Пересадка носа и прицельная стрельба: как советский крейсер «Максим Горький» защищал Ленинград в годы Великой Отечественной войны

20 декабря 1936 года в Ленинграде был заложен крейсер «Максим Горький», который спустя четыре года вошел в состав Балтийского флота СССР. Кораблю, построенному по инновационному проекту, выпала непростая судьба. Чудом уцелев в первые дни Великой Отечественной войны, «Максим Горький» затем сыграл важную роль в обороне блокадного Ленинграда. Vokrugsveta.ru вспоминает историю создания и службы прославленного крейсера.

Оригинальный проект

На заре своего существования флот СССР пребывал в плачевном состоянии. Из кораблей, доставшихся от Российской империи, немалая часть безнадежно устарела, а большинство остальных нуждалось в капитальном ремонте. В упадке находилась и судостроительная промышленность — в первую очередь он выражался в том, что многие квалифицированные инженеры погибли на фронтах гражданской войны или эмигрировали.

Кроме того, в Стране Советов не могли определиться, какой именно флот необходимо строить. На рубеже 1920–1930-х годов в военно-морской мысли временно победила так называемая «молодая школа» — ее представители отрицали необходимость наличия крупных кораблей и предлагали обойтись «москитным флотом», предназначенным для обороны собственных берегов, но отнюдь не для далеких походов. Эти предложения были оправданы реалиями текущего момента — страна, занятая обеспечением первоочередных нужд, пока не могла позволить себе строительство океанского флота.

Ближе к концу 1930-х, когда самые неотложные потребности удалось закрыть, проблема создания «большого флота» все-таки встала и страна приступила к ее решению. Однако судостроительная промышленность СССР пока еще не могла осилить производство самых крупных кораблей. Поэтому возникла концепция крейсера, хоть и не очень большого, но крайне мощного, способного действовать совместно с подлодками, торпедными катерами и миноносцами «москитного флота», вести разведку, громить вражеские десанты, сражаться с неприятельскими крейсерами.

В то время согласно международным соглашениям, заключенным в Вашингтоне (1922) и Лондоне (1930 и 1936), корабли этого класса делились на тяжелые («вашингтонские») и легкие. Водоизмещение тяжелых крейсеров ограничивалось 10 тысячами тонн, а главный калибр — 203 миллиметрами. Легкие крейсеры по условиям лондонского соглашения 1936 года могли иметь водоизмещение до 8 тысяч тонн и главный калибр до 155 мм. Однако Советский Союз эти договоры не подписывал — так что конструкторы предложили «гибридный» крейсер: с размерами и водоизмещением легкого, но приближающийся по вооружению к тяжелому.

В начальном виде проект разрабатывался конструкторским коллективом под руководством Юлиана Шиманского, участвовавшего еще в создании линкоров типа «Севастополь» дореволюционной постройки. Для ускорения процесса СССР купил у итальянской фирмы Ansaldo проектную документацию легкого крейсера Raimondo Montecuccoli, которая затем подверглась основательной переработке. В итоге под руководством талантливого инженера Анатолия Маслова были подготовлены чертежи первого легкого крейсера проекта 26.

Писатель в компании революционеров

В 1935 году в Ленинграде и Николаеве стартовал процесс строительства крейсеров проекта 26, получивших название «Киров» и «Ворошилов». На тот момент они стали самыми крупными и мощными боевыми кораблями, создававшимися в СССР: стандартное водоизмещение около 8000 тонн, длина 191 метр, максимальная скорость — почти 36 узлов (66,7 км/ч).

Каждый корабль нес на борту девять новейших 180-мм орудий (дальность стрельбы — 38,6 км), разнесенных по трем башням, а также пушки и зенитные пулеметы меньшего калибра: шесть — 100-мм, шесть — 45 мм, четыре — 12,7 мм. Кроме того, крейсеры проекта 26 были вооружены двумя трехтрубными 533-мм торпедными аппаратами и могли брать на борт 164 мины. В комплект корабельного снаряжения входили авиационная катапульта и два специально разработанных для них гидросамолета КОР-1.

Это был удачный проект, но не лишенный некоторых недостатков. В начале 1937 года командующий Балтийским флотом Лев Галлер, осмотрев достраивающийся «Киров», поставил вопрос о переделке на нем боевой и ходовой рубок и ряда других надстроек. Специалисты отмечали, что расположение постов управления не самое оптимальное: четырехногая фок-мачта и посты наводки закрывают обзор из боевой рубки в корму; сектора действия носовых боевых прожекторов и носовой батареи 45-мм зенитных полуавтоматов слишком малы.

Учитывая большую степень готовности «Кирова» и «Ворошилова», было решено достраивать их по первоначальному проекту, а доработки произвести только на последующих кораблях. Маслов со своими помощниками возобновил работу — и вскоре представил усовершенствованный проект 26-бис. По нему начали строить сразу четыре корабля: «Максим Горький», предназначавшийся для Балтийского флота, «Молотов» (впоследствии «Слава») — для Черного моря, «Калинин» и «Каганович» (впоследствии «Петропавловск») — для Тихого океана.

В скорректированном проекте основные элементы корпуса, силовая установка и вооружение сохранились в прежнем виде. Однако по сравнению с предыдущим типом на 26-бис усилилась броневая защита — толщина бортового пояса выросла с 50-ти до 70 мм. Утолщилась и броня, защищавшая траверзные переборки, лобовые стены и крыши артиллерийских башен. Число 45-мм зенитных установок выросло до девяти. Также на крейсерах проекта 26-бис установили более совершенные системы приборов управления стрельбой главного калибра.

Четырехногую фок-мачту заменили башенной, что улучшило круговой обзор из боевой рубки, сделало силуэт крейсера не столь «удобным» для вражеских наводчиков, расширило зону действия 100-мм орудий на носовых углах. Запас топлива на борту вырос до 1660 тонн, что позволило увеличить дальность плавания до 4880 миль (более 9000 км). В результате модернизации проекта нормальное водоизмещение корабля увеличилось до 8882 тонн.

«Максим Горький» рождался на Балтийском заводе в Ленинграде. Корабль спустили на воду 30 апреля 1938 года и после достройки на плаву и сдаточных испытаний зачислили в состав флота 12 декабря 1940 года. На испытаниях в ноябре 1939-го при максимальной мощности турбин 129 750 лошадиных сил крейсер развил скорость свыше 36 узлов.

При вступлении в строй на «Максиме Горьком» насчитывалось 56 человек начальствующего состава, 159 младших командиров, 682 краснофлотца, всего 897 человек. Крейсер определили к базированию в Таллине — и когда спустя полгода началась Великая Отечественная война, «Горький» оказался на передовом крае советской обороны.

На волосок от гибели

В первые же дни войны в Балтийское море отправился отряд, в состав которого вошли «Максим Горький» и эсминцы «Гневный», «Гордый» и «Стерегущий». Командовал этим соединением капитан 2-го ранга Иван Святов, начальник штаба Отряда легких сил Балтийского флота.

«Максим Горький» и эсминцы прикрывали работу советских минных заградителей. Минные постановки были выполнены успешно, а вот отряд прикрытия постигла трагедия. Позже Святов докладывал командующему Балтфлотом вице-адмиралу Владимиру Трибуцу следующее:

«Ни на море, ни в воздухе наблюдатели не обнаруживали противника. Все благоприятствовало выполнению задачи. Неожиданно в 16 милях на норд-норд-вест от маяка Тахкуна (на северной оконечности острова Хийумаа, на стыке Балтийского моря, Финского и Рижского заливов. — Прим. авт.) головной эсминец „Гневный“ исчез в клубах дыма, перемешанного с паром. Донесся гул взрыва. Медленно над „Гневным“ облако рассеялось, и все увидели стоящий на месте миноносец без носовой части — она была оторвана и затонула.

Первой реакцией на происшедшее был поворот «все вдруг» на обратный курс. Но вскоре огромный столб воды и пламени взметнулся выше мачт из-под носа крейсера «Максим Горький». Воздух дрогнул от оглушительного взрыва. Крейсер с полного хода ткнулся носом в воду, словно врезался в скалу, и замер. Многотонная лавина воды обрушилась на палубу. А когда водяной купол осел, раскрылось то, чего не ожидали: части корпуса по носовую броневую переборку как не бывало. Но вода внутрь корпуса не поступала».

Оказалось, что корабли отряда прикрытия наскочили на плотное вражеское минное заграждение. На эсминце «Гневный» оказалось много раненых и убитых, корабль медленно погружался в море. «Максиму Горькому» взрывом оторвало носовую оконечность по 47-й шпангоут, но экипаж вовремя включился в борьбу за живучесть. Внутренние переборки выдерживали напор воды, пока моряки спешно сооружали фальшивый нос из дерева и парусины и выгружали боезапас из носовых погребов.

«При аварийном положении крейсера заниматься спасением подорванного миноносца было безрассудным риском потерять все корабли. Пришлось снять личный состав с „Гневного“, перевести его на эсминец „Гордый“, а „Гневный“ потопить артиллерией…», — докладывал Святов.

Нужно было срочно спасать поврежденный крейсер. К месту трагедии были направлены несколько тральщиков и катеров, а также спасательное судно «Нептун». Возглавил спасательный отряд капитан 2-го ранга Александр Милешкин.

Решено было вести аварийный крейсер в Таллин, до которого было 60 миль (около 110 км). Трибуц отдал главе авиации Балтийского флота генералу Василию Ермаченкову строгий приказ: создать надежное воздушное прикрытие и ни в коем случае не подпустить к «Максиму Горькому» самолеты противника.

Командование флота не знало, что немцы уже успели заминировать ведущий к Таллину фарватер. При выходе «Максима Горького» и сопровождавших его кораблей из пролива Хари Курк (между островами Хийумаа и Вормси) головной тральщик «Шкив» наткнулся на мину и моментально затонул. Среди погибших был и командир соединения Милешкин.

Ухудшение погоды и неблагоприятная минная обстановка заставили уцелевшие корабли повернуть обратно и встать на рейде близ острова Вормси. Прорываться в Таллин решили не по фарватеру, а под берегом. Благодаря отличной подготовке личного состава и хорошей организации борьбы за живучесть, крейсер остался на плаву и смог добраться до Таллина. Здесь инженеры и рабочие местного судоремонтного в рекордно короткие сроки устранили некоторые повреждения, подкрепили носовые переборки, и крейсер с оторванным носом благополучно совершил переход в Кронштадт.

Здесь уж за работу взялись сотрудники Балтийского и Кронштадтского морских заводов. Было решено построить на стапеле Балтийского завода новую носовую оконечность, спустить ее на воду, отбуксировать в Кронштадт и затем соединить в доке с корпусом корабля. Судостроитель А. С. Монахов, назначенный ответственным руководителем по ремонту крейсера вспоминал:

«Сооружавшаяся на стапеле Балтийского завода носовая оконечность крейсера составляла значительную часть корабля: она включала ряд отсеков и помещений различного назначения. В них — ответственные судовые механизмы, устройства, системы и электрооборудование, соединенные многочисленными трубопроводами и электрокабелями. Тут же кубрики, служебные помещения с соответствующим оборудованием, изоляцией и отделкой. Сколько дел предстояло!»

Работы по устранению страшного повреждения удалось проделать быстро — всего через 45 дней у «Максима Горького» появился новый нос. К середине августа 1941-го крейсер вышел на огневую позицию в Ленинградский торговый порт.

Под градом снарядов и бомб

Крейсер включили в систему артиллерийской обороны Ленинграда — 4 сентября его артиллерия впервые открыла огонь по финским войскам, наступавшим в районе Белоострова. Затем «Максим Горький» участвовал в отражении сентябрьского штурма Ленинграда — «обрабатывая» своим главным калибром неприятельские подразделения, наступавшие в районе Красного Села.

«Это были необычные для корабельной артиллерии стрельбы. Орудия стреляли, по сути дела, прямой наводкой. Артиллеристы видели в свои прицелы танки, автомашины. И снаряд за снарядом взрывались в боевых порядках гитлеровцев», — отмечал позже в мемуарах бывший комфлота Владимир Трибуц.

Одновременно своим средним калибром — 100-мм — и зенитными 45-мм полуавтоматами «Горький» отбивался от вражеских самолетов, бомбивших гавань.

К середине сентября линия фронта настолько приблизилась к Ленинграду, что немцы получили возможность вести огонь по «Горькому» прямой наводкой. 16 сентября в крейсер попал один вражеский снаряд, а 17-го — сразу четыре. Они пробили верхнюю палубу и надводный борт, повредили трубу и надстройку. Служивший тогда на крейсере в должности старшего политрука будущий народный художник СССР Яков Ромас вспоминал:

«Вдруг ужасающий грохот разрыва снаряда вплотную у борта, и сразу полный коридор и каюта какого-то едкого дыма. Аварийщики немного растерялись, перепутав сразу шланги пожарные и переноску (лампу). Старшина тоже трухнул в этот момент, и как-то само собой получилось, что я взял трубу шланга, крепким словом „поддал пару“ электрику, славному парню Пономарю, чтобы распутал своё хозяйство, бросился атаковать очаг пожара. <…> Дым страшно драл горло и легкие. Пробовали в противогазах, ничего не вышло. Словом, более или менее быстро ликвидировали пожар, сообщили в рубку командира крейсера. Лишь после этого обнаружили в парикмахерской половину восьмидюймового стакана снаряда (фугас). Он пробил, оказывается, борт, переборку в каюте 42/40 и стенку парикмахерской, ударился о стенку дымовой трубы и, обессилев, упал…»

В последующие месяцы «Горький» неоднократно менял место дислокации, продолжая стрельбу по гитлеровским войскам. И сам получал ответные удары — например, 22 ноября немецкий снаряд угодил в полубак перед первой башней главного калибра. Еще один снаряд поразил «Горький» 21 января 1942-го, повредив 100-мм орудие.

Экипаж быстро устранял все повреждения, невзирая даже на большой некомплект команды — значительную часть ее отправили на сухопутный фронт в морские бригады. А оставшиеся сильно похудели на скудном пайке. Тот же Ромас во время блокады превратился в дистрофика. Спасло будущего лауреата Сталинской премии только то, что назначенный новым командиром «Горького» Иван Святов стал делиться с ним своим командирским пайком.

Основной боевой задачей крейсера продолжала оставаться контрбатарейная борьба с противником, систематически обстреливавшим Ленинград. Но случалось вести огонь и по другим целям. Об одном таком случае Иван Святов впоследствии писал в своих мемуарах «Корабли и люди»:

«Мне помнится одна из стрельб по Екатерининскому дворцу в Царском селе — Пушкине, где был расположен штаб большого немецкого военачальника. Из штаба начальника морской артиллерии вице-адмирала И. И. Грена поступило приказание обстрелять этот штаб, а на стрельбу отпустили всего только семнадцать снарядов.

Помню, как тщательно готовились к этой стрельбе артиллеристы. Они учли все, вплоть до вращения земли за время полета снаряда. Дистанция стрельбы была около сорока километров — на пределе дальности. Стрельба обеспечивалась корректировкой береговых корректировочных постов и самолетов-корректировщиков. И что же? Как доложила разведка на второй или третий день после стрельбы, из семнадцати снарядов два попали в цель. Это сверхотличный результат».

Весной 1942-го «Максим Горький», как и другие корабли Балтийского флота, стал целью немецкой авиации, проводившей операцию «Айсштосс» («Ледовый удар»). Немецкое командование рассчитывало, что скованные льдом, не способные маневрировать корабли окажутся легкой мишенью. В 20-х числах марта противник начал подготовку к осуществлению своего замысла. Для тренировки летчиков на льду одного из озер были начерчены контуры советских боевых кораблей в натуральную величину — в том положении, в котором они стояли на Неве.

Только 4 апреля на «Горький» сбросили свыше семидесяти бомб. Некоторые разорвались на причальной стенке рядом с бортом, но крейсер отделался небольшими повреждениями. Именно тогда погибли командир зенитной батареи старший лейтенант Алексей Вялков и двое зенитчиков. Ранено было двенадцать человек. Один бомбардировщик был сбит зенитным огнем крейсера и упал на территории порта. После отбоя тревоги зенитчики пошли к сбитому самолету и принесли железный крест гитлеровского летчика…

24 апреля стоявшие у причалов советские корабли вновь были атакованы самолетами противника. Налет сопровождался артобстрелом, причем радисты «Максима Горького» засекли работу вражеского корректировщика, находившегося в районе стоянки корабля. Вокруг крейсера разорвалось множество бомб и снарядов. Убит был новый командир зенитной батареи, заменивший Вялкова. Всего от осколков тогда погибли три краснофлотца, пятерых ранило.

Зенитчики «Максима Горького» в тот день сбили два самолета. Серьезно пострадал крейсер «Киров», стоявший у правого берега Невы, напротив Горного института. В среднюю часть «Кирова» попали две двухсоткилограммовые бомбы. Были разрушены все средние надстройки и обе 100-миллиметровые зенитные батареи. Убито и ранено оказалось более восьмидесяти человек.

Атаки повторились 25 и 27 апреля, когда рядом с «Горьким» разорвалось пятнадцать авиабомб и около сотни снарядов, осколки которых изрешетили оба борта мелкими пробоинами.

После этого Святов придумал оригинальный способ, как защитить зенитчиков, находящихся на верхней палубе. В порту немцы разбомбили склад с тюками египетского хлопка. Этими тюками обложили боевые посты и орудия зенитчиков. Впоследствии имели место случаи прямых попаданий в крейсер снарядов — в непосредственной близости от боевых постов и орудий. Осколки разлетались во все стороны и, попадая в хлопок, увязали в нем, не принося краснофлотцам ущерба. Следуя примеру «Максима Горького», другие корабли тоже устроили хлопковые убежища для зенитчиков. Так, застрявший в блокадном Ленинграде египетский хлопок спасал жизнь краснофлотцам.

Завершение войны и конец карьеры

Корабль продолжал участвовать в обороне Ленинграда и в последующие годы. Постоянно менявший огневые позиции «Горький» в январе 1944-го внес своими орудиями большой вклад в дело снятия с города блокады. Только 15 января он обрушил на вражеские позиции 276 снарядов. В целом же за время этой операции крейсер выпустил 701 снаряд главного калибра.

22 марта 1944 года «Максим Горький» получил орден Красного Знамени — так командование отметило доблесть, проявленную его экипажем. А последние выстрелы по врагу он сделал в июне 1944-го, поддерживая наступление советских войск на выборгском направлении. Всего в 1941–1944 гг. корабль выпустил по немцам 2300 180-мм и 582 100-мм снарядов.

При этом крейсер и во время войны продолжали модернизировать. В августе 1941 года «Максима Горького» лишили авиакатапульты и всех 45-мм пушек, установив взамен десять 37-мм автоматов 70-К. В 1942 году добавили еще пять таких же автоматов и два счетверенных 12,7-мм пулемета Vickers. В августе 1944-го на корабль установили еще два 37-мм автомата, но через год их демонтировали. В связи с установкой дополнительного вооружения и оборудования экипаж «Максима Горького» к 1944 году составил 963 человек, а стандартное водоизмещение в 1945-м достигло 8388 тонн.

После войны крейсер-ветеран базировался в Лиепае, Балтийске, а затем в Кронштадте, участвуя в многочисленных флотских учениях. «Горький» прошел очередную модернизацию — усовершенствовали зенитное вооружение и радиолокационную аппаратуру. В июле 1953-го крейсер возглавлял парад кораблей Балтфлота на Неве, устроенный в честь дня ВМФ.

Увы, новый руководитель Советского Союза Никита Хрущёв считал, что в новую эпоху ракетного оружия артиллерийские корабли стали бесполезны — отчего их начали списывать в больших количествах. Не миновала эта судьба и «Максима Горького». 25 февраля 1956 года знаменитый крейсер, прослуживший чуть больше пятнадцати лет, вывели из боевого состава флота и переделали в опытное судно для обеспечения испытаний нового оружия и техники.

Но и в этом качестве «Максим Горький» прослужил недолго. Корабль исключили из списков флота 18 апреля 1959-го, после чего отправили на слом…