИ-артами. Среди прочих затесалось изображение карты Нью-Мексико. Слово «Мексика» там бесцеремонно зачеркнули, заменив на «Америку». 47-й президент со свойственным ему изяществом добавил: «Многие просили сменить название, это куда престижнее». А вишенкой на этом цифровом торте стал снимок естественного спутника Земли с лаконичной подписью: «Луна принадлежит нам».

У юристов по всему миру от этих мемов коллективно задёргался глаз. И дело тут не только в эксцентричности Трампа. Относительно недавно, в августе 2025 года, исполняющий обязанности главы НАСА Шон Даффи на официальной пресс-конференции Минтранса США прямым текстом заявлял: на Луне есть участки с залежами водяного льда и практически постоянным солнечным освещением, и Америка хочет добраться туда первой, чтобы получить фактический приоритет в их использовании.

Но у Вашингтона теперь есть и вполне материальные основания говорить о лунном лидерстве. В апреле 2026 года миссия «Артемида-2» успешно отправила четырёх астронавтов в первый за более чем полвека пилотируемый облёт Луны. Это был не просто красивый круг вокруг спутника Земли, а ключевой этап американской программы возвращения людей на лунную поверхность.

Так что громкие слова Трампа и Даффи возникают не на пустом месте. США действительно вернулись к практической лунной программе и уже продемонстрировали способность отправлять людей в глубокий космос. Другое дело, что успешный облёт Луны не превращает Вашингтон в её владельца. Между «мы первыми добрались» и «это теперь наше» лежит примерно весь международный космический договор.

И вот здесь начинается самое интересное. Действия космических держав до сих пор регулируются Договором о космосе 1967 года. Статья II гласит: космос, включая Луну и другие небесные тела, не подлежит национальному присвоению «путём провозглашения суверенитета, посредством использования или оккупации или любыми другими средствами».

Никаких флагов, никакого суверенитета, никакой оккупации. Земля общая, Луна тоже. Казалось бы, шах и мат? Как бы не так.

Юристы уже нащупали в 60-летнем документе неоднозначность, которая теоретически может превратить отдельные участки Луны в зоны фактического контроля той страны, которая первой успеет создать там инфраструктуру. Договор запрещает объявлять лунную поверхность своей территорией, но при этом разрешает исследовать и использовать космос и небесные тела на равных условиях.

Доцент права в Университете Томпсон-Риверс Джек Райт Нельсон и ведущий юрисконсульт проекта космического телескопа имени Джеймса Уэбба Дэвид С. Шуман на страницах издания Harvard International Law Journal объясняют, как ловко складывается этот юридический пазл.

• Статья VIII оставляет государствам юрисдикцию и контроль над зарегистрированными ими космическими объектами и их персоналом даже после посадки на небесное тело.

• Статья XII устанавливает режим доступа к станциям, установкам, оборудованию и космическим аппаратам на Луне: другие государства могут получить к ним доступ при соблюдении предусмотренных договором условий и с учётом разумных мер предосторожности.

• Статья IX требует учитывать интересы других участников договора и не допускать вредных помех их деятельности.

В сухом остатке: вы не можете объявить кратер своей территорией, но можете поставить там собственную инфраструктуру. А если ваши двигатели при посадке способны засыпать американские модули реголитом, вам вполне могут сказать: «Паркуйтесь подальше». Именно на подобных коллизиях и строятся дискуссии о так называемых «зонах отчуждения» вокруг лунных объектов.

А теперь спустимся с небес на грунт. К 2030 году США планируют развернуть на Луне ядерный реактор мощностью не менее 100 киловатт. Такой источник энергии рассматривается как основа для длительной работы лунной инфраструктуры, особенно в районе южного полюса, где находятся потенциально ценные залежи водяного льда. Из воды, полученной из этого льда, в перспективе можно будет производить компоненты ракетного топлива.

И тут возникает ещё одна коллизия. Кто первым создаст на стратегически важном участке постоянную инфраструктуру, тот сможет существенно осложнить появление рядом чужих объектов. Не получит участок в собственность, не объявит его своей территорией, но потенциально создаст вокруг своей базы пространство, в котором другим придётся учитывать его интересы.

Вашингтон уже рассматривает лунную ядерную энергетику как элемент космического соперничества с Китаем и Россией. Вопрос о том, насколько далеко можно зайти в защите собственной инфраструктуры, при этом остаётся юридически спорным.

Пока Белый дом осторожничает в официальных формулировках, подобные заявления уже открывают опасное «окно Овертона»: тема фактического раздела лунного пространства перестаёт быть исключительно фантастикой. Как предупреждают юристы, если главные космические державы начнут открыто добиваться приоритета на конкретных участках Луны, Пекин и Москва вряд ли станут стоять в стороне. И тогда Луна рискует превратиться в лоскутное одеяло, границы которого будут защищать не столько статьи международных договоров, сколько технические возможности тех, кто успел высадиться первым.

До лунных пушек, будем надеяться, дело всё-таки не дойдёт.