На центральной площади западногерманского города Ульма, у подножия огромного собора, чей шпиль взметнулся на сто шестьдесят метров, почти затерялась в человеческом муравейнике фигура невысокого мужчины. Длинная развевающаяся борода, черный цилиндр, мятые брюки, разбитые башмаки — он выглядел как бродячий музыкант прошлого столетия. Под стать ему и шарманка — расписной ящик с ручкой. Человек то подпрыгивает, то приплясывает и притом без устали крутит, крутит эту ручку...

В небольшой группе пассажиров я плелся по летному полю последним. Там, где кончался бетон, чернели, будто обугленные, стволы деревьев. Из сухой земли сиротливо торчали жухлые пучки травы. Сахельская зона Африки, почти Сахара... Пот со лба, с кончика носа падал в пыль. Серое двухэтажное здание аэропорта, маячившее в мареве, не манило, а пугало.

Едва выглянуло солнце, я был уже на ногах и наблюдал, как по центральной улице Брянска проезжала красочная процессия. Впереди на вороном коне гарцевал брянский уроженец Александр Пересвет, легендарный герой Куликовской битвы, за ним ехали дружинники в кольчугах и шлемах. Следом, позвякивая бубенчиками, лошади катили десять телег, убранных рушниками и лентами...

В одном из живописных уголков Прованса, под высокой отвесной скалой, прячется на дне грота темное неподвижное озерцо. Холодом веет от водной глади. Но неподвижность ее обманчива. В семи метрах ниже уровня озера из-под навала глыб вырывается на поверхность речка Сорг.

Перо аккуратно вычертило контуры острова, потом другого, третьего. Стоя рядом с Ильей Авраамовым, студентом и своим помощником, Михаил Васильевич Ломоносов следил за тем, как на листе бумаги понемногу проявляется карта: линия берега, очертания островов.

Началом моих разысканий послужила попавшаяся на глаза заметка в очень старой подшивке «Вокруг света» — за 1868 год. Она называлась «Выделка бумаги в Японии».

Вероятно, сабля князя Пожарского, а также палаш князя Скопина-Шуйского, что экспонируются в Государственном Историческом музее в Москве, знакомы многим еще с детских лет, с первых посещений музея. Но вряд ли кто-нибудь задумывался, как оказалось здесь легендарное оружие: кажется, оно было в этих стенах всегда, «вечно». А между тем судьба этих экспонатов необычна, подчас непонятна и загадочна. И загадочен прежде всего их путь в музей.

В 1865 году морской офицер и действительный член Русского географического общества Николай Шиллинг опубликовал в «Морском сборнике» большую статью под названием «Соображения о новом пути для открытий в Северном Полярном океане». В ней, основываясь на анализе морских течений, дрейфа льдов и маршрутов мореплавателей, «увлекаемых на сотни миль, часто против ветра, при тщетных усилиях экипажа», Шиллинг сделал смелое предположение о существовании неоткрытых земель в северной части Баренцева моря между Шпицбергеном и Новой Землей.

Родной язык Меда Кинга — английский; у него чистое литературное произношение, которое встречается далеко не у всех англичан. Во всяком случае, его отец, мелкий колониальный чиновник, так говорить не умел и в обществе джентльменов не был принят. Впрочем, путь в «приличное общество» отцу все равно был бы закрыт из-за жены, туземки из племени онге с острова Малый Андаман, где он отбывал службу.

Интерес к календарным приметам русского народа вспыхивает время от времени, хотя и довольно редко, чтобы затем быстро и надолго исчезнуть. Это вызвано тем, что отношение к народным приметам, как правило, скептическое: считается, что ничтожно мала практическая польза от них, ежели таковая вообще имеется.

Окончание. Начало в № 7.

Пасмурным декабрьским днем научно-поисковое судно «Одиссей» покинуло бухту Золотой Рог и вышло в Японское море. Залив Петра Великого встретил нас циклоном — море горбатилось волнами, свистел ветер, налетали снежные заряды...

Все началось с яйца — из самородного золота. Именно с него пошел прииск Серра Пелада — самый большой, как считают бразильцы, прииск в мире,— а потом и целый переворот в мировой торговле золотом.

На свой участок Анатолий Алексеевич Шацких добрался раненько — солнце едва поднялось над морем. После автобуса километра полтора топал прямиком по чахилам, голым глинистым склонам, по оврагам, сквозь шибляк продирался. Шибляк — это кустарничек да корявые деревца, где густо, а где пусто — ни лес, ни выгон... Потом не спеша обошел свой оставленный на горе террасер — желтый Т-130, проверил узлы, масло, попробовал ключом болты. Поглядел на море, на горы. Горы стояли нарядные, смотрели ясно. Липнувшего к ним многодневного тумана — как не бывало. На скалах — зеленые пятна: потемнее — тисы, посветлее — сосны.

«Арго» прекрасно перенес зиму. Правда, его пришлось подновить — этого требовали новые мифологические условия путешествия: в мае 1985 года мореход Северин должен был поднять парус, чтобы совершить второй этап своего «Путешествия героев» — повторить маршрут (насколько это возможно) легендарного хитроумного Одиссея.

13 июня 1782 года в порту Тринкомали можно было встретить все сливки местного общества. В далекую Англию уходило грузо-пассажирское судно Ост-Индской компании «Гросвенор», увозя на родину 150 пассажиров. В основном это были высокопоставленные чиновники и офицеры, закончившие здесь свой срок службы в колонии. Многие уезжали с семьями.

На территории, где более двух тысячелетий назад располагались раннерабовладельческие государства Вавилон и Ассирия, ныне находится Ирак - одно из значительных по площади государств Арабского Востока.

Шестые сутки наш корабль держит курс на северо-восток. Позади Владивосток, Сахалин и почти все Охотское море. Экспедиция идет в Пенжинскую губу. Резкий сентябрьский ветер треплет на верхних палубах брезентовые чехлы...      В недрах корабля, в каютах и лабораториях не кончается напряженная подготовительная работа. Гидрологи, географы и геологи, инженеры уточняют программы, собирают и опробуют приборы. Мы идем изучать приливы.

В Петербурге той поры проживало довольно много врачей-иностранцев, и каждый приезд их обычно сопровождался откровенной рекламной шумихой. Калиостро, напротив, вел себя весьма скромно. Совершая прогулки по городу, он с нескрываемым интересом присматривался к русским, к их обычаям и традициям.

Я держу в руке медаль с изображением портрета императрицы Екатерины И. На оборотной стороне надпись: «За полезные обществу труды» — и дата: «31 августа 1762 года». Единственное, что известно об этой медали, это краткая запись без ссылок на источник, что подобные награды «были пожалованы в 1762 году 12-и купцам, составлявшим мореходную на Камчатке компанию».

Много лет молчали французские ученые, которым еще в 1976 году поручили исследовать и «излечить» заболевшую мумию фараона Рамзеса II, поврежденную микрогрибками и гнилостными бактериями. Папирусы сообщают о Рамзесе II немало подробностей. Древнеегипетские летописцы не скупились и на воспроизведение пышных титулов обожествляемого владыки — «могущественный из могущественных», «великое Солнце великого Египта»...

В Голландии к дизайну относятся очень серьезно, причем именно на государственном уровне: все госструктуры имеют специальные подразделения, постоянно что-то заказывающие дизайнерам. Отчего так, откуда такие приоритеты? В Королевской академии искусств в Гааге, где готовятся, возможно, лучшие в мире кадры в области графического дизайна, отвечают на этот вопрос улыбкой.

Несмотря на распространение онкологических заболеваний, их точные первопричины не знают ни физиологи, ни анатомы, ни онкологи, ни вирусологи. Последние вели поиски возбудителей рака с конца XIX века. А что же сегодня? Есть ли у больных надежда?

За звонким географическим названием скрывается одно из самых примечательных исторических мест во всех Гималаях. Хунджерабский перевал — практически единственный путь, по которому можно добраться в знаменитую область Хунзу. Кому принадлежит эта земля?

Нанороботы работают в природе миллиарды лет. Вы никогда не задумывались, как всего из одной яйцеклетки вырастает человек? Что же касается нанотехнологий, созданных самим человеком, то они не менее удивительны: сегодня в промышленных масштабах производятся такие изделия, о которых не «подозревали» даже писатели-фантасты.