Поездки всегда были дорогим удовольствием, особенно экспедиции в неведомые места. Вот несколько способов пополнить кошелек от знаменитых путешественников — некоторые из них весьма нетривиальны.
- Источник:
ISTOCKPHOTO
Карты брошены
Николай Пржевальский стал первым, кто нанес на карту неведомые области Центральной Азии. Однако его экспедиции могли и не состояться по самой прозаической причине — из-за отсутствия средств. Семья была небогата, а хорошее обучение стоило денег.
11 из 49 лет своей жизни Николай Пржевальский провел в путешествиях
- Источник:
ИЗ ФОНДОВ НАУЧНОГО АРХИВА РГО
Чтобы получить достойное образование, Пржевальский сумел самостоятельно подготовиться к поступлению в Николаевскую Академию Генерального штаба, что было крайне непростой задачей. При этом ему пришлось взять деньги в долг просто на то, чтобы доехать до Петербурга. Однако он поступил, а курсовая по Приамурскому краю оказалась настолько впечатляющей, что ее передали в Русское географическое общество.
Но изучать Азию Пржевальскому после этого пришлось все равно лишь теоретически: по окончании Академии его направили преподавать в юнкерском училище Варшавы. Чтобы не терять времени понапрасну, он читал все труды, посвященные Азии, которые только мог найти, и потихоньку собирал средства на путешествие. А делал он это весьма неизбитым путем — играя в карты.
«Николай Михайлович обыкновенно метал банк, собирая с нас иногда почетную дань», — вспоминал его приятель Михаил Лауниц. При этом к игре будущий первопроходец относился на редкость хладнокровно. Он никогда не ставил больше 500 рублей и, как правило, заканчивал партию, выиграв тысячу. «Я играю для того, чтобы выиграть себе независимость», — писал он в своем дневнике.
Диплом об избрании Николая Пржевальского почетным членом Императорского Русского географического общества
- Источник:
ИЗ ФОНДОВ НАУЧНОГО АРХИВА РГО
Самый крупный куш, который сорвал Пржевальский, был целым состоянием. Когда его причислили к генеральному штабу Восточно-Сибирского округа и перевели служить в Николаевск-на-Амуре, он сел за карточный стол с местными промышленниками и на этот раз не ограничился своей традиционной тысячей. Сумма выигрыша составила 12 тысяч рублей — и это при том, что на экспедицию по Центральной Азии, проходившую с 1871 по 1873 годы, РГО и Военное министерство выделили ему две тысячи.
«Теперь я могу назваться состоятельным человеком и располагать собою независимо от службы», — записал в дневнике Пржевальский и отправился в свое первое путешествие — по Уссурийскому краю. А по возвращении выбросил колоду карт в Амур: «С Амуром прощайте и амурские привычки». Больше он никогда не играл, да ему было и не нужно — теперь все его время и помыслы занимали экспедиции.
Инвесторы себе в убыток
Есть расхожее мнение, что истинный купец во всем ищет выгоду. Возможно, оно и так, но есть нюансы. Миллионер, купец 1-й гильдии Михаил Сидоров мечтал проторить путь с Русского Севера в Европу. Он был убежден, что «открытие морского пути в устьях рек Оби и Енисея для Сибири будет делом громаднейшей важности, даст северу жизнь и средства к обогащению».
Чтобы осуществить свою идею, Сидоров перечислял Русскому географическому обществу средства на экспедиции, снарядил судно «Утренняя заря», которое успешно прошло через Карское море и достигло Санкт-Петербурга, без счета пускал средства на развитие транспорта в труднодоступных районах Арктики, геологическую разведку месторождений и улучшение качества жизни северных народов.
К концу жизни меценат практически разорился, но ни о чем не жалел, констатируя: «Я перенес всю деятельность и денежные средства на северные приморские окраины нашего государства».
Еще один видный сибирский золотопромышленник, Александр Сибиряков, мечтал проложить Северный морской путь. Он передавал в РГО средства на экспедиции по Северному Ледовитому океану и по рекам Ангаре, Оби, Енисею. Спонсировал Сибиряков и путешествие капитана Виггинса по Карскому морю, и Адольфа Норденшельда, который первым прошел Северным морским путем на судне «Вега». Сделать это за одну навигацию у Норденшельда не вышло — зимой «Вега» вмерзла в лед, — и Сибиряков немедленно отрядил спасательное судно, которое, правда, так и не смогло добраться до цели.
А еще меценат лично проложил от Оби до Печоры Сибиряковский тракт, заметно облегчивший жизнь северных народов и позволивший в разы снизить цены на продукты первой необходимости — теперь доставлять их стало куда легче.
Когда советская экспедиция на «Александре Сибирякове» сумела-таки пройти Северным морским путем за одну навигацию, человек, давший судну свое имя, был уже глубоким стариком. Он доживал свои дни в Швеции, на пенсию, которую положил ему местный парламент Риксдаг, по достоинству оценивший вклад мецената в освоение Арктики. Собственных средств у Сибирякова уже не было.
Федор Рябушинский грезил путешествием на Камчатку. Он пришел в РГО с подробным планом масштабной комплексной экспедиции и средствами на ее реализацию.
«Он подробно изложил мне свой план организации такой экспедиции из шести более или менее самостоятельных отделов: топографического, геологического, ботанического, зоологического, метеорологического и этнографического с многочисленным научным персоналом», — писал позже ботаник Владимир Комаров, ставший руководителем в этом путешествии, в котором также приняли участие такие видные ученые, как Юлий Шокальский, Петр Семенов-Тян-Шанский и Петр Шмидт.
Увы, сам Рябушинский не смог увидеть землю своей мечты — он болел туберкулезом и по состоянию здоровья был вынужден остаться дома. Но благодаря его усилиям каждый из отделов экспедиции привез богатые материалы и научные данные о Камчатке.
Все средства хороши
Когда Георгий Седов замыслил экспедицию к Северному полюсу, он отправил ее план в Главное Гидрографическое управление, надеясь получить необходимые средства. Увы, в управлении проект посчитали утопическим. Не нашел он поддержки и в Государственной Думе.
Участники экспедиции Г. Я. Седова в каюткомпании на шхуне «Святой Фока»
Георгий Седов в собаками на шхуне «Святой Фока»
В итоге, деньги на путешествие в Арктику полярник собирал буквально «с миру по нитке». Газета «Новое время» дала объявление о сборе добровольных пожертвований — и средства, пусть и скудные, но достаточные для того, чтобы отправиться в путь, набрались. 20 тыс. рублей дал Седову в кредит совладелец газеты Михаил Суворин, 10 тысяч частным образом внес император Николай II, еще 12 тысяч собралось усилиями прочих жертвователей, среди которых оказался и знаменитый норвежский исследователь Фритьоф Нансен.
Добраться до полюса Седов так и не смог, погибнув в пути, но тем не менее, его экспедиция внесла значительный вклад в исследования Арктики.
Николай Миклухо-Маклай происходил из небогатой семьи и никак не мог позволить себе путешествие в экзотические страны. Но мечта о далеких землях была слишком сильна, чтобы он от нее отказался.
В итоге первый исследователь папуасов сумел заручиться поддержкой секретаря ИРГО Федора Остен-Сакена, который помог ему составить план путешествия, а потом организовал встречу с вице-председателем ИРГО Федором Литке. Последний не горел желанием общаться с молодым человеком, опасаясь, что планы Миклухо-Маклая окажутся нереализуемыми, но все же поддался на уговоры секретаря и позволил будущему путешественнику себя навестить. Тот сумел убедить Литке в перспективах экспедиции. Также Миклухо-Маклай получил поддержку Петра Семенова-Тян-Шанского.
Миклухо-Маклай (справа) с немецким зоологом Эрнстом Геккелем (слева)
Женщины Керепуну на рыночной площади Кало, Папуа — Новая Гвинея
В результате Общество выдало исследователю необходимые средства, а кроме того, заручилось поддержкой от Морского министерства — так Миклухо-Маклай получил место на корвете «Витязь», чтобы отправиться в Тихий океан.
Даже на самую дорогостоящую экспедицию, как выяснилось, можно изыскать средства — главное, чтобы человеком двигало искреннее желание ее реализовать.
Материал опубликован в журнале «Вокруг света» № 4, май 2026
