На те же грабли: почему повзрослевшие дети вопреки желанию повторяют модели поведения родителей

В детстве вы можете обещать себе: никогда не буду всем недовольной, как мама, и не стану все контролировать, как папа. Но проходит много лет, и вы вдруг замечаете, что в разгар ссоры начинаете говорить мамиными интонациями или ведете себя с детьми точно так же, как ваш отец. Почему критика и осознание не спасают от повторения семейных моделей поведения и что с этим делать, объясняют психологи.

«Проверенная» стратегия

Часто мы сами или после прочтения статей по психологии ясно понимаем, что именно в нашем детстве было не так: холодность, контроль, молчаливые обиды или эмоциональные всплески со стороны родителей. Или просто привычки, которые сделали их несчастными. Кажется логичным: раз я это вижу и осуждаю, то и не буду повторять.

Однако родительские сценарии поведения слишком долго были перед глазами и служили примером, формируя устойчивые нейронные связи и другие реакции. И в стрессовый момент у повзрослевших детей включаются именно такие «проверенные» модели поведения.

При этом повторяется не столько внешнее поведение, хотя часто и оно, сколько эмоциональная стратегия:

• В семье не принято было обсуждать проблемы? Мы тоже замолкаем, стремимся всеми силами уйти от диалога по сложным вопросам, даже если считаем его ценным. Нам просто очень некомфортно в нем.

• Любовь нужно было заслуживать? Бессознательно выбираем отношения, где приходится доказывать свою значимость.

• Контроль был нормой? Мы либо начинаем контролировать других, либо панически избегаем ответственности.

«В стрессовый момент человек опирается не на убеждения, а на ранний и закрепленный в памяти опыт. Осуждать такое поведение можно сколько угодно — нервная система все равно выберет знакомый путь», — поясняет психолог и психолингвист Юрий Мурадян.

Что делает стресс с мозгом

Когда мы спокойны, активна префронтальная кора — зона мозга, отвечающая за анализ, планирование и самоконтроль. Но в стрессовой ситуации управление частично перехватывают более древние структуры мозга (лимбическая система), связанные с реакцией «бей, беги или замри».

В психологии есть термин регрессия — это временный возврат к более ранним, детским способам реагирования. В состоянии сильного стресса психика упрощает стратегии: вместо зрелого анализа включаются привычные защитные механизмы.

Так мозг просто экономит ресурсы. Новые стратегии требуют энергии и практики, а нейронные связи, им соответствующие, еще не выстроены. Старые же включаются автоматически. Поэтому во время ссоры или в тяжелый момент мы вдруг слышим от себя фразы, которые когда-то звучали дома.

Иллюзия побега

Иногда кажется, что сценарий сломан, но на деле он лишь перевернут. Например, человек, выросший в условиях гиперконтроля, становится хаотичным, безответственным и даже неряшливым. Тот, чья семья была небогатой, регулярно импульсивно тратит деньги и покупает неоправданно дорогие товары, «назло» прошлому. А люди, в чьей семье был эмоциональный холод, строят отношения на постоянной драме и эмоциональных качелях.

Форма разная, принцип один: это реакция на детский опыт, а не выбор взрослого человека. Вы все равно остаетесь в рамках старого сценария и не свободны от него. Бесконечный анализ и поиск виноватых редко приводит к изменениям. Сценарий закреплен на уровне тела и привычных реакций. Значит, работать надо с ними, получая новый опыт.

От осознания к действию

Переписать сценарий возможно, но это процесс, а не инсайт. И как в любом сложном действии, вроде вождения автомобиля или трюков на сноуборде, нужны регулярные тренировки.

Общая схема, которую предлагают психотерапевты, примерно такова:

1. Заметить триггерный момент. Обычно его выдают телесные сигналы: теснота в груди, резкий скачок раздражения, ощущение угрозы там, где ее объективно нет. Поэтому параллельно полезны будут любые практики, требующие отслеживать реакции тела.

2. Создавать паузу. Даже несколько секунд разрыва между стимулом и вашей реакцией на него активируют префронтальную кору и возвращают возможность выбора. Впрочем, в некоторых ситуациях разумнее следовать так называемому правилу 24 часов. Суть его в том, что если кто-то из близких вас задел, надо сказать ему об этом спустя сутки.

3. Делать иначе — вопреки привычке. Сначала это будет вызывать сопротивление и требовать усилий. Новые реакции должны успешно повториться хотя бы несколько раз. Только тогда постепенно сформируются новые нейронные связи, а мозг убедится, что новое поведение тоже эффективно и безопасно.

Работа с психологом, обратная связь от близких, поддерживающая среда помогают закрепить изменения и легче принять возможные неудачи на первых этапах.

Насколько быстро можно изменить старый сценарий

Помните: в таких случаях мы часто имеем дело не с одной привычкой, а с целой системой реакций. Поэтому важен не срок, а регулярность нового опыта. Нередко устойчивые изменения в поведении формируются только в течение 6–12 месяцев целенаправленной работы, а глубокие семейные сценарии могут переписываться годами — но с постепенным снижением их интенсивности.

Первым признаком вашего успеха станет умение чуть быстрее замечать свои реакции и реагировать на стресс уже не мгновенно, а с небольшой задержкой.