От Рахманинова до Radiohead: Bel Suono — о роке, попе и границах классической музыки

Bel Suono — редкий для мировой сцены коллектив: фортепианное трио, в котором три рояля становятся не конкурирующими инструментами, а единым организмом. За более чем 15 лет они выработали собственный язык — на стыке академической школы, шоу-формата и смелых аранжировок. Bel Suono аккуратно балансируют между уважением к оригиналу и авторской интерпретацией, не скатываясь ни в снобизм классики, ни в развлекательную упрощенность.

Участники трио Кирилл Гущин, Антон Мосенков и Никита Хабин интересны не только как виртуозные исполнители, но и как тонкие наблюдатели за музыкой: они увлекательно рассуждают о том, какие современные композиции станут классикой, что можно переложить на рояль, а что — нет, почему формат трех роялей — один из самых сложных в музыке. Обо всем этом Vokrugsveta.ru и пообщался с Bel Suono.

Три рояля — редкий музыкальный формат

Три рояля на сцене выглядят впечатляюще, но такой формат встречается довольно редко. В чем главная сложность — объясняет Кирилл:

«В этом формате сложности кроются повсюду. Рояль имеет настолько широкий акустический диапазон, покрывает все возможные регистры, что даже одного такого инструмента обычно с лихвой хватает любому ансамблю. А тут их сразу три, и возникают вопросы, как организовать партии каждого пианиста таким образом, чтобы они не мешали, не перекрывали, а наоборот, дополняли и усиливали друг друга.

Требуется известная изобретательность. Поэтому у нас обычно в каждом произведении есть четкие роли: один отвечает за мелодию, второй — за аккомпанемент, а третий заполняет пространство между ними. Ну, и дальше мы все время меняемся местами.

Помню, в старших классах музыкальной школы у нас был профессор по камерному ансамблю, заслуженный дядечка в годах, и как-то он рассказал очень смешную историю, произошедшую в советские времена в одной из стран средней Азии: консерватория, экзамен, большая комиссия из районного центра, играет студент-пианист, играет хорошо. Однако по окончании выступления председатель комиссии делает следующее заявление: «Пианист должен играть громко, быстро и использовать всю клавиатуру. В вашем случае это было больше похоже на халтуру, потому что вы не использовали и половины своих клавиш. Позор!». Так вот, мы в своем творчестве придерживаемся противоположных правил: «Лучше меньше, да лучше» и «Не навреди». И поэтому с отстройкой инструментов на любых сценах проблем не возникает.

Вторая сложность — доставить эти три рояля до места назначения в исправном как с технической, так и с эстетической точек зрения состоянии. И чем дальше от Москвы нужно ехать, тем больше рисков. Однако, как показала наше пятнадцатилетняя практика, эти сложности вполне решаемы, хотя без приключений, конечно же, не обошлось. Рояли наши неоднократно нуждались в разного рода ремонтных работах, а пару разу возникала экстренная необходимость разобрать и вернуть инструмент к жизни буквально на саундчеке, то есть за два-три часа до начала концерта. Но всё всегда заканчивалось хорошо.

Три рояля шикарно звучат вместе с симфоническим оркестром. Также за время нашей работы мы попробовали множество других сочетаний с разными интересными инструментами: с дудуком, скрипкой, виолончелью, бандонеоном, трубой, флейтой, с певцом, певицей и даже с четырьмя вокалистами одновременно. Я считаю, что в нашем случае вариантов ансамблевых коллабораций может быть множество, главное — тщательно продумать концепцию и партии. И вариант с электрогитарой очень интересный».

Почему не вся современная музыка подходит для рояля

Сегодня многие классические ансамбли делают ставку на рок-каверы — Queen, Metallica, Nirvana. Однако Bel Suono почти не заходят на эту территорию. Почему — рассказывает Антон:

«Мы изначально сделали ставку на переложения классической музыки: ее много, она прекрасна и эта ставка сработала. За это нас и полюбили слушатели. Конечно, мы не стоим на месте, экспериментируем, пробуем разное, но все-таки доля экспериментов в концертной программе, скажем, не более 30 процентов. Кстати, в Кремле 1-го апреля одной из премьер будет рок-кавер ну очень известной группы.

Конечно, есть музыка, которую в принципе невозможно убедительно переложить на рояль. Очень тяжело играть вокальные партии. В голосе есть микронюансы, ноты могут быть «между», и это почти невозможно изобразить на рояле. Рэп отпадает полностью, так как это прежде всего поэзия, потом уже музыка.

Есть ли современные артисты, чьи песни почти сами просятся в фортепианные аранжировки? Тут дело скорее даже не в жанрах, а в конкретных его представителях. Что-то подходит, а что-то нет. Но музыка должна быть интересной: гармонически, мелодически, ритмически — тогда это можно все развить. А если этого нет, можно пойти своим путем и от оригинала оставить «почти ничего», а все остальное придумать. Но это уже скорее авторское творчество, чем переложение».

Проблемы и успехи современной музыки

Многие классические (и не только) музыканты говорят, что современная поп-музыка стала слишком простой гармонически. Это правда или просто снобизм академической среды? Объясняет Антон:

«Да! Именно гармонически простой. Это факт, но! В музыке есть много средств выразительности, фактура, ритм, тембр… Давайте подробно остановимся на тембре. В современной поп-музыке есть такие краски, которые Бетховен себе и представить не мог. А еще текст… Так что гармонически и мелодически музыка стала проще, но тембрально — сложнее. В нашем коллективе нет места снобизму».

Это подтверждает и Никита, рассуждая о возможности современной музыки через сто лет войти в академический репертуар:

«Я думаю, сейчас мы наблюдаем академизацию рок-музыки, которая прошла свой пик популярности, но оставила огромный след в культуре. Наилучшая часть рок-музыки постепенно становится такой же классикой, как и Моцарт, Бетховен — ее изучают, анализируют, исследуют, переигрывают в разных вариантах.

Рок-музыканты сегодня, как правило, — профессионалы с образованием. Я сам много раз играл фортепианные концерты из произведений рок-исполнителей, мода на которых уже давно прошла, но интерес по-прежнему остается, только теперь уже не как к модному, а скорее к вечному. Таковы лучшие хиты Beatles, Pink Floyd, Queen, Metallica, Nirvana, Muse. Со времен написания многих песен прошло больше 30 лет, но самые интересные из них стали классикой своего жанра и постепенно «бронзовеют», подобно памятникам».

На вопрос, есть ли современные артисты, которых интересно слушать именно как композиторов, Никита отвечает:

«Вопреки сложившимся стереотипам, современная музыка, по моему убеждению, как никогда полна талантливыми и яркими композиторами и исполнителями. Просто не всегда эти артисты становятся суперзвездами. Зачастую у самых интересных музыкантов довольно узкая аудитория, но кто ищет — тот найдет.

Раньше известные артисты и группы были одни на всех. А сейчас то, что кажется известным одному, другому не говорит ни о чем. Так работают алгоритмы интернет-сервисов, через которые мы потребляем в том числе и аудиоконтент.

Наиболее яркий пример популярного современного исполнителя, которого мне интересно слушать с композиторской точки зрения, — это группа Radiohead, их сайд-проекты The Smile, Thom Yorke. Вот где простота соседствует с изобретательностью, искренность и прозрачность — с невероятной сложностью и плотностью звучания, а некоторые нетривиальные решения впечатляют даже музыкантов со стажем. По моим наблюдениям, это самая уважаемая рок-группа среди академических музыкантов. И это тот редкий случай, когда сложная музыка имеет колоссальный коммерческий успех, и популярна и среди подростков, и у седеющих интеллектуалов».

Как сочинять музыку

Никита рассказывает о нелегком процессе сочинения музыки:

«Придумать яркую тему по заказу очень трудно, поэтому я стараюсь записывать все свои идеи в виде маленьких набросков, которые могут приходить в голову спонтанно. Это интуитивный процесс, и здесь важно вдохновение, хотя оно совсем не любит ленивых.

Затем я возвращаюсь к этим наброскам, выбираю интересную тему и работаю уже более рационально. Сначала пытаюсь сделать эскиз целой композиции: творческий поиск, перебирание вариантов, разных сценариев развития композиции. А когда эскиз готов, наступает тяжелый рутинный труд, больше напоминающий огранку алмаза ювелиром, где прорабатываются самые мелкие детали.

При этом иногда я сознательно ухожу от инструмента, пытаюсь сочинять в голове, внутренним слухом. Особенно если нужно придумать партию струнных, или хора, или же просто придумать мелодию. Иногда я записываю мелодию или гармонический план «по старинке» — карандашом на бумаге: так удается избавиться от клише и стереотипного мышления, которые годами выбивались в мышечную память рук. Одним словом, все способы уместны и хороши».

Блиц

— Ваш любимый классический композитор и произведение.

Антон: Рахманинов, почти все, это какая-то магия.
Кирилл: Рахманинов, Симфония № 2
Никита: «Тристан и Изольда» Вагнера и Симфония № 6 Чайковского.

 — Современный артист, который вас неожиданно впечатляет.

Антон: Eminem.
Кирилл: Чарли Пут.
Никита: Канадский инструментальный дуэт Angine de Poitrine. Также я бы выделил группу Король и Шут.

 — Песня, которая особенно хорошо звучит на рояле.

Антон: Богемская рапсодия Queen.
Кирилл: Любая песня Beatles.
Никита: «And I love her» The Beatles.

 — Музыка, которую вы никогда не сыграете на сцене.

Антон: «Мурка».
Кирилл: Любой из набросков, написанных в первые полгода пребывания в Bel Suono.
Никита: Этюды Черни.

 — Самая переоцененная группа/исполнитель всех времен.

Антон: Можно не отвечать?
Кирилл: У каждого исполнителя есть свои слушатели.
Никита: Тейлор Свифт.

 — Самая недооцененная группа/исполнитель всех времен.

Антон: 2wei — если вам нравится киношная музыка.
Кирилл: Secret Garden — половина интернета считает, что их главные хиты написал Шопен.
Никита: Ария.

Фото предоставлены пресс-службой Bel Suono.