Они теряли родину, республику, национальность. В 1943–1944 годах их подвергали массовой депортации и репрессиям, огульно обвиняя в коллаборационизме и пособничестве вермахту. Спустя 12 лет калмыки были реабилитированы. Те, кто выжил в ссылках, стали возвращаться в родную, безумно жаркую летом и ветреную зимой, с виду неприветливую, но манящую величием калмыцкую степь. Многие сегодня, как и прежде, ведут жизнь степных пастухов.

Фото №1 - Фотопроект: покой и воля

Каждый день чабан Эрдни просыпается в 5:30 и гонит отару на три-пять километров в степь. Иногда он пасет овец верхом на коне, но чаще — на старом «Восходе» или на видавшей виды «Ладе-99». Между рейсами к стаду занимается работой по хозяйству, но нередко остается на весь день в степи, где на сотни километров ни дерева, ни куста — лишь прозрачная звенящая тишина.

Фото №2 - Фотопроект: покой и воля

Открыл дверь из прихожей — степь как на ладони до самого горизонта. Орлана или волка за километр увидеть можно. Ощущение первозданности и безграничной свободы дает ответ на вопрос, почему калмыки приняли философски сложный буддизм. И как его не принять, если ты целыми днями постигаешь пустоту и волей-неволей медитируешь?

Фото №3 - Фотопроект: покой и воля

Каждая чабанская стоянка (их еще называют точками) кормит целую семью, а то и несколько. Вечером, попивая у кизячного костра соленый калмыцкий чай джомбу с бараньим жиром, Эрдни достает из чабанской сумки железный варган в виде степного тюльпана, и тогда древние звуки плывут в темноте над степью.

Фото №4 - Фотопроект: покой и воля

Эрдни Манджиев — потомственный чабан. После женитьбы и рождения двух дочерей и сына он построил дом в столице республики, Элисте. Но в конце концов вся семья перебралась в степной поселок Чилгир, поближе к стоянке, где Эрдни проводит все свое время. Сейчас чабану 37 лет, он отец четверых детей.

Фото №5 - Фотопроект: покой и воля

Часто в саманный домик на чабанской стоянке к Эрдни приезжает семья. Жена и дочери занимаются домашними делами, а единственный сын Церен к 10 годам уже умеет загонять стадо, свежевать туши баранов, управлять лошадью, мотоциклом и машиной.

Фотопроект: чабан

+2

Нехитрый набор чабана — советский мотоцикл да военный бинокль. В роли обзорной площадки выступает единственное в степи возвышенное место — крыша сарая. Что бы ни делал пастух, о чем бы ни мечтал, он всегда помнит об отаре. Зоркий калмыцкий глаз с периодичностью в час озирает великую степь.

Эрдни разделывает молодого барашка на ужин. Он всегда так поступает, когда приезжают гости. Люба, жена чабана, будет тушить мясо. «Это займет минут сорок, не больше, — говорит Эрдни. — В Москве вам продают пятилетних баранов, а то и старше, поэтому их мясо жесткое и долго готовится».

Чабанские точки стоят в пяти-десяти километрах друг от друга, и случайное смешение отар — явление нередкое. Вот и овцы Эрдни сбежали к соседским баранам. Пока чабаны отбивали овец от решительных и воинственно настроенных самцов, зачатия уже случились. Эрдни недоволен: около 40 овец окотятся на месяц раньше срока, когда степь еще будет покрываться инеем по ночам. Придется спасать ягнят от холода.

В степи не принято говорить о численности своей отары. Но, по визуальной оценке, овец у Эрдни очень много. Может, 800, а может, и вся тысяча. «Это мой банк, пусть еще и не очень прибыльный, — говорит чабан. — Надо, чтобы стадо росло, но пока не получается». Государственную субсидию Эрдни не дали. Справляется сам.

Фото №6 - Фотопроект: покой и воля

Важно следить, не разбилось ли стадо на группы, не отстали ли больные да хромые, и главное — нет ли поблизости хитрых степных волков. «Потеряешь отару — ищи ее потом по степи сутками напролет!» — сокрушается Эрдни. Но все не так драматично. Чабан ориентируется в бескрайней степи, как коренной москвич в столице. И где бы ни было стадо, как бы лихо ни разбилась отара на хаотичные группы, он всюду находит овец каким-то особым калмыцким чутьем.

Фото №7 - Фотопроект: покой и воля

Помимо овец, Эрдни разводит птицу: индюшек, кур, гусей. Десятилетний Церен и тут помогает отцу. Может и накормить птиц, может и зарубить гуся или курицу.

Фото №8 - Фотопроект: покой и воля

Молодые калмыки говорят: «Нас мало. Хочешь не хочешь, а надо оставаться в степи и больше рожать. А то вымрем совсем». Чабанская семья — традиционная и патриархальная. Многодетному отцу Эрдни повезло: у него в буквальном смысле есть те, кто в любой момент готов подать стакан джомбы.

Фотографии: Константин Чалабов

Материал опубликован в журнале «Вокруг света» № 5, май 2020