Сказочная жизнь: кто и как собирал русские сказки

Русские Василисы, Иваны-царевичи, лисы и зайцы, а также другие с детства знакомые персонажи впервые явились читателям в литературном облике в 1855 году благодаря члену ИРГО Александру Афанасьеву. Но собирать сказки начали задолго до него.

«Помедленнее, я записываю»

Владимира Даля мы знаем как создателя словаря русского языка. Однако первой его публикацией были «Сказки Казака Луганского», вышедшие в 1832 году. За эту работу Даль угодил под арест — к счастью, ненадолго, в тот же день его выпустили. Но тираж изъяли и уничтожили, на всякий случай. Заключение гласило: «Книга приспособлена для низших классов и прислуги. В ней содержатся насмешки над правительством, церковью и жалобы на горестное положение».

Даля эта ситуация не испугала, он продолжил собирать народный фольклор. Именно он первым записал такие сказки, как «Курочка Ряба», «Снегурочка», «Вершки и корешки», — всего за свою жизнь он собрал их сотни.

Посвятил всю свою жизнь сбору фольклора и менее известный нам Павел Якушкин. Сын дворянина, женившегося на крепостной, он был личностью в высшей степени колоритной. Окончил Орловскую гимназию и поступил на математический факультет Московского университета. Высшее образование не закончил — технические науки у него не пошли. Зато познакомился с Петром Киреевским, который и поручил ему собирать северные поволжские народные песни.

Для этой цели Якушкин выбрал роль коробейника: набил лубочный короб галантерейными товарами, картинками, дешевой мануфактурой и отправился пешком по городам и весям. Товар свой не продавал, а обменивал на песни и сказки. «Он уже тогда „ходил мужиком“ — в красной рубахе и в плисовых шароварах, но носил очки, из-за которых настоящие мужики ни за что не хотели его признавать „мужиком“, а думали, что он „кто-то ряженый“», — писал позже о фольклористе Николай Лесков.

С 1844 года Якушкин обошел пешком множество российских губерний: Новгородскую, Псковскую, Тверскую, Костромскую, Ярославскую, Нижегородскую, Черниговскую, Астраханскую и, конечно, свою родную Орловскую.

При себе всегда имел в узелке несколько листков исписанной бумаги и карандаш, частное письмо редакции «Русской беседы» — на всякий случай, а также предложение Географического общества, членом-корреспондентом которого он был. Собранные Якушкиным произведения стекались в архив РГО, и со временем их накопилось порядочно, однако хранились они поначалу безо всякой системы.

Право на сказку

Закончивший юридический факультет московского университета Александр Афанасьев рассчитывал продолжить карьеру в качестве преподавателя в альма-матер, но его планы потерпели крах. Публичную лекцию, которую он должен был прочесть, посетил министр народного просвещения Сергей Уваров. Последний посчитал, что преподаватель излишне либерален, и в должности ему отказал.

К счастью, в судьбе молодого человека принимал особое участие Константин Кавелин, прочивший способному студенту успешную карьеру историка права. Благодаря ему Афанасьев поступил на службу в Московский Главный архив Министерства иностранных дел. Эта работа позволяла уделять время тому, что искренне интересовало молодого человека. Увлеченный библиофил, Афанасьев был завсегдатаем на рынке у Сухаревской башни, где покупал старинные рукописи и книги и со временем собрал весьма ценную библиотеку.

Работая в архиве, Афанасьев смог превратить захватившее его еще в студенческие годы хобби — изучение русского фольклора — в серьезное исследование. К этому моменту его статьи уже брали такие видные журналы, как «Современник» и «Отечественные записки». Так, в них вышли работы «Дедушка домовой», «Ведун и ведьма», «Несколько слов о соотношении языка с народными поверьями» и др.

В 1851 году редактор «Отечественных записок» получил от Афанасьева письмо с предложением опубликовать собрание русских сказок с научными комментариями.

«Издание будет ученое, по образцу издания бр. Гриммов. Текст сказки будет сопровождаться нужными филологическими и мифологическими примечаниями, что еще больше даст цены этому материалу; кроме того, тождественные сказки будут сличены с немецкими сказками по изданию Гриммов, и аналогичные места разных сказок указаны», — пояснял тот в письме.

А в 1852 году Афанасьев стал членом Русского географического общества, поручившего ему привести в систему архивы народных сказок, среди которых были и фольклорные произведения, собранные Павлом Якушкиным, и свыше сотни сказок, собранных одним из отцов-основателей Общества Владимиром Далем, и находки других энтузиастов, и публикации в периодических изданиях, зачастую нестоличных.

Интерес к народному творчеству в то время был весьма высок. Этому способствовала и философия романтизма, и вышедший в 1812 году сборник «Сказок братьев Гримм», вызвавший в Европе настоящий ажиотаж.

Занимаясь работой, порученной ему Обществом, Афанасьев обратил внимание на общность сказочной канвы у разных индоевропейских народов. Свободно владевший немецким, он был хорошо знаком с книгой братьев Гримм и отмечал в предисловии к собственному сборнику «удивительное с первого взгляда сходство, какое замечается между сказками различных народов, живущих на столь отдаленных одна от другой местностях и столь разною историческою жизнию».

Путь героя

Казалось бы, вполне безобидная работа по систематизации сказок, обернулась немалыми трудностями. Пришлось скрупулезно собирать все имеющиеся версии одних и тех же сказок, сличать их и анализировать.

Первое издание сборника увидело свет в 1855 году, и Кавелин, которому Афанасьев был обязан работой в Архиве, сурово раскритиковал работу своего молодого друга, увлекшегося мифологией. Но тот не сдавался и упрямо доказывал: «Мифология — такая же наука, как наука о допотопных животных: она воссоздает целый организм по разрозненным остаткам старины».

Со временем Афанасьев пришел к выводу, что стоит разделить произведения по темам — прежде такого никто не делал. Он подготовил три тома, включавшие в себя сказки о животных, волшебные, бытовые и сатирические. Следом шел четвертый том — с примечаниями к первым трем и так называемыми лубочными сказками. Работа заняла не один год, и до издания второй редакции, которая вышла в 1873 году, сам составитель не дожил.

Сразу после первого сборника Афанасьев планировал выпустить «Русские детские сказки». В сборник вошло 61 произведение: 29 сказок о животных, 16 волшебных и 16 бытовых. Но издательства отказывались публиковать эту книгу. В действие вступила цензура.

Глава цензурного комитета Платон Вакар, ставя резолюцию «отказать», написал гневно: «Чего только не изображается в них, не говоря уже о главной основной идее почти всех этих сказок, то есть торжества хитрости, направленной к достижению какой-либо своекорыстной цели, в некоторых проводятся олицетворенные возмутительные идеи».

Не прошли в печать и «Русские народные легенды» — тут возмутилась церковь, поскольку характерная для этих произведений смесь традиционного христианства и откровенного язычества показалась ей опасной. Священный Синод объявил некоторые тексты неприемлемыми, и тираж изъяли.

Так называемые «заветные» сказки — фривольные, эротичные, с обсценной лексикой и весьма ироничным отношением к сильным мира сего — Афанасьев в родной стране издавать даже не пытался. Они анонимно вышли в Женеве десять лет спустя под заголовком «Народные русские сказки не для печати».

Со временем «Русские народные сказки» прочно вошли в обиход, выдержав свыше 25 изданий. Сейчас, после нескольких поколений, воспитанных на них, трудно представить себе, что когда-то сборников русских сказок просто не было.

_{Фото: Рисунки к сказке из сборника А. Н. Афанасьева; Российская государственная библиотека}

_{Материал опубликован в журнале «Вокруг света» № 9, ноябрь 2025}