Битва с зеленым змием: как в СССР боролись с пьянством и почему из этого ничего не вышло

В истории Советского Союза было немного явлений столь же устойчивых, как борьба с пьянством. Менялись генсеки, лозунги и экономические курсы, но идея снизить, а лучше и вовсе искоренить тягу населения к спиртосодержащим напиткам возвращалась снова и снова. Да и в сегодняшней России периодически звучат предложения серьезно ограничить продажу алкоголя. Vokrugsveta.ru вспоминает, как в СССР боролись с пьянством и что из этого в итоге вышло.

«Тяжелое наследие царского режима»

Попытки бороться с пьянством в России предпринимались с XVIII века, но самый серьезный шаг в этой борьбе был предпринят летом 1914 года: на фоне вступления России в Первую мировую войну император Николай II издал указ о запрете производства и продажи в стране всей алкогольной продукции. Предполагалось, что запрет будет действовать до конца войны, хотя вскоре начали звучать предложения сделать сухой закон бессрочным.

Эта антиалкогольная кампания дала определенный положительный эффект, но в то же время поспособствовала увеличению объемов самогоноварения и росту употребления наркотических веществ.

Все эти послабления не помогли в борьбе с распространением самогоноварения, поэтому государство решило вернуть себе монополию на производство крепких спиртных напитков, а вместе с ней — и доходы от их продажи. В конце 1924 года, через несколько месяцев после того, как председателем Совета народных комиссаров СССР стал Алексей Рыков, была выпущена пробная партия советской водки. Воспоминание об этом оставил в дневнике писатель Михаил Булгаков:

«В Москве событие — выпустили 30° водку, которую публика с полным основанием назвала „рыковкой“. Отличается она от царской водки тем, что на десять градусов она слабее, хуже на вкус и в четыре раза ее дороже. Бутылка ее стоит 1 р. 75 коп. Кроме того, появился в продаже „Коньяк Армении“, на котором написано ЗГ. (Конечно, Шустовской фабрики.) Хуже прежнего, слабей, бутылка его стоит 3 р. 50 к.»

«Пьянство — прямая угроза нашему социалистическому строительству»

Стремительный рост употребления алкоголя населением вызвал серьезное беспокойство у советского руководства. Во второй половине 1920-х власти задумались об антиалкогольной кампании. Ее контуры в уже упомянутой брошюре «На борьбу с пьянством» (1926) описал Семашко:

«В особенности жестоко мы будем карать пьяных за хулиганство, за безобразия, которые они делают в общественных местах, на улицах, в домах-коммунах, в общежитиях. Никто из окружающих не должен терпеть из-за того, что такому-то гражданину угодно было напиться и потерять человеческий образ.

Одновременно с этим нужно как можно шире развернуть просветительную деятельность. Клубы, избы-читальни, печать, стенные газеты, — все это должно быть привлечено к самой широкой борьбе с пьянством. Все органы Советской власти (здравотделы, отделы управления, просвещения, юстиции и т. д.) должны поставить борьбу с пьянством, как важнейшую задачу нынешнего дня».

Тем же декретом запрещалась торговля водкой в театральных и иных буфетах, столовых, банях, общежитиях и т. д. Заодно СНК запретил рекламу алкоголя. В конце 1929-го был принят декрет о борьбе с самогоноварением и продажей самодельного спиртного.

Именно в это время стали появляться плакаты, призывающие к борьбе с пьянством в быту и на работе или демонстрирующие пагубные последствия алкоголизма. В дальнейшем такие плакаты станут частью всех советских антиалкогольных кампаний.

Запреты снова продержались недолго. В 1930-х государству отчаянно не хватало средств на индустриализацию и расширение армии, поэтому по инициативе Иосифа Сталина было принято решение о существенном увеличении объемов производства водки.

«Нужно отбросить ложный стыд и прямо, открыто пойти на максимальное увеличение производства водки на предмет обеспечения действительной и серьезной обороны страны. Стало быть, надо учесть это дело сейчас же, отложив соответствующее сырье для производства водки и формально закрепить его в госбюджете 30–31 года», — писал Сталин члену Политбюро ЦК ВКП(б) Вячеславу Молотову в сентябре 1930 года.

Через неделю СНК СССР секретным решением одобрил повышение объемов производства 40-градусной водки и выпуск 43-градусной водки. В течение следующих лет цена на водку неоднократно повышалась.

Одновременно 1930-е ознаменовались появлением в продаже и других спиртных напитков, включая шампанское, а также не слишком успешными попытками привить населению культуру умеренного употребления алкоголя.

«Сообразить на троих»

Третья антиалкогольная кампания в Советском Союзе началась в конце 1958 года — с принятия ЦК КПСС и Советом Министров СССР постановления «Об усилении борьбы с пьянством и о наведении порядка в торговле крепкими спиртными напитками».

«В старом обществе пьянство порождалось антинародным социальным строем, невыносимым гнетом помещиков и капиталистов, тяжелыми условиями труда и быта. Трудные условия жизни вызывали у трудящихся стремление забыться в вине, „залить горе вином“. В советском обществе нет причин для подобных настроений. В наших условиях пьянство — это в значительной мере проявление распущенности, результат плохого воспитания и подражания заразительным дурным примерам, обычаям и привычкам, унаследованным от прошлого», — гласил документ.

В практическом плане постановление предписывало проводить среди населения воспитательную и разъяснительную работу, рассказывая трудящимся о вреде алкоголя и недопустимости пьянства, выпускать пропагандирующие трезвый образ жизни публикации, брошюры, плакаты и фильмы, а также исключать безнадежных пьяниц из рядов партии. Кроме того, Минздраву СССР поручалось улучшить лечение алкоголиков.

В части «наведения порядка в торговле крепкими спиртными напитками» документ запрещал продажу водки в продуктовых магазинах, столовых, кафе, закусочных; любых торговых точках (кроме ресторанов) на вокзалах, пристанях и в аэропортах, а также рядом с ними. Вводился и запрет на продажу водки возле предприятий, больниц, школ, санаториев и в местах массовых гуляний. В ресторанах предписывалось отпускать не более 100 граммов водки на человека.

Попутно была введена уголовная ответственность за самогоноварение — в юмористической форме о каре за это преступление рассказывала короткометражка «Самогонщики» (1962), в которой на экране впервые появилась троица мелких жуликов (Трус, Балбес, Бывалый) в исполнении Георгия Вицина, Юрия Никулина и Евгения Моргунова.

После денежной реформы 1961 года были повышены цены на водку. На новые деньги бутылка самой дешевой «Московской» водки стоила 2 рубля 87 копеек, а 0,5 литра более престижной «Столичной» — 3 рубля и 12 копеек. Тогда-то в обиход широко вошла практика «соображать на троих»: скинувшись по рублю можно было купить бутылку самой дешевой водки, а сдачи хватало на простейшую закуску. Собутыльников обычно искали возле магазинов.

Заметных успехов эта кампания тоже не добилась. В опубликованной в 2024 году статье «Алкоголь и алкогольная политика в России за 150 лет» демографов Евгения Андреева и Екатерины Чуриловой указано, что смертность мужчин от отравлений алкоголем в СССР устойчиво росла с начала 1960-х. Этому способствовали регулярное для многих распитие водки «на троих» и переход на дешевые крепленые вина.

«Час волка»

Очередной виток борьбы с пьянством начался в мае 1972 года, когда было принято Постановление Совета Министров СССР «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма». Теперь продавать водку и прочие напитки крепостью более 30 градусов запрещалось по выходным и праздникам, а в будние дни купить крепкий алкоголь можно было только с 11 до 19 часов. Одновременно документ предписывал сократить производство водки, увеличив взамен выпуск пива, вина и безалкогольных напитков.

Вскоре опять были повышены цены на водку — самая доступная поллитровка стоила теперь 3 рубля 62 копейки. Именно эта цена лучше всех запомнилась советским гражданам. Возможно, этому поспособствовала реплика «Добавочный три шестьдесят две» из фильма «Иван Васильевич меняет профессию» (1973) все того же Леонида Гайдая.

Практической пользы эта кампания не принесла. Как пишут Андреев и Чурилова, выход постановления не повлиял на устойчивый рост смертности мужчин, продолжавшийся до 1981 года. Появление этого тренда демографы объясняют ростом доходов при одновременной невозможности приобрести качественные товары. Лишние деньги в итоге уходили на частые застолья.

Связанный с водкой фольклор в это время пополнило выражение «Час волка» — именно волк появлялся в окошке знаменитых часов на фасаде здания Театра кукол имени Образцова в Москве в 11 утра, когда магазины начинали продавать водку.

В 1984 году продажи алкоголя в РСФСР достигали в пересчете на чистый спирт 10,5 литра на человека в год. По этому показателю советская республика опережала США, Канаду и Австралию. Пьянство все чаще рассматривалось не как частная проблема, а как угроза экономике, демографии и даже национальной безопасности.

«Трезвость — норма жизни»

Пятая и последняя крупная антиалкогольная кампания в СССР началась в мае 1985 года, через два месяца после того как пост генсека ЦК КПСС занял Михаил Горбачёв, решительно настроенный одолеть пьянство. План кампании под лозунгом «Трезвость — норма жизни» был изложен в постановлениях ЦК КПСС и Совета министров СССР, а также указе Президиума Верховного Совета СССР «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения».

«Пьянство причиняет вред здоровью трудящихся, нередко ведет к разрушению семьи, пагубно отражается на воспитании детей. Под воздействием алкоголя люди утрачивают чувство ответственности перед обществом и государством, совершают хулиганство и другие преступления. Пьянство наносит ущерб производству, приводит к прогулам и другим нарушениям трудовой дисциплины, авариям и гибели людей», — говорилось в указе.

План Горбачёва включал сокращение производства всех видов алкоголя и усиление борьбы с самогоноварением. Также власти уменьшили количество точек продажи спиртного и обязали магазины торговать алкоголем только по рабочим дням с 14 до 19 часов. Приобрести водку и другой алкоголь могли только лица старше 21 года.

Цены на водку опять выросли. Ответственность за пьянство на рабочем месте была ужесточена — при средней зарплате в 190 рублей штраф за распитие в общественных местах или появление в состоянии опьянения начинался от 50 и мог доходить до 100 рублей. О премиях, путевках в санатории при этом можно было и вовсе забыть. В кино вырезали сцены застолий, в ЗАГСах пропагандировали «безалкогольные свадьбы», а по всей стране создавались общества трезвости. В южных регионах безжалостно вырубались виноградники.

Первые итоги антиалкогольной кампании были на удивление обнадеживающими. Официальные данные фиксировали снижение смертности, прежде всего среди мужчин трудоспособного возраста. Средняя продолжительность жизни выросла, сократилось число бытовых преступлений, увеличилась рождаемость. Оборотной стороной этого оказались огромные очереди, введение талонов на водку, а затем — на сахар, главный ингредиент самогона.

Довольно скоро стало ясно: сокращение потребления легального алкоголя не означает, что люди стали меньше пить. Самогоноварение достигло небывалых масштабов. В дело также шли технические жидкости, одеколоны и аптечные настойки. В результате увеличилось число тяжелых отравлений. «Запрет породил не трезвость, а изобретательность», — иронизировали тогда в анекдотах.

Чувствительный удар кампания нанесла и по советской экономике. Доходы от продажи алкоголя традиционно составляли значительную часть бюджета. Их резкое сокращение совпало с падением цен на нефть и общим экономическим кризисом второй половины 1980-х годов. Выручка производителей нелегального алкоголя шла мимо казны. Государство оказалось в ситуации, когда социальный эффект еще не успел сыграть в плюс, а экономический ущерб был уже очевиден.

Кампания Горбачева делала ставку на административное давление, почти не затрагивая культурные и поведенческие причины пьянства. Алкоголь в СССР был способом ухода от реальности, которую государство не предлагало заменить ничем другим. Без изменения образа жизни, досуга и социальной среды запреты работали лишь до тех пор, пока сохранялась их жесткость.

К концу 1980-х антиалкогольная кампания была фактически свернута. Государство вернулось к прежней модели регулирования, а общество — к привычным практикам. Ни одна бутылка, убранная с полки указом, сама по себе не сделала общество трезвее. Запрет не уничтожил проблему, но наглядно показал пределы административного вмешательства в частную жизнь миллионов людей.