От древних мифов до «Матрицы»: как мыслители, писатели и режиссеры представляли мир в виде симуляции

Идею о том, что мы живем внутри программы, принято считать изобретением компьютерной эпохи. Но тот же вопрос задавали Платон, авторы древнеиндийских философских трактатов (упанишад), гностики и китайский философ Чжуан-цзы. Автор научно-фантастического романа «Альтернативная история» Александр Король проследил историю идеи длиной в две с половиной тысячи лет и объяснил, почему она продолжает вдохновлять авторов фантастики и сегодня. Далее текст от первого лица.

Что на самом деле утверждает гипотеза симуляции

В 2003 году оксфордский философ Ник Бостром опубликовал в журнале Philosophical Quarterly статью «Живете ли вы в компьютерной симуляции?». Ее часто пересказывают так, будто Бостром доказал, что мир ненастоящий. Это неправда. Он предложил трилемму, то есть три варианта, из которых хотя бы один обязательно верен. Первый: человечество почти наверняка погибнет, не дойдя до «постчеловеческой» стадии развития. Второй: развитые цивилизации почти никогда не запускают симуляции собственной истории. Третий: мы почти наверняка уже живем в такой симуляции.

В той же статье есть фраза, которую цитируют реже: «В каком-то смысле постлюди, запускающие симуляцию, подобны богам по отношению к людям, которые ее населяют». Философ XXI века, рассуждая о компьютерах, пришел к языку, на котором люди говорили о мире тысячи лет. Чем дольше я думаю об этой идее, тем яснее вижу: компьютер в ней — не главное. Первоочередно — вопрос, который старше любой техники. Мир, который я вижу, — это и есть весь мир? Или это система, а я смотрю на нее из одной точки? Давайте поднимемся по этой лестнице ступень за ступенью.

Платон: узники пещеры принимают тени за реальность

Около 375 года до нашей эры Платон написал «Государство». В начале седьмой книги Сократ предлагает представить людей, которые с детства прикованы в пещере лицом к стене. За их спинами горит огонь, а между огнем и узниками проносят разные предметы. Люди видят только тени и считают их единственной реальностью. Когда одного из них освобождают и выводят наверх, солнечный свет сначала причиняет ему боль. А вернувшись, он уже не может всерьез воспринимать тени, и товарищи над ним смеются.

Для меня в этом мысленном эксперименте важна одна деталь. Пещера и мир наверху существуют одновременно. Меняется не мир, а точка, из которой человек на него смотрит. Запомните эту мысль, мы к ней ещё вернемся.

Индия: майя, или мир как завеса

В Шветашватара-упанишаде, одном из древних индийских текстов, сказано: «Знай, что природа (пракрити) есть майя, а Великий Господь владеет майей». Слово «майя» обычно переводят как «иллюзия», но точнее было бы сказать «сила, создающая видимость». В VIII веке философ Шанкара развил эту мысль: мир не ложь, а реальность, которую мы понимаем неверно. Его классический пример: в сумерках веревка кажется змеей, и человек пугается по-настоящему, хотя змеи нет.

Индийская мысль поставила вопрос, к которому потом вернется фантастика. Если видимый мир создан чьей-то силой, то кто ей управляет и можно ли выйти за пределы этого мира?

Гностики: мир, собранный несовершенным мастером

В декабре 1945 года египетские крестьяне копали землю для удобрений у города Наг-Хаммади и наткнулись на глиняный кувшин. Внутри лежали тринадцать старинных книг из папируса в кожаных переплетах. Большинство из них написали гностики (от греческого γνώσις — «знание»), представители религиозно-философских течений начала нашей эры.

Гностики считали, что мир, который мы видим, создал не высший Бог, а младший и несовершенный мастер. Его называли демиургом, что по-гречески значит «ремесленник». В одном из найденных текстов, «Апокрифе Иоанна», у этого мастера есть имя, Иалдаваоф, а его помощники — архонты, то есть «правители». Они держат людей в неведении, чтобы те не догадались: за пределами этого мира есть другой, настоящий. Выйти из ловушки, по их убеждению, можно только одним способом: понять, как все устроено на самом деле. Это пробуждение гностики и называли спасением.

Перечитайте этот сюжет, и вы узнаете в нем сценарий «Матрицы» (1999): искусственный мир, агенты, которые охраняют порядок, и герой, которому нужно проснуться.

Чжуан-цзы: бабочка, которая не знает, кто ей снится

Китайский философ Чжуан-цзы жил в IV–III веках до нашей эры. В главе «О равенстве вещей» его трактата «Чжуан-цзы» есть короткая притча: Чжуан Чжоу приснилось, что он бабочка, и он забыл, что он человек. Проснувшись, он не мог понять, Чжуан Чжоу ли снилось, что он бабочка, или бабочке теперь снится, что она Чжуан Чжоу.

В притче всего несколько строк, но в ней сформулирована главная трудность гипотезы симуляции: изнутри сна нельзя доказать, что это сон. Почти через две тысячи лет, в 1641 году, Рене Декарт в «Размышлениях о первой философии» задаст тот же вопрос иначе: что, если все, что я вижу, мне внушает злой гений?

Фантастика XX века: от «фантоматики» до Филипа Дика

В 1964 году вышли две книги, которые перевели древний вопрос на язык техники. Американский фантаст Даниэл Галуй в романе «Симулакрон-3» описал город, смоделированный в компьютере для опросов общественного мнения. Его герой постепенно понимает, что и его собственный мир тоже модель. В том же году Станислав Лем в «Сумме технологии» ввел понятие «фантоматика»: машины создают искусственную реальность, которую человек не может отличить от настоящей.

Дальше всех пошел Филип Дик. В романе «Распалась связь времен» (1959) герой живет в уютном городке, который, как выясняется, построен специально вокруг него. В «Убике» (1969) персонажи не могут понять, живы ли они или находятся в «полужизни», пограничном состоянии после смерти, а мир вокруг них незаметно меняется.

24 сентября 1977 года на фестивале фантастики во французском Меце Дик произнес речь «Если вам плох этот мир, посмотрели бы вы на другие». Самая известная фраза из этой речи: «Мы живем в компьютерно запрограммированной реальности, и единственная улика, которая у нас есть, появляется, когда меняется какая-то переменная». Дик считал, что большинство людей такие перемены не замечают: их память подстраивается под новую версию событий.

Кино: почему мы ждем, что реальность рухнет как декорация

Кино подхватило идею задолго до «Матрицы». В 1973 году Райнер Вернер Фассбиндер снял по роману Галуя телефильм «Мир на проводе», а в 1999 году вышла еще одна экранизация — «Тринадцатый этаж». Но массовой гипотезу сделала именно «Матрица». Ее создатели не скрывали философских источников: в одной из первых сцен герой прячет диски в книге «Симулякры и симуляция» Жана Бодрийяра.

У кино есть одна особенность, с которой я как писатель спорю. Экрану нужна зрелищность, поэтому переход в другую реальность в фильмах всегда выглядит как смена декораций: герой просыпается в капсуле, стены рассыпаются на зеленые символы, а в сюжетах о преисподней непременно горит огонь и ходят черти с вилами. Мы привыкли думать, что иная реальность выглядит иначе. А если она выглядит точно так же?

Бодрийяр: копия, у которой нет оригинала

Книга, которую прячет герой «Матрицы», вышла во Франции в 1981 году. Ее автор, философ и социолог Жан Бодрийяр, писал не о компьютерах, а о нашей обычной жизни. Его главное понятие — симулякр. Так он называл копию, у которой нет оригинала или которая давно его заменила.

Бодрийяр описал четыре ступени, по которым изображение отрывается от реальности. Сначала оно честно отражает действительность, как хороший портрет. Потом искажает ее, как льстивая фотография. Затем лишь делает вид, что за ним что-то стоит. А на последней ступени изображение уже ни с чем не связано и отсылает только к другим изображениям.

Мир, в котором копии стали реальнее подлинника, Бодрийяр назвал гиперреальностью. Свою мысль философ объяснял через короткий рассказ Хорхе Луиса Борхеса «О строгости науки». Картографы империи начертили карту в натуральную величину, и когда империя пришла в упадок, от нее осталась только карта. Бодрийяр перевернул сюжет: сегодня истлевает сама территория, а мы живем на карте. Остатки настоящего мира он назвал «пустыней реального», и эти слова почти дословно произносит Морфеус в «Матрице»: «Добро пожаловать в пустыню реального».

При этом сам Бодрийяр фильмом остался недоволен: он считал, что его прочитали слишком буквально. В «Матрице» за декорацией прячется настоящий мир, в который можно вернуться. У Бодрийяра такого запасного выхода нет: симуляция и есть наша повседневность. Мне эта мысль близка. Чтобы оказаться в другой реальности, не обязательно просыпаться в капсуле: иногда достаточно не заметить, как сдвинулся угол, из которого ты смотришь.

Ученые проверяют: можно ли поймать симуляцию на ошибке

Физики отнеслись к гипотезе симуляции серьезнее, чем можно подумать. В 2012 году трое ученых из Вашингтонского университета опубликовали работу «Ограничения на Вселенную как численную симуляцию». Их идея проста: любая компьютерная модель, даже самая совершенная, где-то упирается в пределы своих вычислений. Если наш мир тоже расчет, то и у него есть такие пределы, а значит, их можно попробовать заметить в природе. Однозначных доказательств пока никто не нашел, но важно другое: гипотеза симуляции впервые превратилась из философского вопроса в задачу, которую можно проверить.

Есть и другой мысленный эксперимент, без которого не обходится ни один разговор о параллельных мирах. В 1957 году Хью Эверетт предложил многомировую интерпретацию квантовой механики: при каждом квантовом событии реальность ветвится. Позже физик Макс Тегмарк описал в статье 1998 года эксперимент «квантового самоубийства»: если ветвление реально, то в какой-то из ветвей наблюдатель всегда выживает. Сам Тегмарк подчеркивает, что это идеализированная модель, а не способ жить вечно.

Моя гипотеза: три мира как три угла восприятия

В романе «Альтернативная история» я провожу мысленный эксперимент. Это не утверждение о том, как устроен мир, а художественная гипотеза, которую проверяет главный герой, тоже писатель.

Если Бостром прав и тот, кто запустил систему, для ее жителей подобен богу, то можно пойти дальше: система, в которой живет человек, и есть его бог. Тогда древнее многобожие выглядит не наивностью, а памятью о множестве систем. Если у двух людей разные боги, возможно, они живут в разных мирах, хотя ходят по одной улице.

А что такое три мира мифов: небо, земля и подземное царство? Мы привыкли понимать их буквально, как облака наверху и огонь под землей. Я предлагаю понимать их как состояния одной реальности. Те же люди, те же правила, та же внешность, тот же календарь, но все воспринимается по-другому. В мире неба человек чувствует счастье и вдохновение. В мире земли он загружен материальным, все просчитывает и контролирует. В подземном царстве он всех подозревает, и его подозревают во всем, а вокруг одни сомнения и страхи.

Представьте куб. У него восемь вершин. Живя в мире неба, вы смотрите на реальность из первого угла, и вам нравятся люди, ничто не раздражает. Поступив плохо, вы незаметно для себя оказываетесь в другом углу. Куб тот же, но угол восприятия чуть сдвинулся. Теперь раздражает все, у вас другие мысли, желания и чувства, и люди тоже смотрят на вас по-другому.

У этой метафоры есть научный родственник. В 1832 году швейцарский ученый Луи Альбер Неккер описал рисунок куба, который восприятие самопроизвольно «переворачивает»: только что передняя грань была внизу слева, и вот она уже вверху справа. Рисунок не изменился ни на линию, изменилось то, как мозг его собирает. А психолог Гордон Бауэр в работе 1981 года «Настроение и память» показал: человек в хорошем или плохом настроении лучше замечает и вспоминает то, что этому настроению соответствует. Мир один, но каждый видит в нем свое.

Самая смелая часть эксперимента касается мира мертвых. Человек чудом избегает аварии, выдыхает и говорит себе: повезло. А что, если в той ветке, где он был минуту назад, он погиб? Сам он об этом не знает: жизнь просто продолжилась. Это перекликается и с «Убиком» Дика, и с мысленным экспериментом Тегмарка. Признак, по которому герой узнает такое состояние, вполне житейский: человек смотрит на все со стороны, как призрак, и не может с головой уйти ни в работу, ни в отношения. Из этого мира можно выйти, но для этого сначала нужно заметить, что ты в нем.

Что мы знаем о симуляции наверняка?

Теорий о том, как устроен мир, много: есть философские идеи, есть научные гипотезы, и ни одна из них пока не доказана окончательно. Правды мы не знаем, но знать ее и не обязательно. Ценность гипотезы симуляции, на мой взгляд, в другом: она учит сомневаться в собственном угле зрения. Вот три вопроса, которые я задаю себе и предлагаю задать вам.

Изменился мир или мой угол? Вспомните куб Неккера: прежде чем спорить с реальностью, стоит проверить, не перевернулась ли картинка у вас в голове.

Что из моих страхов подтверждается фактами, а что настроением? Если все вокруг вызывает подозрение, возможно, вы смотрите из «подземного» угла, и работа Бауэра объясняет, почему он кажется единственно верным.

Где я участник, а где наблюдатель со стороны? Если вы давно ни во что не погружаетесь целиком, это повод остановиться и спросить себя, в каком из миров вы сейчас живете. Узник Платона вышел к солнцу, хотя пещера никуда не делась. Может быть, и нам не нужно ждать, пока рухнут декорации? Достаточно заметить, из какого угла мы смотрим.