На пути в Мангазею: как российские энтузиасты сшили корабль поморов и отправились на нем в плавание

Как построить «машину времени» из дерева? Участник уникального проекта фольклорист, антрополог, Никита Петров рассказал «Вокруг света», как «сшитые» корабли поморов XV века бросают вызов Арктике и современным технологиям и помогают найти ответы на загадки прошлого.

Загадка «златокипящей» Мангазеи

В XVI–XVII веках находящийся за полярным кругом город Мангазея был русским Эльдорадо. Сюда устремлялись тысячи поморов за «мягким золотом» — соболем. Маршрут из Белого моря в Карское называли «Мангазейским морским ходом».

Мангазея процветала: здесь кипела торговля, строились храмы, а воеводы писали в Москву о несметных богатствах. Но в 1619 году царь Михаил Федорович Романов издал указ о запрете морского пути в Мангазею под страхом смертной казни, дабы «немецкие люди» (англичане и голландцы), проявившие опасный интерес к Северному морскому пути, не узнали дорогу в богатую Сибирь и не начали вывозить пушнину, минуя пошлины. Запрет оказался фатальным: без морского снабжения город зачах, сгорел и исчез с земли.

На чем ходили поморы? Как строили свои корабли, чтобы пройти по такому непростому пути? У историков было больше вопросов, чем ответов. Этнографические экспедиции по Архангельской, Новгородской и Вологодской областям, Республике Карелия показали удивительное разнообразие форм исторических судов.

Казалось бы, элементы одни и те же — матица (киль), кокоры (шпангоуты), штевни (конструкции в носу и корме судна, к которым примыкает его наружная обшивка), но геометрия везде своя. Она диктуется характером водных просторов. Для Онежского озера с его короткой злой волной характерен высокий штевень, острый нос и развал бортов. На лесных озерах Плесецкого района строили дубаны — узкие осиновые долбленки, похожие на индейские каноэ. Иногда их сцепляли попарно нагелями (деревянными штырями), получая устойчивый катамаран для рыбалки.

А какие суда подходили для Мангазеи?

Методом проб и ошибок

В современной науке есть два пути исследования. Первый — музейный, кабинетный: изучать пожелтевшие чертежи и описи. Второй — экспериментальный: в буквальном смысле воссоздавать технологии прошлого, чтобы узнать то, на что письменные источники не дают ответов.

Этот метод приобрел популярность в XIX веке, когда найденные корабли викингов в болотах Скандинавии впервые дали исследователям возможность изучать «вещественные доказательства». Норвежец Магнус Андерсен еще в 1893 году построил копию гокстадской ладьи и вышел на ней в открытый океан — доказав таким образом то, что было невозможно доказать теориями.

Еще один показательный урок преподала история реконструкции Осебергской ладьи, показавшая, что чем точнее мы повторяем прошлое, тем больше секретов оно нам открывает.

В России экспериментальный метод применило в Архангельске «Товарищество поморского судостроения» под руководством капитана Евгения Шкарубы. Чтобы понять, как поморы осваивали Арктику еще в VI–XVII веках, здесь решили восстановить карбас, универсальную рабочую лошадку Севера.

Но для этого нужно было воссоздать утраченную технологию «шитья» вицей (еловым корнем) и проверить ее в деле: на северных реках, а затем в жестких условиях всех морей Мангазейского морского хода — от Белого и Баренцева до Карского и далее, по великим сибирским рекам. Так возник проект «Мангазейский морской ход».

Создание «Матеры»

Долгое время технология шитья судов считалась практически утраченной. Главный вопрос, который задавали историки: зачем наши предки использовали столь трудоемкий метод, если уже были гвозди?

Реконструкторы выдвинули гипотезу: «шитые» корабли обладали уникальной эластичностью. Жесткая конструкция на гвоздях при ударе о льдину получает пробоину, а сшитая кореньями «дышит», амортизирует удар и выдерживает там, где подводит металл.

Строительство экспериментального карбаса, получившего название «Матера», велось инструментами той эпохи. Никаких электрорубанков — только топор и тесло (им выбирают пазы и обрабатывают вогнутые поверхности).

Для построения карбаса нужна кокора (нижняя часть ствола ели вместе с мощным боковым корнем) — это природный композит, который практически невозможно сломать. Но из десятков стволов подходят лишь единицы. Заготовка кокоры — тяжелый труд: надо выкопать дерево с корнем.

Вторая необходимая составляющая — вица. Этой гибкой еловой «нитью», сшивали доски обшивки карбасов вместо гвоздей. Для получения вицы еловый корень нужно варить в бочке и скручивать. На карбас уходят сотни метров таких «нитей».

Особенно сложная часть работы — монтаж шпунтового пояса (первой доски у киля). Она имеет сложнейшую геометрию: в центре лежит горизонтально, а к носу скручивается винтом почти вертикально. Однажды во время сборки «Матеры» носовая доска была идеально подогнана, распарена и зажата в струбцины на ночь, но утром доска с пушечным выстрелом лопнула.

Тест на выживание

Созданный по всем правилам поморов карбас «Матера» спустили на воду в Великом Устюге 19 сентября 2023 года. Оттуда начался переход до Архангельска. В команде под предводительством капитана Евгения Шкарубы, кроме матросов, были также историк, художник, поэт, поэт, фольклорист (он же антрополог).

Реки Сухона и Северная Двина в тот год обмелели. Тяжелый карбас (вес с грузом более тонны) регулярно садился на мели. 20 сентября, при штормовом ветре до 27 узлов, «Матера» на полном ходу влетела в песчаную банку. Удар был такой силы, что современный катер мог бы получить трещину киля. Но шитый карбас спружинил и лишь заскрипел вицами, тем самым подтвердив гипотезу строителей.

Однако без проблем все же не обошлось. В ходе экспедиции карбас дал течь. Вода сочилась через швы, которые «разошлись» от постоянной вибрации. Это показало особенности эксплуатации шитой конструкции: она требует постоянного ухода — подтяжки виц.

В ходе экспедиции экспериментаторы прочувствовали на себе тяжесть быта поморов. Чтобы спать в открытой лодке, приходилось класть весла поперек бортов, создавая настил, и натягивать тент. Спать лучше вповалку, согревая друг друга. Разводить огонь на деревянной лодке опасно, но необходимо: делали это в центре карбаса, на листе железа или ящике с песком.

* * *

Этот пробный переход «Матеры» стал прологом. А уже летом 2024 года карбас вышел в Мангазейский морской ход (Архангельск — Канин Нос — Чешская губа — Ямал — Мангазея), где встретился с океаном. Волны Баренцева моря проверили на прочность каждый стежок. На волоках Ямала, где судно тащили по траве и грязи, эластичный корпус «Матеры» снова доказал свое преимущество: современные пластиковые яхты здесь бы просто раскололись.

Реконструкция доказала: древние технологии были не примитивными, а идеально адаптированными к сложным обстоятельствам мореходов прошлого. Важна их надежность — сшитый вицами корпус «дышит» и выдерживает удары, фатальные для жестких конструкций); а также автономность: вицу можно заменить в любом лесу, имея только топор.

Посмотреть, как карбас «Матера» с командой идет по Северной Двине, можно в фильме «Песнь странствий»

_{Материал опубликован в журнале «Вокруг света» № 1, февраль 2026}