Новые французы

Хотя Франция давно заявляла о своих притязаниях на Майотту, первым французским президентом, встретившимся с местными жителями в мае 2001-го, стал Жак Ширак. Фото: CHARLES PLATIAU/REUTERS/VOSTOCK PHOTO

Остров Майотта недавно стал 101-м департаментом Франции. Местные смотрят на туристов как на неопасных инопланетян и как на источник доходов. А приезжие еще не до конца осознали, что аборигенов, говорящих на суахили и буши, надо называть французами

Давид и Каролин держат центр подводного плавания «Хэппи дайверс» на острове Майотта уже шесть лет. С тех пор как в 2007 году Майотту, кусочек Франции, зажатый между Мозамбиком и Мадагаскаром, соединили с Парижем прямым авиарейсом дважды в неделю, остров стал объектом повышенного внимания белокожих путешественников. Но, несмотря на приток туристов, здесь всего одна пиццерия на пять населенных пунктов, и работает она по сложному расписанию, завязанному на часы молитв, сиест, мусульманских праздников и подачи электричества.

Новые французы

Официальная статистика говорит, что большинство населения Майотты — более 60% — аборигены, представители народности маоре, но доверия этим данным нет. Здесь повсюду звучит гремучая смесь диалектов — это потому, говорят экспатрианты, что человек, остановленный на улице, в трех случаях из четырех окажется не местным — ведь на Майотту идет постоянный поток нелегальных эмигрантов с соседних Комор, особенно с Нджуани, где сильны сепаратистские настроения, и с Мадагаскара.

А вот процент переселенцев из метрополии гораздо легче поддается подсчету — он едва дотягивает до 4% населения. Из Франции сюда приезжают по большей части любители дикой природы и подводного плавания. К их услугам пять бунгало-отелей и одиннадцать дайвинг-центров; небольшая, но достаточная для пляжных каникул инфраструктура.

В ноябре 2010 года «счастливые дайверы» перебрались с пляжа Амбато севернее, в девственную лагуну М’лиха. С насиженного места их согнали зеленые водоросли: они буквально задушили местные кораллы, показывать ныряльщикам стало нечего. В лагуне М’лиха, вдоль крутого подводного утеса, обросшего пока еще живыми разноцветными кораллами, водятся мурены, скаты, большие черепахи, крылатки, а морские огурцы вымахивают размером с питона. Пользуясь африканской вседозволенностью, инструкторы разрешают погружения даже тем, кто не имеет медицинского сертификата для дайверов — документа, без которого в большинстве стран не разрешается погружение. Там фиксируются давление, сердцебиение, свертываемость крови, результаты анализов. Погружение без сертификата — неслыханное для Франции нарушение. Из трех импортированных из метрополии ценностей самая любимая здесь — Свобода. Вместе с дайверами плавает даже трехлетний сын Давида и Каролин, Лулу. В надувном оранжевом жилете, с яркой балластной палочкой нудл, ластами, маской и трубкой он сам похож на морскую черепашку.

Новые французы

Лулу вступает в школьный возраст, по французским законам образование дети начинают получать с трех лет. Белокожие дети, живущие на Майотте, ходят в специальные «школы ассоциаций» — закрытые учебные заведения, патронируемые какой-нибудь культурной организацией, часто католической церковью. С Равенством и Братством дела обстоят пока не так хорошо, как со Свободой, и вовсе не из-за снобизма белого меньшинства. Родители-переселенцы, смущаясь и отводя глаза, признаются: в местных школах их детям непросто, их — родители долго подбирают аккуратное слово — «обижают». В лицее (старшей школе) уже полегче, там расовые конфликты сглаживаются толерантностью, приобретенной в процессе обучения, а вот до того то и дело случаются конфликты: бойкие местные ребятишки толкаются сильнее.

Взрослым уроженцам Майотты в ходе «департаментизации» острова приходится проявлять лояльность и отказываться от многих некорректных с точки зрения западной цивилизации обычаев. Возраст разрешенного замужества подняли с 15 до 18 лет, запретили многоженство, а шариатское правосудие, вершимое религиозными судьями кади, заменили гражданским судом. Но, отучая от одних вредных привычек, Франция дает взамен другие. В 2012 году здесь планируется ввести главное завоевание республики — revenu de solidarité active (RSA), социальное пособие, обеспечивающее прожиточный минимум. В мае 2012 года отставные государственные деятели Комор (например, бывший посол во Франции, бывший министр иностранных дел, бывший министр обороны и другие влиятельные лица коморской политики) подписали открытое письмо свежее избранному президенту Франции Франсуа Олланду, в котором, кроме прочего, предостерегали его, что «Вливая в Майотту 800 миллионов евро ежегодно, Франция насаждает на ней искусственную экономику, не имеющую под собой никакого прочного основания для развития, и порождает социально-экономический дисбаланс между четырьмя островами архипелага». Маоре уже сейчас в 10 раз богаче своих соседей с других Коморских островов, и это притом, что пока прямые дотации получают только инвалиды и старики. А их на острове мало: 62% населения моложе 25 лет.

Но президенты редко отвечают на открытые письма, и Олланд не исключение.

Истоки сепаратизма

Размежевание трех Коморских островов и Майотты началось в XIX веке и было связано с появлением на последнем католической миссии. Пастор легализовал некоторые пережитки язычества и матриархата, чем снискал расположение многочисленных выходцев с Мадагаскара, населявших местные джунгли. Исламу, который, казалось, прочно обосновался на архипелаге с XII века, пришлось потесниться.

Воровство как спорт

Плечистый 25-летний француз Эрик Новаль работает в жандармерии, его и четырех сослуживцев командировали на Майотту с трехмесячной миссией поддержания порядка. Он инструктирует меня и группу своих соотечественников — мы только что сошли с самолета и бледноваты после десятичасового путешествия, плывем на барже от острова-аэропорта Дзаудзи в порт Мамудзу на так называемую Большую землю. От предостережений Новаля мы начинаем слегка волноваться. «Главное — ничего не оставляйте в машине. Даже сумку с купальником — непременно унесут. Ни в коем случае не запирайте двери и багажник, а еще лучше приоткрывайте окна, чтобы не было соблазна их разбить». Те машины, что принадлежали неразумным людям, не соблюдавшим эти правила, лежат на обочине через каждые 100 метров — с переломанными крыльями, раскрошенными стеклами и погнутыми колесными осями. Мы испуганно сверились с условиями аренды машины: включена ли в стоимость страховка или за нее надо будет доплачивать целое состояние?

В агентстве нам буквально рассмеялись в лицо: страховка от угона? На острове? Зачем? Достаточно соблюдать нехитрые правила безопасности — не закрывать, не оставлять, в общем, не провоцировать.

На Майотте кражи — от мелких пляжных до крупных со взломом — национальный спорт. Дома здесь обшиты железными решетками, словно птичьи клетки, — верный признак курортной недвижимости. На окнах каникулярной резиденции, доставшейся нам с семьей на 10 дней, решетки и вовсе каменные, чтобы не разогнуть, по верху бетонного забора торчат битые бутылки. Французы-переселенцы объясняют нам: уходя за продуктами, все ценное — компьютер, модем, кухонный комбайн — запирают в комнату-сейф, кладовку с бронированной дверью. Уезжая в отпуск, доплачивают смотрителю поселка, чтобы тот оставлял свет включенным на несколько часов вечером. Все равно опустевший дом грабят примерно спустя два-три дня после отъезда хозяев, и соседи вместе со смотрителем запечатывают входную дверь досками в знак «ваши здесь уже побывали».

Новые французы

Майотта в глазах европейцев — рай для дайверов и любителей природных красот. Жителей соседних Коморских островов она привлекает по другим причинам: тут гораздо более высокий уровень жизни. У берегов Майотты полиция регулярно отлавливает лодки с коморскими нелегальными эмигрантами. Фото: MARK POWER/MAGNUM PHOTOS/PHOTOGRAPHER.RU, PHILIPPE GIRAUD/CORBIS/FOTO SA

Поэтому экспатрианты, уезжающие в метрополию встречать Рождество, так рады гостям. Дальним родственникам, друзьям друзей, вообще незнакомым людям, променявшим Францию с ее рождественскими базарами и праздничной иллюминацией на майоттский сезон дождей. Лишь бы включали свет, хлопали дверями и оставляли сушиться полотенца на веранде — в общем, создавали потенциальным ворам иллюзию обитаемости. Преступность, растущую пропорционально повышению политического статуса острова, связывают с пришлыми, точнее, приплывшими, мозамбикцами, мадагаскарцами и гражданами соседних Коморских островов. Но списывать все на «понаехавших» несправедливо — местные тоже активно воруют.

Нам трудно понять, зачем маоре это делают. Они хозяева своих домов, построенных по шалашному принципу из листов кровельной нержавейки и хитро сплетенных пальмовых листьев, кормятся плодами огорода, за экзотическими фруктами ходят по утрам в ближайшие джунгли, как мы в супермаркет, и не платят налоги. В быту — на рынке, в магазине, в транспорте — они нейтрально доброжелательны с нами, как только можно быть доброжелательными с инопланетянами: улыбаются, рассматривают с любопытством, но в лишние разговоры не вступают. Поэтому нам остается только предполагать, по возможности оставаясь в рамках политкорректности. Скорее всего, воруют они не от безысходности, а из антропологического интереса. Содержимое домов экспатриантов, природа их нездешней жизни интригует местных жителей: проникнуть в «белый дом» так же увлекательно, как высадиться на Луну.

Франция за морем

С 1960 года, когда ООН приняла Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, Франция борется за свои имперские владения. Сейчас они называются заморскими департаментами, заморскими сообществами и территориальными единицами с особым статусом. Действительный статус этих территорий все меньше понятен мировому сообществу, поскольку границы самостоятельности заморских земель сильно варьируются. Например, на Гвиану и Реюньон можно въехать по шенгенской визе с особой пометкой, а во Французской Полинезии, Новой Каледонии и на островах Уоллис и Футуна потребуется не только отдельная виза, но и особая валюта, выпускаемая Францией специально для заморских владений — французский тихоокеанский франк. У Майотты своей валюты нет, а также нет даже собственного флага, но именно она своим примером обозначила возможные векторы развития: в течение 10– 20 лет бывшим колониям придется либо окончательно присоединиться к метрополиям, разделив тем самым их ценности и бюджетную политику, либо принципиально отмежеваться от них.

Новые французы

На Майотте за рыбой на ужин проще пойти в море, чем в супермаркет. Именно жизнь в единении с природой привлекает сюда европейских переселенцев. Фото: DEGAS JEAN-PIERRE/HEMIS/EAST NEWS

Белые африканцы

Фабрис Помаре, инструктор по спортивной стрельбе, всю жизнь прожил в Африке: родился в Марокко, учился в Алжире, работал в ЮАР, а теперь — уже не в первый раз — приехал с семьей на Майотту. «Обычно у экспатриантов двухгодичный контракт с возможностью однократного продления. Я приезжал дважды, а сейчас вернулся сюда после двухлетнего перерыва и «тяну» уже третий свой срок, готовясь к четвертому. Почти как ваш президент, — усмехается Фабрис в ответ на расспросы, как можно привыкнуть к такой жизни. — Очень быстро реакции на местные особенности становятся рефлекторными: на автомате запираешь дверь, выходя к соседям за солью, с утра натираешься солнцезащитным кремом, вечером опрыскиваешься спреем от насекомых — тут ведь малярия очень распространена, — спишь только под москитной сеткой, лечишься домашними средствами».

Фабрису в такой жизни все нравится: здесь не то что в городе, здесь все действия продиктованы природой. Главное и единственное богатство его дома — африканские скульптуры тотемных животных стоимостью от нескольких сотен до тысячи евро («хорошо, что маоре ничего не понимают в современном искусстве»). Он привык перемещаться по континенту, как улитка, и покупать новые вещи с расчетом, выдержит ли их его спина при переезде. Пока у него и его жены Натали хорошее здоровье, он не собирается расставаться с Африкой, даже несмотря на то, что четырнадцатилетняя дочка на следующий год переберется учиться в лицей в материковую Францию. Конечно, когда его крепкое тело охотника, рыбака и стрелка начнут одолевать болезни, придется смириться с идеей фермы где-нибудь в Лангедоке, потому что медицина в Африке — тяжелая и грустная тема.

Новые французы

Превращение маоре во французов сопровождалось не только народным ликованием, но и траурными мероприятиями. К таким последствиям осенью 2011-го привели стычки с полицией противников повышения стоимости жизни вследствие французского присутствия. Фото: EMMANUEL TUSEVO/AFP/EAST NEWS

Правила движения

Отсутствие дорожного кодекса очень заметно на Майотте, особенно в сравнении с Францией, царством светофоров и зебр. На узких дорогах нет тротуаров, что не мешает местным мальчишкам играть на обочине в футбол и кататься на велосипедах, коровам — пастись, женщинам — разводить костры для жарки кокосов. Машины тормозят в самых неожиданных местах, габаритные огни или аварийку никто никогда не включает.

Вдоль дорог днем и ночью стоят люди с тюками, канистрами, мелким рогатым скотом и детьми всех возрастов. Это местный вид автостопа — молчаливое заглядывание в глаза проезжающим водителям. Никто не салютует поднятой рукой, не бросается под колеса, не прячет попутчиков в кустах, не пишет таблички с пунктом назначения: на Майотте всего четыре дороги — окружная и три «перехвата», связывающие западный и восточный берег через равные промежутки джунглей. Кто-нибудь куда-нибудь да вывезет, главное — чтобы остановился.

Тама Риоджуни простояла на палящем послеобеденном солнце полтора часа: ее скарб — чемодан, два тюка и обернутая скотчем сумка-холодильник — пугает проезжающих водителей. Она едет из портового города Мамудзу домой в Буйуни , на север острова. «Автостоп здесь гораздо популярнее автобусов: они ходят редко и обычно переполнены, чтобы сесть в них, надо идти в порт Мамудзу на главную остановку. Мне легче постоять на обочине, чем тащиться туда со всем этим добром », — говорит она, довольная редкой удачей поймать любезных туристов, то есть нас. Иногда она ловит за 20 минут, иногда — за два часа. Обычное дело, издержки островной жизни. Здесь ведь никуда не торопятся и никогда не опаздывают.

Новые французы

По числу новорожденных детей больница в столице Майотты Мамудзу стоит на первом месте во всех французских статистических бюллетенях. Но большинство детей на Майотте рождены в семьях нелегальных беженцев с Коморских Островов. Фото: SOPHIE LAUTER/AFP/EAST NEWS

Несмотря на то что автостоп вроде бы самый распространенный способ передвижения на острове, недавно тут появилось такси — почти настоящее, только без счетчика. Добраться от аэропорта в порт, откуда отходит баржа на Большую землю, теоретически стоит 1,20 евро с человека, перемещение в пределах населенного пункта обходится в один евро, а поездки между городами — в пределах пяти евро. Это, конечно, специально для туристов, которые все время куда-то торопятся и не готовы часами стоять на обочине в ожидании попутки. Тама Риоджуни пожимает плечами: затея с такси кажется ей провальной — за последний год машин на острове существенно прибыло и время ожидания на обочине сократилось. А дальше она неожиданно рассказывает, что с недавних пор стала покупать в супермаркете крепкую дижонскую горчицу, которая стоит непозволительные 2,40 евро за банку и прежде была ей не по карману, но с тех пор как сестра мужа получает «какую-то там субсидию», они могут себе это позволить. Пробовали недавно всей семьей горчицу с жареными бананами — дети плевались, а мужчинам понравилось. Именно так, через вкус горчицы и запах выхлопных газов, она ощущает изменение своего гражданского статуса — из простой маоре она стала настоящей француженкой.

Новые французы

Нажмите для увеличения

Цена влияния

По оценке Ива Жего, бывшего госсекретаря французского правительства по вопросам заморских территорий, полное офранцуживание Майотты займет 20–25 лет и будет стоить бюджету метрополии 200 миллионов евро. Глядя на эти цифры, французы с материка недоумевают, почему среди них не провели референдум, хотят ли они принять Майотту в состав своей страны. Для государства остров тем не менее стратегически важен: военно-морские базы, расположенные на нем и на Реюньоне, обеспечивают контроль над западной частью Индийского океана и влияние на политику Мадагаскара, Комор, Сейшел и Маврикия.

Длинное замыкание

Еще одним следствием административной реформы стало то, что Майотту поразил типично французский недуг — забастовки. Он развился здесь со скоростью ветрянки в детском саду и принял гротескные формы. Есть всего одна профессия, забастовка представителей которой может парализовать жизнь всего острова. Это электрики. Они здесь наместники Бога на земле. В их власти редкие фонари на улицах, телевизоры с сериалами, к которым быстро пристрастились домовитые островитянки, но главное — кондиционеры, холодильники и все пять бензоколонок, что обеспечивают горючим растущий автопарк Майотты.

Еще некоторое время назад власть электрика не была столь абсолютна: местные жители в сумерках собирались у костров, рвали фрукты утром, чтобы съесть в течение дня, и мясо жарили сразу же после забоя коровы. Но с ростом покупательной способности маоре открыли для себя импортные продукты, плохо переносящие пятидесятиградусную жару.

Неприспособленные же экспатрианты, которые ленятся каждое утро ходить в джунгли за свежими фруктами и рыбачить до рассвета, чтобы иметь лосося к ужину, держат в доме два гигантских агрегата — холодильник и многокамерный морозильник, оба в полтора человеческих роста. В них хранится вся еда, даже мюсли — минусовая температура защищает не только от естественного разложения, но и от тропических насекомых. А внезапное отключение электричества на 15 часов в канун Нового года уничтожает немало праздничных ужинов.

Самое же неприятное следствие забастовки проявляется тогда, когда семьи экспатриантов возвращаются с новогодних каникул и, не зная о принципиальности электриков, готовят мясо, пережившее разморозку, прение и вновь глубокую заморозку. Африканская медицина, как мы помним, тяжелая и грустная тема. При этом хуже всех справляются с неудобствами, возникшими из-за протестных акций, именно белые переселенцы. Местные жители, приученные к капризам электричества во время тропических гроз, покупают вскладчину, несколькими домами или всей деревней, бесперебойные генераторы: они рычат и стрекочут в соседних дворах, пока мы без сна ворочаемся на влажных от пота простынях. Пережить летнюю майоттскую ночь без кондиционера белому человеку не под силу, а купить бесперебойный генератор не по средствам: если его не украдут через пару месяцев, то куда его девать во время переезда?

Экспатрианты мучаются и живут, уезжают и возвращаются обратно — снова сражаться с невыносимой жарой, тараканами размером с мышей, малярийными комарами, вооруженными ворами, доисторической медициной и пищевыми инфекциями.

«Это и есть настоящая жизнь: с утра выходить в море, чтобы добыть рыбу на ужин», — мечтательно говорит «белый африканец» Фабрис Помаре. Большая часть его месячного оклада инструктора уходит на оплату содержания двух кобыл в предместьях Парижа: дочка всерьез занимается конным спортом и уже побеждает в международных соревнованиях юниоров.

Новые французы

Хронология

История Майотты

1841 Султан Андрианцоли передает Майотту под опеку Франции в обмен на военную, финансовую помощь и обучение детей на Реюньоне за счет французской казны.
1886 Франция объединяет четыре Коморских острова, в том числе Майотту, в колонию, а через 26 лет присоединяет ее к Мадагаскару.
1946 Майотта в составе Комор меняет статус на «французскую заморскую территорию». В 1958-м, оставаясь французской, выходит из-под управления Комор.
1960 Принята Декларация ООН о предоставлении независимости колониальным странам и народам.
1974 На референдуме 99% жителей Нгазиджы, Нджуани и Мвали высказываются за отделение от Франции, а 63% жителей Майотты выражают желание остаться под властью метрополии.
1975 Генеральная Ассамблея ООН выступает с резолюцией, в которой требует уважать территориальную целостность Коморских Островов, куда входит и Майотта.
1976 На референдуме большинство жителей Майотты (99%) высказываются за присоединение острова к Франции в статусе особой территории. Франция налагает вето на резолюцию ООН 1975 года. ООН признает референдум 1976 года незаконным.
1979 Во Франции вступает в действие закон, по которому «Майотта является частью Французской Республики и не может быть лишена этого статуса без согласия на то местных жителей».
1982 ООН выступает с предложением вернуть Майотту Коморским Островам. Против только Франция (112 государств за, 22 воздержались).
2000 На референдуме 73% островитян выступает за продолжения сближения Майотты с метрополией.
2009 На референдуме 29 марта 95% выступают за превращение Майот ты в департамент Франции. Союз Коморских Островов с результатами референдума не согласен: явку избирателей они считают недостаточной, а волеизъявление — совершенным под давлением Франции.
2011 Майотта официально становится 101-м департаментом Франции, 5-м заморским.