Жирный промысел: как живут забойщики морского зверя на Дальнем Востоке

Четыре месяца в году Иван и Валентина Петренко живут в городской съемной квартире в Магадане. Все остальное время — с марта по октябрь — проводят на побережье бухты Шкиперова, расположенной в заливе Бабушкина Охотского моря. Они — забойщики морского зверя. Vokrugsveta.ru рассказывает об особенностях исчезающего промысла, которым занимается семья магаданцев.

Последние в своем роде

В советское время морского зверя ежегодно добывали сотнями тысяч. Шкуры выделывали, мясо и жир перерабатывали и отправляли на продажу по всему Союзу. Но после распада СССР все зверосовхозы закрылись. В XXI веке этот промысел на Дальнем востоке практически исчез.

Семья Петренко и еще парочка любителей — последние, кто сохраняет уходящие традиции в Магаданской области. Вот уже восемь лет Иван и Валентина занимаются охотой на тюленей: лахтака (в простонародье — морского зайца), а также ларгу и акибу (кольчатую нерпу).

Раньше супруги занимались фермерством и грузоперевозками. В 2009 году выиграли аукцион на участок земли лесного фонда для ведения охотничьего хозяйства и начали возить литовцев на охоту на полуостров Пьягина. Охота была настоящая, без снегоходов, вездеходов или вертолетов. Они всегда уходили в горы или тайгу пешком и с палатками. Зимой пользовались снегоступами и лыжами.

— Я стремился, чтобы колымского барана и медведя люди запомнили на всю жизнь. Клиенты за 10 дней тура теряли по 10 килограммов. Настолько это был изнуряющий процесс, — вспоминает Иван.

Из-за санкций и ковида любители охоты из Прибалтики приезжать перестали, а работать с соотечественниками у Ивана не вышло. Россияне, по его словам, относятся к природе без должного уважения, с пренебрежением. Сам же забойщик постоянно повторяет, что находится в гостях у моря, сопок и живущих по соседству зверей.

На полуострове у семьи Петренко есть основная база — центральный кордон, — а в окрестностях расположены несколько переходнушек — небольших домиков с запасом необходимого продовольствия. До ближайшего населенного пункта, села Ямска, отсюда 50 километров. Иван и Валентина добираются на кордон на снегоходах в конце марта и до середины лета занимаются заготовкой дров на весь сезон, а также подготавливают к забою лодку и другую технику.

Также пара ведет приусадебное хозяйство — Иван и Валентина держат свиней и выращивают овощи в небольшой теплице. В качестве удобрения используют помет диких гусей.

Для связи с внешним миром у супругов есть спутниковые интернет и телефон, а также рация — для переговоров с проходящими мимо судами. Каждые пять дней супруги сдают сводку в территориальные органы по рыболовству: сколько и какого зверя добыли. В случае ЧП они могут вызвать санитарный вертолет. Однако, по словам Ивана, на худший случай у них с женой есть негласное правило — «таблетка 7,62».

— Всякое может быть в лесу, — говорит забойщик. — Если зверь порвет, и ты будешь тянуть за собой свои внутренности, тут никакой санитарный рейс не поможет.

Забойный билет

Для выхода на охоту Иван и Валентина ежегодно оформляют забойный билет — официальное разрешение на добычу тюленей стоимостью около тысячи рублей. С июля и до конца октября супруги каждый день выходят на забой. В это время меняется плотность воды, зверь дольше держится на плаву, и у охотника больше шансов попасть в него. В хороший сезон им удается добыть 300–350 голов.

С 1 июля начинается убой ларги и акибы — эти тюлени в основном идут, как выражается Иван, «медведям на приваду».

— Подкармливаем ареал косолапых. Иногда им рыбы не хватает, ягода не уродилась, а тут мы им пару туш бросим — и все счастливы, — рассказывает Иван.

Вырезка мяса акибы и ларги перерабатывается на фарш, который затем идет на корм собакам. Такой натуральный продукт благотворно влияет на шерсть и самочувствие животных.

Успеть за 50 секунд

Главный объект охоты забойщиков — лахтак. Передние зубы, в отличие от ларги и акибы, у него мелкие и тупые. Поэтому рыбу морской заяц не ест — его рацион в основном составляют придонная микробиота и моллюски, которых он перетирает задними зубами.

Добыча лахтаков начинается обычно в конце августа. Семья Петренко хорошо знает, где находятся их подводные «пастбища». В штормовую погоду на тюленей охотятся с берега. Иван наблюдает за лахтаками с ружьем наготове, а Валентина ждет у заведенной лодки. Звери обычно пасутся у дна по 30–40 минут, потом выныривают, чтобы подышать. После выстрела Петренко прыгают в лодку и отправляются за трофеем.

— Нужно производить выстрел на вдохе, чтобы он раздул ноздри, — рассказывает секрет Иван. — В этот момент легкие лахтака наполнены воздухом. У меня есть 50 секунд, чтобы успеть подойти к нему, загарпунить и подвязать. Если воды мало, мы пытаемся его достать и поднять гарпуном с четырехметровой глубины. Если же попал на выдохе, в этот момент лахтак сразу же тонет.

В отсутствие шторма супруги добывают зверя прямо с лодки. Валентина в этот момент сидит за румпелем и подбирает скорость так, чтобы лодку сильно не било волнами, которые в море есть всегда. Подстрелив одного тюленя весом 300–400 килограммов, забойщики вытаскивают его на берег и сразу же отправляются за следующим.

По словам Ивана, лахтак — сложный на убой зверь. Его тело защищено восьмисантиметровым слоем сала и кожей толщиной почти в один сантиметр. Добыть лахтака можно только при попадании точно в голову.

— Когда пуля проходит рядом с ушной раковиной, немного цепляя голову, я глушу его своими руками и связываю, — рассказывает Иван. — Когда приходит в себя, начинает мне руки выворачивать, таскать, кисти выкручивать. Такой мощный зверь в агонии может сразу отбить человеку голову. Поэтому приходится добивать его ножом. Иногда я держу его из последних сил, а Валя делает контрольный выстрел.

Добычей забойщиков становятся только взрослые особи, которых Иван и Валентина легко определяют на глаз.

— Мы не лупим всех подряд, — говорит забойщик. — Молодых никогда не трогаем, любуемся ими и фотографируем. Морской заяц — хитрый и умный зверь. Но понять это можно только, когда живешь рядом с ним.

Медвежья услуга

Поймав лахтака, Иван и Валя подвязывают его к лодке и тянут за собой, транспортируя на базу. Затем с помощью трактора вывешивают зверя и приступают к разделке: жир — в одну сторону, мясо — в другую. Обычно за процессом, в ожидании своего лакомства — внутренностей и костей, наблюдают бурые медведи. Один-два матерых зверя находятся от Ивана в 20 метрах, рычат, пыхтят, но не нападают.

— Я разговариваю с ними, прошу подождать. Они садятся рядом и выжидают, пока я им кину требуху, — рассказывает забойщик.

Некоторые медведи поджимают уши и пытаются проявлять агрессию, за что получают нагоняй. Чтобы проучить косолапых, Иван придумал пули из залитого парафином риса.

— Подпускаешь медведя метров на десять и по заднице его — «шлеп», — рассказывает забойщик. — Дроби в таком патроне нет, вреда животному он не наносит, но шлепок получается знатный. В этот момент нужно сильно кричать и материться. Медведь запомнит голос и больше не повадится проявлять характер.

Жир, мясо и вольный ветер

Самое ценное в морском зайце — его богатый каротином жир. Семья Петренко производит его методом холодного отжима — так продукт сохраняет все полезные свойства. Из мяса делают тушенку и строганину. Этот свежезамороженный деликатес они фасуют в небольшие брикеты.

— Для строганины мы добываем зверя, максимально пытаясь сохранить его кровь, — говорит Иван. — Когда строгаешь напитанное кислородом замороженное мясо, на срезе появляется узор, как на дамасской стали. Такой продукт показан людям с пониженным гемоглобином. Пришли с мороза, нарезали 150-200 граммов строганины и съели вприкуску с горячим чаем и лимоном. После такого лекарства вас потом палкой не перешибить.

В конце октября в бухту Шкиперова приходит наемное судно, на котором Иван и Валентина возвращаются в Магадан со снегоходами и заготовленной продукцией. А иногда Иван и Валентина остаются на побережье до следующего сезона. В квартире со всеми удобствами им тесно и неуютно. Душа уже привыкла к вольным ветрам Охотского моря.