Марокканский Валливуд: в жизни как в кино

В «кинематографический» регион Марокко прорываюсь с большим трудом. Дорога из Марракеша в этот район, где находится старинная берберская крепость Айт-Бен-Хадду и город Варзазат, который называют африканским Голливудом, проходит через высокогорный перевал Атласского хребта. Накануне атлантический циклон высыпал многолетнюю норму снега, и проезд на некоторое время был закрыт.

Из окна автомобиля я наблюдаю, как арабы и берберы выскакивают из машин, практически перекрывая движение, и с восторгом осваивают зимние игры народов Севера. Кидаются друг в друга снегом, забывая лепить его в комья, сгребают кучки, пытаясь сделать снеговика, и просто валяются на снегу. Зрелище, которое меньше всего ожидаешь увидеть в африканской стране, кажется сценой из артхаусного кино.

Марокко — страна-хамелеон: за пару часов пути она превращается из декораций для натурных съемок древнего Иерусалима в пейзаж из фильма о пиратах или вымышленный город из фэнтези-сериала «Игра престолов». Древние легенды переплетаются здесь с голливудскими сюжетами, а местные жители всегда готовы на время стать римскими легионерами и средневековыми рыцарями. Кино здесь — не просто индустрия, а часть культурного ландшафта, в котором реальность теряет четкие границы.

Варзазат: африканский Голливуд

«Нигде юноши так не ждут, когда у них начнет расти борода, как в Варзазате. Ведь появится шанс пройти кастинг и стать всемирно известным актером в роли третьего воина в пятом ряду массовки. Слава и парни — ничего не меняется за тысячи лет», — смеется Ибрагим, мой гид по Варзазату.

Мы стоим перед двумя облупленными фигурами стражей древнеегипетской пирамиды, готовясь нырнуть в лабиринт темниц, дворцов и интерьеров. Вблизи они выглядят основательно потрепанными, но магия важнейшего из искусств превращает реквизит в оазис кинематографической реальности.

«Иногда я думаю, что кино придумали джинны, а не люди, — говорит Ибрагим. — Они довольно искусны в обмане и любят пошалить». В Марокко считают, что джинна можно встретить буквально везде, они иногда оборачиваются кошками, а порой путают дороги. Несколько раз и нам повезло встретить такое: лавки в старых кварталах будто появлялись и исчезали в древних стенах, ни местные жители, ни карты не могли помочь.

«Чтобы распознать джинна, — продолжает гид, — надо помазать ему лоб горячей бычьей кровью». В ответ на мой вопросительный взгляд он разводит руками: «Не подготовился». Приходится верить на слово, что человек.

Варзазат в переводе с берберского означает «без шума». В середине XX века режиссеры Дэвид Лин, работавший над фильмом «Лоуренс Аравийский», и Альфред Хичкок, перенесший в Марокко действие ремейка собственного фильма «Человек, который слишком много знал», открыли для себя и для всей киноиндустрии регион с готовым набором декораций для натурных съемок. Живописные оазисы, широкие долины рек, снежные вершины Атласа и пустынные дюны Сахары мелькают на многих кадрах известных фильмов.

В 1983 году предприниматель Мохаммед Белгми основал в Варзазате Atlas Corporation Studios. Вторая крупная студия, CLA Studios, открылась в 2004 году. Они — сердце «Валливуда» (так местные жители называют город). Эти фабрики кинопроизводства, расположенные на гигантских территориях, стали локомотивом местной экономики. За последнее десятилетие только американские инвестиции в киноиндустрию юга Марокко составили около 300 миллионов долларов.

Масштаб кинопроизводства поражает. Например, в фильме «Шпионские игры» Тони Скотта, по мнению Ибрагима, в массовых сценах участвовали около ста тысяч марокканцев. Иногда на помощь киношникам приходит армия, у военных даже есть специальная должность — «снабженец киностудий».

Декорации в Варзазате живут своей жизнью. После съемок их не разбирают, продолжая использовать для других фильмов. На территории студий можно совершить путешествие от буддийского храма, построенного для фильма «Кундун» Мартина Скорсезе, на римский форум из «Гладиатора», а оттуда — к дворцу Клеопатры из «Астерикса и Обеликса».

— Удалось ли кому-нибудь из местных, начавших здесь карьеру в кино, стать голливудской звездой? — спрашиваю я.

Ибрагим качает головой.

— Зато у нас есть настоящие звезды массовки «Валливуда», очень уважаемые люди! Быть хорошим статистом — это настоящее мастерство.

Айт-Бен-Хадду: глиняный город

— Видишь эти трещины? — Абдель, гончар с пальцами цвета охры, поворачивает в руках кувшин. — Это не брак. Это память глины о засухе. «Валливуд» покупает у меня «древние» амфоры, но настоящая древность вот здесь, в этой глине.

Его мастерская находится у подножия Айт-Бен-Хадду, самой киногеничной крепости мира, расположенной в 30 километрах от Варзазата. Старинный укрепленный город, построенный из красно-коричневой глины, соломы и дерева, внесен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Стратегическое расположение на берегу реки Варзазат на древнем караванном пути из Марракеша в Тимбукту веками определяло его значение в регионе.

В отличие от Валливуда с его бутафорией, в мастерской Абделя все настоящее, подлинное. Каждый сосуд рождается под напев его жены Фатимы: берберские женщины верят, что глина слышит песни и впитывает бараку (благословение). Когда-то он делал сотни одинаковых чаш для фильма «Гладиатор». «Потом режиссер сказал: „Слишком идеально. Разбейте половину“. Я разбил, но внутри каждого черепка оставил образ целой чаши. Так учат нас предки: дух важнее формы».

Берберские племена, населяющие эти земли чуть ли не шесть тысяч лет, хранят традиции и видят мир немного по-своему. Например, мужчины рассказывают сказки мальчикам, а женщины — девочкам, и сюжеты в них отличаются.

— Такие сказки, — улыбается Фатима, — могут длиться несколько дней. Хороший способ угомонить детей: они стараются побыстрее заснуть, чтобы услышать продолжение.

Для кинематографистов Айт-Бен-Хадду — бесценный подарок. Архитектура, не менявшаяся столетиями, идеально подходит для изображения древних цивилизаций. Сюда приезжают за уникальным светом. На восходе и закате солнце окрашивает глиняные стены в сочный золотистый и багровый цвет, создавая волшебную атмосферу без дополнительного освещения.

Эта крепость повидала многое, а теперь показывает миру, как фантазия сценариста становится реальностью на больших экранах. Город Зукхабар из «Гладиатора», глиняные стены «Иисуса из Назарета», вымышленный экзотический Юнкай с восточным колоритом из «Игры престолов», неприступный Аламут из «Принца Персии» — все это Айт-Бен-Хадду.

Фес: экзотика для «Клона»

В отличие от пустынного юга, Фес — это погружение в подлинное арабское средневековье. Его медина (так марокканцы называют районы исторической застройки с хаотичным нагромождением домов, окруженных крепостной стеной) Фес эль-Бали, крупнейшая в мире пешеходная зона, представляет собой лабиринт из почти 10 000 переулков. Воздух здесь пропитан запахами дубленой кожи, древесных смол и пряностей.

Именно атмосфера Феса, его аутентичность и сложная география привлекли создателей бразильского сериала «Клон», который был невероятно популярен в 2000-е годы. Центральным местом действия в теленовелле стал дом Али, дяди главной героини, расположенный прямо над знаменитыми красильнями Шуара. Эти красильни, где кожу обрабатывают по старинным технологиям в чанах с натуральными ингредиентами (красный цвет дают цветки мака, оранжевый — хна и т. д.), стали символом Феса.

Поклонники сериала специально ищут этот ракурс: террасу с видом на разноцветные чаны, на которой главная героиня, Жади, размышляла о своей судьбе. Для многих туристов, особенно из Латинской Америки, Фес навсегда остался городом «Клона», где романтика теленовеллы на современный сюжет слилась с восточной экзотикой.

Фес с его дворцами, медресе, тысячелетним университетом и оживленными рынками часто бывает площадкой для исторического кино, требующего атмосферы арабского города времен расцвета. Многие дома в медине построены 700, 800 и более лет назад. Али, студент и официант в ресторане, указывает на дату «1349 г.», вписанную в вязь каменной резьбы на входе в дом.

— Это здание никогда не продавалось, оно переходило от отца к детям в нашей семье с тех пор, как его построили. Когда-нибудь и мой ребенок будет встречать гостей на этом пороге, — говорит он.

Танжер: неторопливое настоящее

На севере Марокко, у Гибралтарского пролива, отделяющего Европу от Африки, на высоком берегу раскинулся Танжер — город с особым статусом и богемной славой. В середине XX века он притягивал писателей, художников и музыкантов вроде Пола Боулза, Уильяма Берроуза и The Rolling Stones. Эта творческая атмосфера сохранилась до сих пор.

Сердце кинематографической жизни Танжера — старейший кинотеатр Cinema Rif на площади Гранд-Сокко. Открытый в 1938 году и спроектированный в стиле ар-деко, он сегодня не только место для просмотра фильмов, но и культурный центр с кафе, библиотекой и пространством для дискуссий. Здесь можно встретить местную творческую интеллигенцию и проникнуться духом независимого кино.

В Café Baba время замедлилось, как в фильме Джима Джармуша про любовь и вампиров «Выживут только любовники», который снимали в Танжере. Владелец Абдулла наливает традиционный марокканский мятный чай: «Джим сидел за этим столиком и говорил, что вампирам здесь комфортно — у них вечность, а у Танжера — неторопливое настоящее».

На самом верху крепости медины Танжера, у Музея Касбы, сохранилась та самая узорная скамейка из финальной сцены фильма, когда перед героями встает вопрос: как жить вечно, если ты паразитируешь на людях и ненавидишь свой голод. Кажется, если встретить тут закат, то есть шанс познакомиться не только с вампиром, но и с джинной Аишей Кандишей из марокканского фольклора, соблазнительной красавицей с козьими копытцами, которая увлекает мужчин, чтобы питаться их жизнями.

Город смотрит на Гибралтар как на портал в другую жизнь. Местные верят, что в расположенных поблизости Геркулесовых пещерах живут джинны, которые могут украсть тень неосторожного путника (возможно, поэтому сюда едут режиссеры артхауса — за легкой мистической меланхолией). По легенде, некогда древнегреческий герой остановился здесь на отдых, а скалы Танжера — это часть раздвинутых им гор, между которыми хлынули воды Атлантики, образовав пролив, называвшийся в Античности Геркулесовы Столбы.

Эс-Сувейра: потомки пиратов

На атлантическом побережье раскинулась белоснежная Эс-Сувейра, бывший Могадор, столица берберских пиратов, крупнейший торговый порт Османской империи, а в XX веке — центр притяжения хиппи и прочих неформалов. Ее крепости, построенные португальцами и султанами, мощные волны, разбивающиеся о скалы, верфи с ярко-синими рыбацкими лодками и крики чаек создают ощущение, что я попала на съемочную площадку фильма о лихих капитанах прошлого.

Город с его уютной мединой выглядит как тщательно выстроенный кадр. Фотографы отмечают особое «золотое» утро в порту, когда первые лучи солнца освещают сети, снасти и борта старых судов, стены домов с синими ставнями. Окна и двери здесь красят в синий: только так можно оградить жилище от проникновения джинна. С раннего утра порт заполняется шумом: рыбаки возвращаются с уловом, а на набережной в воздухе разливается запах жареных сардин и пряностей.

Сцены из сериала «Игра престолов», где правительница Дейнерис покупает армию рабов с непревзойденной боевой выучкой, именуемых Безупречными, снимались именно здесь. Множество туристов ищет удачный ракурс с башней, пытаясь повторить известные кадры.

«Только здесь и можно было снять историю про лучших воинов, — утверждает Мухаммед, продавец шелковых ковров. — Мы рассказываем ее веками: наши предки были самыми смелыми моряками, от имени которых дрожал мир».

Мухаммед распахивает окно с синими ставнями. Я любуюсь океаном и думаю о том, что дух морской романтики на этих берегах вечен.

_{Материал опубликован в журнале «Вокруг света» № 2, март 2026}