Фото №1 - Морские громовержцы

Эпизод Трафальгарского сражения 21 октября 1805 года: упорно сражающийся французский флагман — 80-пушечный линейный корабль «Буцентавр» (слева) и британский 98-пушечный линейный корабль 2-го класса «Темерейр», добивающий противника (справа)

Когда-то военные флоты являли собой большие десантно-транспортные отряды, использовавшиеся преимущественно для перевозки морем сухопутных армий и снабжения их в дальних походах. И если корабли таких флотов вступали в противоборство, то просто становились борт о борт и решали дело рукопашными схватками. Однако с развитием морской артиллерии корабли все реже шли на абордаж и все чаще ограничивались огневым контактом.

Корабельное вооружение долгое время было представлено только образцами ближнего боя — тараном и различными механическими приспособлениями для разрушения весел, мачт, бортов и днища. Средства ведения сухопутной войны развивались более стремительно, и вскоре противоборствующие армии стали осыпать друг друга огромными камнями, булыжниками, бревнами, стрелами, выпущенными петроболами, баллистами и катапультами.

Стратеги того времени быстро оценили возможности разнообразных метательных машин и стали активно применять их и в борьбе с флотом противника: вначале массированный обстрел с установленных на берегу и на стенах крепостей орудий был призван воспрепятствовать высадке войск с кораблей на берег. Позже катапульты и баллисты стали ставить и на сами корабли — их огонь должен был удерживать флот врага на расстоянии, не давая ему приблизиться для тарана и абордажного боя. Так в 414—413 годах до н. э. при осаде афинянами Сиракуз метательные машины были применены и флотом против берега, а первый случай использования боевых метательных машин на кораблях в морском бою был документально зафиксирован в 406 году до н. э. в ходе Пелопоннесской войны.

Новый шаг в применении метательных машин в морском бою сделал Деметрий I Полиокрет (ок. 337—283 годов до н. э.) — македонский царь из династии Антигонидов. Именно он начал строить огромные боевые корабли, которые вооружал метательными машинами. Деметрий кардинально пересмотрел тактику морского боя, в которой тогда ставка делалась на скорость и маневренность, таранные удары и скоротечный абордажный бой. В битве возглавляемой им фригийской флотилии с флотом Птолемея I при Саламине Кипрском в 306 году до н. э. Деметрий, введя в строй свои «дредноуты», впервые добился победы в морском сражении только с помощью «артиллерии»: плавучие батареи — десять шестирядных и семь семирядных судов — не дали египетскому флоту выйти на таранный удар, оттеснили его к берегу и уничтожили. Численность египетской флотилии достигала нескольких сот кораблей. Уже после этой битвы Деметрий I построил несколько «левиафанов-катамаранов» с экипажем около 4000 человек каждый. На соединявшей корпуса катамаранов платформе умещалось большое количество метательных машин и солдат. После поражения Деметрия I его корабли-гиганты еще долгие годы «ходили по рукам», властвуя на просторах Средиземноморья и неся смерть и разрушения.

Примерно в это же время на смену триерам пришли более крупные корабли с боевыми площадками на носу и даже с целыми боевыми башнями, на которых устанавливались метательные машины — катапульты (или станковые луки). Для стрельбы из них использовались стрелы длиной 44—185 сантиметров и весом до 1,5 килограмма. Максимальная дальность стрельбы достигала 300—400 метров, но наиболее эффективно огонь велся на расстоянии до 150 метров. А в III веке до н. э. по указанию правителя Сиракуз был построен огромный 8-башенный корабль с мощной катапультой, метавшей большие ядра и огромные копья. Техническое оснащение этого корабля проводилось под непосредственным руководством знаменитого Архимеда.

Фото №2 - Морские громовержцы

Римский «скорпион» образца примерно 50 года до н. э. Древние римляне активно использовали подобные метательные машины на своих кораблях

Здравствуй, порох

С изобретением и распространением пороха корабли получили новое, очень мощное по тем временам вооружение. Первой «прописалась» на флоте бомбарда (от лат. bombus — «громовой» и ardere — «гореть»), представлявшая собой крупнокалиберное артиллерийское орудие с цилиндрическим каналом, конструктивно состоявшее из двух отдельных частей: ствола в виде толстой и гладкой внутри трубы одинаковой по всей длине толщины, имевшей составную структуру (продольные кованые железные полосы сваривались вместе в длину и скреплялись набитыми на них тяжелыми железными обручами, натянутыми в горячем виде), и каморы — небольшой трубы меньшего, чем ствол, диаметра, имевшей глухое дно.

Ствол крепился железными обручами к деревянной колоде, в задней части которой, позади ствола, имелось углубление для каморы. Порох закладывался в камору, после чего она закрывалась деревянной пробкой, а затем вставлялась передним концом в ствол. Причем во избежание прорыва пороховых газов соединение каморы и ствола замазывалось глиной. Снаряды — каменные ядра — вкладывались в ствол с казенной части. Интересно, что камням круглую форму придавали не обтесыванием, а за счет обматывания их веревками. Для того чтобы поджечь порох, в каморе сверху имелось отверстие, называвшееся запалом. Оно заполнялось порохом, поджигавшимся раскаленным железным прутом (в больших бомбардах) либо специальным фитилем (в малых бомбардах). Никаких прицелов, конечно, в этих орудиях еще не было.

Впрочем, моряки поначалу приняли новое оружие с неохотой — порох отсыревал в морских условиях и часто не воспламенялся. Приходилось дублировать «недоразвитую» пороховую артиллерию более надежной допороховой — метательными машинами, которые после установки металлических пружинных механизмов стали стрелять намного дальше. «Золотой период» корабельных бомбард пришелся на XIV—XV века, когда флоты состояли преимущественно из галер и парусных неуклюжих нефов: чаще всего бомбарды ставили на носу корабля, а с 1493 года из них стали стрелять уже чугунными ядрами. Вооружение типовой галеры того времени включало три-пять орудий на носу — в середине стояло 36-фунтовое орудие, а по бокам и сзади — два 8-фунтовых и пара 4-фунтовых. Дополнительно на галере находились еще и камнеметы для метания на близкой дистанции камней весом 13,6—36,3 килограмма — пороховая артиллерия была еще не слишком надежна и давала «осечки», что в ближнем бою могло сослужить плохую службу.

Техническая революция

В конце XV — начале XVI века, с одной стороны, начался быстрый рост производительных сил в Нидерландах , Англии и Франции , а с другой — в активную фазу вошел процесс создания крупных колониальных империй. В «большую игру» сначала включились Испания и Португалия , а затем и те же Франция, Англия и Нидерланды, что привело к постепенному усилению роли военного флота в обеспечении национальных интересов государства, в том числе связанных с нарушением торгового мореплавания противника и обороной своих морских путей и побережья.

Усовершенствование техники металлургического производства позволило улучшить качество отливки орудий. Бронза и чугун заменили железо, из которого раньше делали бомбарды. Появилась возможность уменьшить вес орудий и улучшить их баллистические свойства. Наибольших успехов в развитии артиллерии в конце XV — начале XVI века добились французы, которые изменили саму конструкцию орудия и стали отливать ствол цельным, отказавшись от его подвижной казенной части. Появились примитивные прицельные приспособления и клиновые устройства для изменения угла возвышения орудийного ствола.

Фото №3 - Морские громовержцы

Передвижная палубная бомбарда-мортира. Моряки плохо приняли первые бомбарды, но впоследствии широкое распространение на кораблях получили бомбарды-мортиры

Большое значение имела отливка чугунных ядер, заменивших каменные. Применение чугунного ядра позволило увеличить длину ствола до 20 калибров. Возросли масса боеприпаса и скорость его полета. К середине XVI века повысилось и качество пороха: вместо неудобной и даже опасной мякоти, прилипавшей к стенкам канала ствола, его стали изготавливать в виде зерен, что позволило улучшить баллистические качества орудий и перейти к новым, более совершенным конструкциям артиллерийских стволов. Все это привело к оптимизации баллистических свойств орудий и эффективности стрельбы. В обращение вошли также зажигательные и разрывные чугунные ядра.

Корабельная артиллерия начала играть все более заметную роль и в войне на приморских направлениях. Так, исход Гравелинского сражения 13 июля 1558 года, произошедшего между французской (маршал де Терма) и испанской (граф Эгмонт) армиями на побережье Па-де-Кале, во многом был предрешен неожиданным появлением 10 английских кораблей. Артиллерийский удар с моря внес смятение в ряды мужественно дравшихся французов, которые не выдержали последовавшей атаки и обратились в бегство.

Но классическим примером успешного и массового применения артиллерии в морском бою является, безусловно, сражение у Лепанто (средневековое название города Нафтактос, Греция ) в заливе Патраикос между турецким гребным флотом (276 галер и галиотов) и соединенным флотом Священной лиги в составе Венеции , Ватикана , Генуи, Испании, Мальты , Сицилии и других (199 галер и 6 галеасов). Это случилось 7 октября 1571 года. Лига применила тогда свое «чудо-оружие» — плавучие батареи, галеасы, чем в первые же минуты боя повергла турок в замешательство.

Парусно-гребной галеас (от итальянского galeazza — «большая галера»), ставший промежуточным типом военного корабля между гребной галерой и испанским парусным кораблем — галеоном, появился в результате стремительного развития артиллерии. Как только последняя стала приобретать серьезное значение на сухопутных полях сражений, венецианские корабелы сообразили создать и мощные плавучие батареи.

Увеличить численность артиллерии на легких галерах или установить на них орудия более тяжелого калибра было невозможно. Поэтому и начали строить, сохранив насколько было возможно прежний чертеж (но изменив пропорции), более длинные, широкие и высокие, а вследствие того и гораздо более тяжелые корабли (водоизмещением в 800—1000 тонн) с высокими баком и шканцами и с бойницами для стрельбы из аркебуз. Длина таких кораблей возросла до 57 метров при отношении длины к ширине 6:1. Галеасы были намного неповоротливее галер, двигались большей частью под парусами и только в бою шли на веслах.

Вооружение галеаса было распределено на носу и корме, причем нос вооружали больше: самое сильное орудие, 50—80-фунтовое, стояло именно там, оно откатывалось до самой фок-мачты, для чего посередине палубы был оставлен свободный проход. Позже на галеасах ставили до 10 тяжелых носовых орудий (в два яруса) и 8 кормовых, даже между гребцами устанавливалось множество легких пушек, так что общее число орудий доходило до 72. В сражении у Лепанто артиллерийское вооружение галеасов настолько превосходило вооружение галер, что командир каждого галеаса обязывался вести бой с пятью галерами. Отныне главным в морском бою становилось уничтожение корабля противника с помощью корабельной артиллерии или же нанесение ему сильных повреждений и только после этого взятие на абордаж.

Фото №4 - Морские громовержцы

Одна из первых использовавшихся на кораблях бомбард. Камора выполнена съемной: после снаряжания ее порохом она вкладывалась в деревянную колоду, а соединение каморы со стволом обмазывалось глиной

Артиллерия Ивана Грозного

В России попытки использовать корабельную артиллерию предпринимались еще в допетровскую эпоху.

Так, Летопись Авраамки сообщает о сражении в 1447 году на реке Нарова между ливонцами и новгородцами, в котором обеими сторонами была применена корабельная артиллерия. В 1911 году из реки подняли железное кованое казнозарядное орудие, датированное серединой ХV века и относящееся к распространенному в то время типу казнозарядных орудий со сменными зарядными каморами. Калибр орудия — 43 миллиметра (или 3/4 гривенки), длина — 112 сантиметров, вес — 34 килограмма. Ствол выполнен в виде железной трубы, внешняя поверхность которой была усилена наваренными кольцами. В казенной части крепилась железная рама для установки зарядной каморы, а металлический дугообразный запорный клин соединялся с орудием цепочкой. Зарядная камора — цилиндрическая, кованая, в передней части немного сужалась на конус, а в задней ее части располагалось запальное отверстие. Тело орудия при помощи железных обручей с гвоздями было закреплено в деревянной колоде длиной 226 миллиметров, причем в средней части колоды находилось поперечное отверстие для съемной цапфы. Скорее всего, именно оно и было применено здесь в 1447 году.

Первый же настоящий боевой корабль, вооруженный артиллерией, появился на Руси еще в правление Ивана Грозного во время борьбы с Ливонией за побережье Балтийского моря. Именно тогда московский царь решил создать наемный каперский флот, задачей которого стала защита нарвского торгового пути и борьба с вражеской морской торговлей.

В начале 1570 года, за год до знаменитого сражения у Лепанто, царь Иван IV выдал датчанину Карстену Роде «жалованную грамоту» на организацию каперской флотилии. Первое судно новоявленный флотоводец вооружил тремя литыми чугунными пушками, десятью пушками малого калибра — «барсами», а также восемью мелкими дробовыми пушками, называвшимися пищалями. Действия корабля были настолько успешными, что вскоре Роде располагал уже тремя вооруженными судами (с 33 пушками), а к началу августа 1570 года он смог захватить 17 неприятельских торговых судов. Однако неудачная попытка взять Ревель послужила причиной распада каперского флота московского царя — кораблям просто негде было базироваться.

Век паруса

Так принято называть период с 1571 по 1863 год — время, когда большие, хорошо вооруженные многочисленной артиллерией парусные корабли безраздельно властвовали над морскими просторами. Соответственно, для этого периода была разработана своя уникальная военно-морская тактика — тактика парусного флота. Но для ее создания адмиралам потребовалось довольно много времени.

Как писал в своем знаменитом труде «История войн на море» Альфред Штенцель, основную причину такого положения дел следовало бы искать «в главном оружии корабля, в артиллерии, которая тогда еще была очень несовершенна: о бое на дальних расстояниях в середине XVII столетия не могло быть и речи. Флоты сходились как можно ближе, чтобы быть в состоянии драться». Адмиралы были вынуждены сводить свои эскадры вплотную, и корабли, быстро обменявшись орудийными залпами, в конечном итоге все равно «сваливались» в абордажные схватки уже на первом этапе боя. Во всех морских странах появился даже устойчивый термин «свалка», вошедший в труды военных теоретиков и в наставления по военно-морским флотам.

Но постепенно суда и их артиллерийское вооружение приводились к единообразию, стандартизировались. Это упрощало и их производство, и снабжение флотов боевыми и иными припасами. Англичане первыми стали строить боевые корабли исходя из их предназначения для решения отдельных тактических заданий, например, линейные корабли — для артиллерийского боя в кильватерной колонне. Они же первыми ввели массово на флоте трехдечные (трехпалубные) линейные корабли, вооруженные очень мощными крупнокалиберными пушками, стоявшими на нижней батарейной палубе и наносившими сильные повреждения. В первом же бою очередной англо-голландской войны трехдечные гиганты британцев продемонстрировали свою огромную разрушительную силу — их преимущества в сомкнутом строю стали очевидны после первых же залпов.

Количество орудий на кораблях стало постоянно увеличиваться. Так, в 1610 году в боевой состав британского флота входит 64-пушечный флагман «Принс Ройял», имевший длину 35 метров и водоизмещение 1400 тонн, построенный в Вулвиче выдающимся инженером-кораблестроителем того времени Финеасом Петтом. Корабль считался родоначальником нового класса — парусных линейных кораблей. Французы в 1635 году под руководством корабельного мастера Ш. Морье построили 72-пушечный галеон «Ла Корона» водоизмещением 2100 тонн и длиной 50,7 метра. Он на протяжении почти 200 лет оставался эталоном большого парусного боевого корабля. А еще через три года британский флот получил своего «левиафана» — 104-пушечный линейный корабль «Соверин оф Сиз», построенный корабелом Питером Петтом и после полувека исправной службы сгоревший дотла в 1696 году от забытой кем-то простой восковой свечи. Французы построили аналогичный, первый в своем флоте трехдечный линейный корабль только в 1670 году. Им стал 70-пушечный «Солей Ройяль», созданный уже на основе первых технических правил, введенных Адмиралтейством Франции. Кстати, тот же Петт построил для английских моряков в 1646 году новый 32-пушечный «Констант Уорвик» — первый корабль класса «фрегат», предназначенный для ведения разведки и защиты морских торговых путей. И, наконец, в 1690 году на воду спустился британский 112-пушечный линейный корабль 1-го ранга «Ройяль Луи», долгое время считавшийся лучшим кораблем в своем классе — корабль водоизмещением 2130 тонн прослужил на флоте более 90 лет (!). Для сравнения: в России в начале следующего века был построен самый крупный боевой корабль в 64 пушки — линкор «Ингерманланд», флагман Петра Великого в годы Северной войны.

Фото №5 - Морские громовержцы

Схема установки каронады на верхней батарейной палубе британского боевого корабля. Конец XVIII — начало XIX века:

1 — каронада, 2 — трос для открытия пушечного порта, 3 — крышка пушечного порта, 4 — крепление рымов для тросов, 5 — трос, закрывающий пушечный порт, 6 — ворот для наведения каронады на цель по высоте, 7 — ползунковый станок, 8 и 9 — пушечные тали, 10 — брюк (британский вариант), 11 — крепление орудия к станку (проушина и вставленная в нее ось)

Горим, братцы!

Наряду с совершенствованием тактики и орудий шло развитие и боеприпасов корабельной артиллерии. В XVII веке широкое применение на флотах получили разрывные и зажигательные снаряды, состоявшие из двух стянутых болтами полусфер, наполняемых либо взрывчатым веществом, либо же веществом горючим, дающим при разрыве много огня, дыма и смрада. Зажигательные снаряды — брандскугели — заменили собой на флоте каленые ядра, применение которых было сопряжено с большим количеством проблем. В России, кстати, каленые ядра применялись еще задолго до времен Ивана Грозного — их называли «расженые».

Новые боеприпасы оказались в морском бою очень эффективны — они наносили деревянным кораблям колоссальные повреждения и буквально «косили» экипажи и морскую пехоту на палубах. Это вызвало даже стремление запретить такое «негуманное» оружие — намного раньше желания запретить применение противопехотных мин в наше время.

Впервые разрывные снаряды — бомбы — были применены русскими артиллеристами в 1696 году при взятии турецкой крепости Азов. Стрельба бомбами производилась из коротких орудий. Из длинных — делать это было трудно: оружейники еще не умели изготавливать прочные полые снаряды, пригодные для стрельбы из длинноствольных орудий. Результат — малая дальность стрельбы такими боеприпасами.

Однако в 1756 году в России артиллерийские офицеры М.В. Данилов и М.Г. Мартынов изобретают новое орудие гаубичного типа, названное «единорогом», способное стрелять любыми снарядами: бомбами, ядрами, картечью, брандскугелями и «светящимися» боеприпасами. Уже в следующем году русская армия получила пять вариантов «единорогов», а вскоре они появились и на флоте. Высокие качества нового орудия достигались за счет выгодной длины ствола (промежуточный вариант между длинными корабельными пушками длиной 18—25 калибров и гаубицами длиной 6—8 калибров) и каморы конической формы.

Интересен случай, произошедший во время Гогландского сражения 6 июля 1788 года между русским и шведским флотами в ходе Русско-шведской войны 1788—1790 годов. Русские комендоры буквально «засыпали» шведские корабли пустотелыми снарядами, наполненными горючим веществом — следы от таких боеприпасов шведы нашли даже на шканцах своего флагманского корабля, откуда руководил сражением генерал-адмирал герцог Карл Зюдерманландский.

Шведы же, потерпев в бою поражение и укрывшись в Свеаборге, через парламентеров указали адмиралу Самуилу Карловичу Грейгу на то, что «такие снаряды уже не употребляются цивилизованными народами». Командующий русской эскадрой вежливо ответил через посланца, что стрельба зажигательными снарядами была произведена с его кораблей только после того, как сами шведы начали стрелять такими же боеприпасами. В качестве доказательства Грейг передал шведскому командованию такой найденный его подчиненными шведский снаряд, снабженный железным крючком. Шведы этим не удовлетворились и в ответ заявили, что снаряд этот — русский, поскольку такие же были найдены ими на захваченном русском линейном корабле. Сами шведы предположили, впрочем, что это были гранаты, предназначенные для действия против турок (незадолго перед этим в Чесменском сражении русская эскадра, используя преимущественно брандскугели, сожгла дотла мощный турецкий флот; кстати, командовал русскими тогда тоже С.К. Грейг), но все равно «обиделись» на «коварных русских». Как тут не вспомнить поговорку: после драки кулаками не машут.

Кстати, в той войне шведы попытались ввести малокалиберные орудия нового типа (не более 3-фунтового калибра), устанавливавшиеся на палубе на вертикальную ось, которые на флоте не прижились. Так как они предназначались для боя на близкой дистанции, то в них в качестве снарядов применялись картечь или камни. А разработаны они были специально для так называемых «шхерных» кораблей, использовавшихся для действия в мелководных прибрежных районах. Ставились они обычно на полубаке, над носовыми орудиями, или же на полуюте.

Фото №6 - Морские громовержцы

Русский «единорог» однофунтового калиб ра (диаметр ствола — 50,8 мм), установленный на корабельном станке. Ствол отлит в 1843 году и украшен традиционным изображением мифического единорога

Пушечные порты и артиллерийские палубы

Одним из главных посылов к дальнейшему совершенствованию корабельной артиллерии стало изобретение такой на первый взгляд простой конструкции, как пушечный порт. Казалось бы, чего проще — проруби в борту корабля дыру и сделай к ней поднимающуюся крышку. Однако появились первые пушечные порты только около 1500 года.

Есть и предполагаемый автор изобретения — французский кораблестроитель Дешарж из Бреста. Считается, что именно он впервые применил такую конструкцию на большом военном корабле «Шарент», построенном в годы правления Людовика XII. Причем корабль имел, кроме малых пушек, еще и 14 больших орудий, установленных на мощных колесных лафетах. Вскоре к нему присоединился однотипный корабль, названный «Ла Кордельер».

Пушечный (орудийный) порт — это отверстие, имевшее квадратную (или близкую к таковой) форму и вырубавшееся в бортах кораблей, а также в носовой и кормовой частях. В последние обычно ставили орудия, снятые с ближних бортовых портов той же артиллерийской палубы. Делали пушечные порты и в фальшборте — для стрельбы из орудий, размещаемых на верхней, открытой, палубе, но в этом случае они могли быть без крышек и именовались полупортами.

Порты наглухо закрывались крышками, которые изготавливались из толстых досок, обшивавшихся поперечно более тонкими. Каждая крышка подвешивалась на шарнирах, располагавшихся в верхней ее части, и открывалась изнутри при помощи тросов, концы которых закреплялись в рымах на внешней ее стороне. Закрывалась же крышка при помощи других тросов, прикрепленных к рымам на ее внутренней стороне.

Размеры портов и расстояние между соседними портами на одной артиллерийской палубе определялись исходя из диаметра ядра: обычно ширина порта равнялась примерно 6 диаметрам ядра, а расстояние между осями соседних портов — порядка 20—25 диаметров оного. Естественно, что расстояние между портами зависело от калибра самых больших орудий, расположенных на нижней палубе. Пушечные порты на остальных артиллерийских палубах делали, условно говоря, в шахматном порядке.

Отныне на кораблях стали сооружать специальные артиллерийские палубы, получившие название «дек» (от английского deck — «палуба»). Соответственно, корабли с несколькими артиллерийскими палубами стали именоваться двух- и трехдечными. Причем верхняя, открытая, палуба, на которой устанавливались орудия так называемой открытой батареи, в расчет не бралась. Таким образом, двухдечный боевой корабль — это корабль, имевший две артиллерийские палубы, расположенные ниже верхней палубы.

Каждая артиллерийская палуба носила свое собственное название: самая нижняя именовалась гондек (она была на всех без исключения боевых кораблях), над ней снизу вверх шли мидельдек и опердек и только затем уже открытая палуба. На двухдечном корабле отсутствовал опердек, а на фрегатах, корветах и бригах уже не было ни мидельдека, ни опердека. Кроме того, в отличие от фрегата, на более «мелких» корветах и бригах уже не было и орлопдека (самая нижняя палуба на больших кораблях, над трюмом) и расположенного на нем кубрика — помещения, где на ночь развешивались подвесные койки и отдыхала команда.

Фото №7 - Морские громовержцы

Виды боеприпасов артиллерии парусного флота:

1. бомба 2. картечный заряд (в корпусе) раннего типа для обычных пушек 3. сверху вниз: книппель с цепью, книппель со стержнем, картечный заряд с вязаной картечью для стрельбы из длинноствольных орудий (на Западе использовался термин «виноградный выстрел») 4. сверху вниз: «ножницы», использовавшиеся для нанесения более сильного ущерба такелажу, палубным конструкциям и личному составу, а также еще одна разновидность книппеля — после выстрела стержни, связанные кольцом, раскрывались, разводя две половинки полого ядра в стороны 5. цепной заряд

Убойная каронада

К началу XVIII века корабельные пушки, стрелявшие большей частью обычными ядрами или небольшими зарядами картечи, уже не могли наносить сильного вреда крупным боевым кораблям, отличавшимся большим водоизмещением, крепкими и толстыми бортами и надстройками. Кроме того, постоянное стремление добиться увеличения дальности стрельбы и массы снаряда (ядра) привело к тому, что вес и размеры корабельных орудий оказались просто гигантскими — их становилось все труднее наводить и заряжать. В итоге ухудшились и другие важные составляющие успешного морского боя — скорострельность орудий и точность их стрельбы. А уж стрельба разрывными (зажигательными) боеприпасами (бомбами) из таких орудий вообще была невозможной либо малоэффективной и небезопасной.

Оценив ситуацию, британский генерал-лейтенант Роберт Мелвилл в 1759 году предложил идею более легкого, но более крупнокалиберного корабельного орудия. Идея вызвала интерес у военных и промышленников, и в 1769—1779 годах на заводе «Каррон» (Фолкирк, Шотландия) под руководством инженера Чарлза Гаскойна была осуществлена окончательная разработка и изготовлены первые, как сейчас говорят — опытные, образцы нового орудия, получившего сначала названия мелвиллада и гасконада и только потом — каронада.

Конструктивно каронада представляла собой короткоствольное чугунное (затем бронзовое) тонкостенное орудие калибром 12, 18, 24, 32, 42, 68 и даже 96 фунтов, имевшее пороховую камору меньшего диаметра, а потому заряжавшееся небольшим количеством пороха. Именно поэтому скорость полета ядра была невысокой — обычное ядро наносило ущерб не за счет скорости, а благодаря своему большому калибру и массе. Зато новое орудие было относительно легким: например, 32-фунтовая каронада весила менее тонны. А обычная пушка такого калибра весила более трех тонн. Такая каронада была даже легче 12-фунтовой обычной пушки. Она могла стрелять ядрами, бомбами и целым рядом других боеприпасов.

Именно в большом калибре и вариативности в вопросе боеприпасов состояли главные преимущества каронады, оказавшие влияние на характер и цели морского боя. Ведь в тот период абордаж все еще оставался основным средством быстрого и окончательного вывода из строя кораблей противника, особенно крупных. Обстреливать друг друга ядрами, даже калеными, можно было долго и все равно не добиться результата.

Наиболее показателен здесь пример русского линейного корабля «Азов» (капитан 1-го ранга М.П. Лазарев), который в Наваринском сражении 1827 года получил 153 пробоины в корпусе от использовавшихся в турецком флоте обычных ядер, но сохранил способность вести бой и за три часа пустил своей артиллерией на дно бухты два фрегата и корвет, заставил выброситься на мель 80-пушечный линейный корабль и еще один — флагман противника — уничтожил вместе с англичанами. Причем семь пробоин корабль получил в подводной части.

Огонь же с близкой дистанции из крупнокалиберных каронад с применением бомб и других боеприпасов позволял быстро вывести вражеский корабль из строя, принудить его спустить флаг или вовсе уничтожить его. Особенно сильный эффект был от использования бомб и картечных зарядов: в легендарном Трафальгарском сражении с линейного корабля «Виктори» (под флагом вице-адмирала Горацио Нельсона), стремительно прорезавшего линию эскадры противника, по французскому флагману «Буцентавр» был дан залп из двух установленных на полубаке 68-фунтовых каронад. Стрельба выполнялась картечными зарядами через кормовые окна французского линейного корабля — по корме и батарейной палубе. Каждый заряд включал 500 мушкетных пуль, которые буквально изрешетили все на своем пути. Было убито 197 человек и еще 85 ранены, в том числе и командир корабля Жан-Жак Маженди. Этот залп из двух каронад нанес экипажу невосполнимые потери и нарушил его строй, после чего, повоевав еще три часа, флагман вице-адмирал Пьер Вильнев сдался английским морским пехотинцам с «Конкэрора».

Бомба же большого калибра, разрывающаяся внутри корабля, наносила огромный ущерб корабельным конструкциям и разрывала находившихся там моряков. Кроме того, огонь быстро вызывал детонацию пороховых зарядов на артиллерийских палубах и зачастую в корабельных погребах. Да и обычное ядро, выпущенное из каронады, благодаря относительно малой скорости полета на коротких дистанциях буквально проламывало борт неприятельского корабля и даже расшатывало сам корабельный набор.

Крепление каронад на кораблях было несколько отличным: их устанавливали на ползунковых станках, а не на колесных. А наведение каронады на цель осуществлялось вращением воротка, как в полевой артиллерии (не с помощью деревянного клина, как у обычных корабельных пушек). Каронада крепилась к станку при помощи проушины (внизу ствола) и вставленной в нее оси, а не с помощью цапф, расположенных по бокам обычной пушки.

В первых же боях орудия наглядно продемонстрировали свои преимущества. Их эффективность настолько впечатлила адмиралов, что в Европе началась, можно сказать, гонка вооружений. Английский флот стал «первопроходцем» — каронада там стала применяться уже в 1779 году. Она получила эффектное прозвище smasher — что-то вроде «уничтожитель» или «сметающая все на своем пути». Новое орудие стало настолько модным, что появились корабли, артиллерийское вооружение которых состояло только из каронад; таким стал британский 56-пушечный линейный корабль «Глэттон».

Русский флот принял ее на вооружение в 1787 году — сначала это были образцы английского производства, но затем на флот пришли уже российские каронады, изготовленные непосредственно самим разработчиком — Чарлзом Гаскойном. Получив указание императрицы Екатерины II, российские дипломаты сделали все возможное для того, чтобы переманить шотландца на работу в Россию, где он с 1786 по 1806 год возглавлял производство на Александровском пушечнолитейном заводе в Петрозаводске; тамошние каронады маркировались словами «Гаскойн» и «Алекс. Звд.», имели номер орудия и год выпуска.

С вооружения каронаду стали снимать только в середине XIX века. Например, англичане сделали это только в 1850 году — после введения на флоте стальных орудий системы Уильяма Джорджа Армстронга. Наступала эра броненосных кораблей и нарезных орудий.

Продолжение следует. Начало в № 9 , 10

Иллюстрации Михаила Дмитриева