Лучший в классе: как эсминец «Новик» вписал свое имя в историю военного флота

В истории военного судостроения было не так уж много кораблей, которые можно назвать прорывными. Если говорить только о XX веке, то сразу вспоминаются линкоры «Дредноут» и «Ямато», крейсеры «Инвинсибл» и «Худ», авианосцы «Фьюриес» и «Энтерпрайз», а также… российский эсминец «Новик».

Этот небольшой корабль, поразивший современников, доблестно нес службу почти тридцать лет — вплоть до своей гибели в начале Великой Отечественной войны. Vokrugsveta.ru вспоминает историю легендарного эсминца, останки которого удалось обнаружить на дне Балтийского моря только в XXI веке.

Оружие слабых

Во второй половине XIX века крупнейшие мировые державы ввязались в высокотехнологичную гонку вооружений — первую в мировой истории. Великобритания, Франция, Россия, США, Германия, Италия, Австро-Венгрия стали в большом количестве строить броненосцы, ощетинившиеся стволами крупнокалиберных пушек.

Обладание броненосцами, по мысли тогдашних стратегов, давало возможность установить контроль над морскими путями. Однако развитие военной науки и техники всегда дуалистично: в то время, как одни конструкторы создают что-то громоздкое и дорогостоящее, другие придумывают дешевые и практичные способы его нейтрализации.

Управу на броненосцы дошли достаточно быстро. В 1866 году английский инженер Роберт Уайтхед, работавший на правительство Австро-Венгрии, представил плавучую сигарообразную мину с пневматическим двигателем, снаряженную таким количеством взрывчатого вещества, чтобы можно было потопить и самое большое судно.

Новинку назвали «торпедой» — в честь семейства электрических скатов (лат. Torpedinidae). Очень скоро интерес к торпедам проявили флоты самых разных государств: сначала их закупали у Уайтхеда, а потом начали производить и в других странах. Первое успешное применение нового оружия состоялось во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов: 13 января 1878-го паровые катера «Чесма» и «Синоп», спущенные с борта парохода «Великий князь Константин», на рейде Батума двумя попаданиями торпед Уайтхеда уничтожили канонерскую лодку «Интибах».

Этот успех вызвал у многих лихорадочное оживление. Разные государства, в том числе и те, кто не мог позволить себе броненосцы, начали обзаводиться маленькими судами, предназначенными для запуска торпед по вражеским кораблям. Данная концепция предусматривала скромное артиллерийское вооружение и отсутствие брони, которые компенсировались высокой скоростью, позволявшей нанести быстрый и неожиданный удар.

И вот параллельно с «броненосной гонкой», участники которой силились построить самый мощно вооруженный и хорошо защищенный военный корабль, стартовала и гонка миноносная — по созданию быстрейшего корабля. Миноносцы называли оружием слабых, поскольку они давали маленьким и бедным государствам возможность уравнять шансы с великими морскими державами.

Первые миноносцы, которые строились в 1880-х годах, развивали скорость в 15–19 узлов (27–35 км/ч). Однако прогресс не стоял на месте — конструкторы создавали все более мощные паровые силовые установки, экспериментировали, стремясь максимально облегчить корабли. В 1892 году французский миноносец № 149 на испытаниях разогнался до 24,6 узла (45,56 км/ч), а созданные годом позже «Лансье» и «Шевалье» развили около 26 и 27 узлов (48,15 и 50 км/ч) соответственно.

В 1893 году на верфи фирмы, принадлежавшей британскому кораблестроителю Альфреду Ярроу, были созданы «Хорнет» и «Хэвок». Во время испытаний «Хэвок» показал 27,6 узла (свыше 51,12 км/ч), а «Хорнет» — 28,2 узла (52,23 км/ч). В августе 1896-го во Франции 44-метровый миноносец «Форбан» достиг скорости 31 узел (57,41 км/ч), впервые преодолев барьер в 30 узлов.

Далее на сцену вышел инженер Чарльз Алджернон Парсонс, создавший двигатель нового типа — паровую турбину. Построенный Парсонсом катер «Турбиния» развил 34 узла (62,97 км/ч), после чего во флотах всего мира начали внедрять турбинные установки. Так, Великобритания, являвшаяся главной «законодательницей мод» в сфере военно-морских вооружений, в 1907–1909 годах спустила на воду серию миноносцев типа «Трайбл». При полном водоизмещении 1200 тонн они несли каждый по три турбины общей мощностью в 14 000 лошадиных сил и развивали скорость в 33 узла (61,11 км/ч).

Русский рекордсмен

Миноносец «Новик» создавался в рамках «послецусимских» программ строительства российского флота, предусматривавших восстановление морской мощи Российской империи после войны с Японией 1904–1905 годов. Имя свое он получил в честь потерянного в той войне крейсера, отличившегося при обороне Порт-Артура. Корабль был заложен 19 июля (1 августа по н. ст.) 1910 года на Путиловском заводе в Санкт-Петербурге в присутствии морского министра Ивана Григоровича.

Главным автором проекта был заведующий судостроительного отделения этого завода подполковник Константин Теннисон. Наблюдение за постройкой было возложено на подполковника Корпуса корабельных инженеров (ККИ) Н. В. Лесникова и штабс-капитана ККИ В. П. Костенко, по механической части — на штабс-капитана Корпуса инженер-механиков флота (КИМФ) Г. К. Кравченко. Старшим строителем, осуществлявшим общую координацию, был сам Теннисон, более чем кто-либо желавший увидеть свое детище в металле.

Постройка корабля велась на добровольные пожертвования, поэтому церемония его закладки проводилась чрезвычайно торжественно, при стечении большого числа зрителей. 4 (17) апреля 1911 года «Новик» был зачислен в списки Балтийского флота и 21 июня (4 июля) — спущен на воду.

Этот корабль сразу привлек пристальное внимание военно-морских кругов по всему миру. При нормальном водоизмещении в 1280 тонн (наибольшем — 1360 тонн) и длине в 102,4 метра, он был оснащен тремя паровыми турбинами «А. Е. Г. Кертис — Вулкан», шестью нефтяными котлами германской фирмы «Вулкан» и тремя гребными винтами. Мощность силовой установки была запланирована в 42 000 лошадиных сил.

Миноносец вооружили четырьмя 102-мм орудиями и четырьмя двухтрубными 457-мм торпедными аппаратами (позже в ходе модернизации их заменили на три трехтрубных); также он мог взять на борт полсотни морских якорных мин. Подобный корабль был способен беспрепятственно нагнать и уничтожить слабейшего противника и уйти от сильнейшего.

Для такого грозного бойца уже не подходило обозначение «миноносец»: «Новика» и построенных по его образцу собратьев вывели в отдельный класс эсминцев (эскадренных миноносцев). Обозначение «эскадренный» указывало на способность кораблей этого класса действовать в составе эскадры в океанской и морской зоне.

В августе 1913-го первый командир «Новика» Дмитрий Вердеревский (впоследствии — командующий Балтийским флотом и глава Морского министерства) вывел корабль на испытания. 21 августа (3 сентября) при движении на полном ходу «Новик» развил 37,3 узла (69,8 км/ч) — это был новый мировой рекорд. По словам очевидца, члена приемной комиссии флагманского инженера-механика Балтийского флота полковника В. А. Винтера «вся машинно-котельная установка работала безукоризненно и без напряжения, пар держался легко и с избытком, горение нефти было совершенно бездымным».

25 августа (7 сентября) «Новик» сделал пробный трехчасовой пробег, также прошедший успешно. Наконец, настал последний этап испытаний. 27 августа (9 сентября) на борт корабля прибыла приемная комиссия под председательством отставного вице-адмирала А. А. Вирениуса. «Новик» без труда удерживал скорость, легко разрезая форштевнем воду. После трех часов полного хода, учитывая, что механизмы работали безотказно, а средняя частота вращения турбин превысила результаты, полученные на мерной миле в прошлый раз, комиссия сочла возможным закончить проверку.

В заключительном акте от 29 августа (11 сентября) 1913 года приемные испытания эскадренного миноносца «Новик» были признаны законченными, а сам эсминец пригодным для приема в казну.

Победа «всухую»

«Новик» послужил прототипом для еще двадцати девяти подобных кораблей, в то время заслуженно считавшихся одними из лучших в мире в своем классе. «Новики» отважно сражались не только в Первую мировую, но и в Великую Отечественную войну: на Балтике, Черном море и в Северном Ледовитом океане.

Они стали своеобразными «тягловыми лошадками» флота — и в атаку на вражеские суда ходили, и минные заграждения ставили, и десанты высаживали, и эвакуировали отступающие войска и мирное население. У них оказался огромный запас прочности — эти корабли состояли в советском ВМФ вплоть до середины 1950-х.

Родоначальнику серии выпала особенно яркая судьба. Началась Первая мировая — и с 1914-го по конец 1917-го «Новику» пришлось участвовать в большом количестве боев и походов. Его характерный четырехтрубный силуэт (последующие эсминцы серии несли лишь по три трубы) враги видели постоянно. В ту пору одним из офицеров корабля служил Гаральд Граф, который оставил книгу «На „Новике“. Балтийский флот в войну и революцию», в которой подробно рассказывается о похождениях «Новика».

Наиболее известный эпизод в биографии эсминца случился 4 (17) августа 1915 года. В том месяце германский флот пытался прорваться в Рижский залив. В ходе напряженных боев российский флот сумел отразить все атаки и заставить кайзеровскую эскадру отступить. В частности, «Новик» тогда вступил в бой с проникшими в Рижский залив новейшими германскими эсминцами V-99 и V-100. Сражение произошло неподалеку от Михайловского маяка, предназначенного для обозначения мели на западном входе в Ирбенский пролив (ныне это маяк Микельбака в латвийском поселке Микельторнис).

«Новик» нес дозор в Ирбенском проливе, когда ранним утром с мостика заметили, что навстречу полным ходом двигаются два корабля. В первый момент командир эсминца капитан 2-го ранга Михаил Беренс подумал, что это свои — чтобы окончательно в этом удостовериться, он велел поднять опознавательные знаки.

Ответа не последовало. Тогда стало очевидно, что это неприятель — тем более, что незадолго до того с миноносца «Генерал Кондратенко» была принята радиограмма о том, что он имел короткую ночную перестрелку с двумя германскими эсминцами, прорвавшимися в залив. Это оказались V-99 и V-100 — по своим тактико-техническим качествам, кстати, очень схожие с самим «Новиком».

Невзирая на двукратное превосходство немцев, Беренс приказал открыть огонь. После первого же залпа неприятельские эсминцы повернули навстречу «Новику» и стали отвечать. Их снаряды ложились очень хорошо, давая только небольшие недолеты и перелеты, но попаданий пока не было.

«Наша стрельба, в свою очередь, была безукоризненной. Третьим залпом мы накрыли первый миноносец и сбили ему трубу; на его полубаке возник пожар. Он весь окутался клубами пара и дыма, и на корме у него было видно яркое пламя. Стрельба его сразу ослабела и потеряла меткость, но он все еще стрелял», — пишет Граф.

Нанеся повреждения V-99 Беренс приказал перевести огонь на V-100.

«Опять наша стрельба была губительна: и на этом миноносце также были видны пожары, и его стрельба перестала быть меткой. Вдруг мы заметили, что первый как будто бы стал понемногу оправляться и медленно ворочать к берегу. Пришлось снова перевести огонь, и было видно, как в него попало еще несколько снарядов. Возникли новые пожары, и он сильно погрузился кормой. Тем не менее, миноносец продолжал медленно двигаться к берегу, выпуская белые и красные ракеты, и, по-видимому, стремился выброситься на мелкое место.

В это время мы вторично перевели огонь на задний миноносец и нанесли ему еще несколько повреждений, так что и он оказался в тяжелом положении», — сообщает Гаральд Граф.

Беренс знал, что неподалеку находится минное поле — он хотел загнать на него неприятеля. И план его оправдался. Как выяснилось позже, V-99, тяжело поврежденный огнем «Новика» (21 член его команды был убит), подорвался на двух минах, выбросился на берег у Михайловского маяка и через два часа был окончательно взорван командой, убедившейся в невозможности восстановления своего корабля.

«В нас же, собственно говоря, попаданий совсем не было. Только два снаряда разорвались у самого борта, так что их осколками были нанесены некоторые мелкие повреждения. <…> Но возможно, что это было сделано и своими орудиями при стрельбе на предельных носовых курсовых углах. Потерь и ранений в личном составе не было, и только двум матросам попали в ноги два маленьких осколочка величиною с горошину; считать это ранением, конечно, нельзя», — свидетельствует Граф.

За этот выдающийся бой, продлившийся всего 17 минут, Беренс и артиллерийский офицер «Новика» лейтенант Дмитрий Федотов были удостоены орденов Святого Георгия 4-й степени.

У шведских берегов

Еще одну примечательную операцию с участием «Новика» Балтийский флот провел в конце мая 1916 года. Контр-адмирал Александр Колчак, командовавший Минной дивизией Балтфлота, привел эсминцы «Новик», «Победитель» и «Гром» к Норчёпингской бухте у берегов Швеции — в надежде перехватить один из немецких караванов с грузом шведской железной руды. И действительно, отряд обнаружил германские пароходы.

«Вдруг было замечено, что от каравана отделились какие-то силуэты и, прикрываясь дымовой завесой, пошли на сближение с нами. Это были миноносцы. Адмирал сейчас же приказал прибавить ход до 30 узлов и сосредоточить по ним огонь. Вскоре миноносцы не выдержали нашего огня и повернули обратно. Мы стали подходить ближе к каравану, который продолжал беспорядочно метаться», — рассказывает Граф.

Большинство пароходов бросилось в шведские воды, несколько старались уйти к югу, и только один стоял неподвижно — по-видимому, сильно поврежденный. Как выяснилось несколько позже, это был углевоз «Германн», незадолго до описываемых событий переоборудованный в «судно-ловушку». В ходе Первой мировой такие «ловушки» использовались очень широко для охоты на подводные лодки — они изображали безобидные коммерческие суда, но были вооружены артиллерией, замаскированной палубными надстройками.

«Германн» имел четыре 105-миллиметровых орудия, но выпущенные эсминцами снаряды разнесли его артиллерию, разбили мостик, руль и главный паропровод. Часть команды во главе с капитаном сбежала на шлюпке.

«Адмирал решил с ним покончить, и мы направились к нему. Подойдя на расстояние одного кабельтова, „Новик“ выпустил мину, но она, ударившись о пароход, не взорвалась. Тогда выпустили вторую с дистанции 3 кабельтовых, но она опять не взорвалась, хотя было видно, что попала в борт. Считая, что наши мины не в порядке, адмирал приказал выпустить мины „Грому“. Тот это сделал с расстояния в один кабельтов от судна, но опять обе выпущенные мины, попав в цель, не взорвались. Только когда „Гром“, отойдя кабельтовых на восемь, выпустил мину, она, наконец, взорвалась в корме парохода. После этого он стал медленно тонуть, причем в носу у него был виден пожар, а изнутри слышались частые взрывы», — вспоминает Граф.

К этому времени бой прекратился, и русские занялись спасением людей, плававших вокруг на различных обломках, разбитых шлюпках и просто в воде.

«Спасать было очень трудно. Времени было дано мало и шлюпки спустить было нельзя. Приходилось лишь бросать концы, подтягивать к борту тонувших людей и таким образом вытаскивать их на палубу. Удалось спасти всего 9 человек. Невольно вспоминается, как к борту был подтянут один очень грузный матрос в спасательном поясе. Он сильно окоченел и еле мог двигать своими членами, так что наши люди начали вытаскивать его с большим трудом.

В этот момент «Новик» дал ход, и матрос, не удержавшись, сорвался со штормтрапа и упал в воду, чуть не стянув с собою и одного нашего матроса; потом его быстро затянуло под винты, и он погиб. Вообще-то, была ужасно тяжелая картина, и всех беспомощно плававших людей хотелось непременно спасти; их вопли еще надолго останутся у нас в памяти. Тратить же больше времени адмирал не мог, так как получил предупреждение, что в этом районе находится неприятельская подлодка и что какие-то суда вышли на выручку каравана», — завершает рассказ об этом бое Гаральд Граф.

Последний переход

Переживший войну и революцию корабль при советской власти получил новое имя «Яков Свердлов» — в честь одного из большевистских вождей. Он прошел капитальный ремонт и две модернизации, усилившие его вооружение. Перед Великой Отечественной войной заслуженный ветеран входил в состав отряда учебных кораблей, а с началом войны был включен в 3-й дивизион эсминцев эскадры Балтийского флота.

«Яков Свердлов» осуществлял задачи эскортирования более крупных кораблей, прикрывал действия сил флота, проводил поиск надводных судов и подводных лодок противника, осуществлял огневую поддержку советских сухопутных войск. Некоторое время в июле 1941 года он даже осуществлял функции флагманского корабля флота: на нем был развернут командный пункт.

Роковым для «Якова Свердлова» стал печально известный Таллинский переход. Под этим названием вошла в историю состоявшаяся в конце августа 1941-го эвакуация из столицы Эстонии в Кронштадт основных сил Балтийского флота и войск 10-го стрелкового корпуса. Из Таллина вышли 225 кораблей и судов, подвергшихся ожесточенным атакам немецкой авиации. Кроме того, немцы и финны успели выставить на пути гигантского каравана минные заграждения.

В итоге до Кронштадта добрались лишь 163 корабля. Советские потери в людской силе составили свыше 10 тысяч человек. Среди потерянных кораблей оказался и «Яков Свердлов», двигавшийся в охранении крейсера «Киров».

28 августа примерно в 20:30 «Киров» затралил мину, но ее стало сносить к борту. Катастрофу удалось предотвратить, крейсер застопорил ход. В этот драматический момент прямо по курсу «Кирова» подорвался эсминец «Гордый», а в 20:36 раздался взрыв на «Якове Свердлове». Вот как позднее описывал эти события в своем рапорте командир корабля Александр Спиридонов:

«Сзади мостика „Якова Свердлова“ поднялся огромный столб пламени, пара и дыма. Все стоящие на мостике были сбиты с ног, часть вылетела за борт. Я упал лицом на телеграф, поставив последний на „Стоп“, и на мгновение потерял сознание… Придя в себя и оглянувшись на корму, увидел, что последняя оторвалась от носа (взрыв пришелся в районе первого торпедного аппарата). Нос корабля быстро погружался в воду. Корма переворачивалась и также поднималась вверх. Через 3–4 мин то, что раньше называлось мостиком, пошло к воде; я скомандовал оставшейся на носу команде (10–15 человек) идти в воду, что и было выполнено».

На палубе корабля были сложены противолодочные бомбы, предохранители которых заранее выставили на небольшую глубину. Когда эсминец стал погружаться, бомбы начали рваться, нанося по спасавшимся в воде людям мощные гидродинамические удары. Разорванный мощным взрывом в районе второй дымовой трубы пополам, корабль ушел под воду менее чем за пять минут.

Вместе с эсминцем погибло 144 человека — из числа членов экипажа и эвакуируемых солдат (по другим данным — 300 человек). Уцелевших спасли советские катера.

Со слов спасшегося Спиридонова в употребление вошла версия о том, что «Новик» погиб от торпеды немецкой субмарины, предназначавшейся для «Кирова». Якобы командир, увидев движущуюся торпеду, решил пожертвовать старым эсминцем ради спасения новейшего крейсера.

Находка водолазов

Почти семьдесят семь лет останки «Новика» пролежали на дне Финского залива у берегов Эстонии, никем не тревожимые. И вот в июне 2018 года российская «Разведывательно-водолазная команда» обнаружила знаменитый корабль на глубине семьдесят пять метров в районе мыса Юминда. «Корпус разломан на две части в результате подрыва на мине. На корме четко читается название корабля на момент гибели — „Яков Свердлов“ и герб СССР», — говорилось в сообщении «Разведывательно-водолазной команды».

Местонахождение корабля было заранее определено историком Михаилом Ивановым по немецким архивным материалам. По его словам, в отчетах немцев сохранились данные об ошибочном бомбометании в 1943 году по некоему объекту, который гитлеровцы приняли за советскую подводную лодку Щ-406. Но к тому моменту Щ-406 уже погибла у острова Большой Тютерс.

Поисковики решили разобраться в ситуации. В результате гидролокационного обследования севернее острова Мохни (в эстонских экономических водах) на глубине семидесяти шести метров был обнаружен объект, по очертаниям похожий на эскадренный миноносец. Затем к объекту отправилась команда аквалангистов, которые провели идентификацию корабля, осмотрели три 102-мм орудия главного калибра, кормовую надстройку с запасным штурвалом и машинным телеграфом.

Осмотр показал, что корабль разорвало на две части — в точности, как рассказывали спасшиеся с «Якова Свердлова». Обе половины корабля лежат на грунте ориентированными в сторону север — юг. Кормовая часть покоится на ровном киле. Носовая часть лежит кверху килем и со слегка поднятым форштевнем, вероятно упираясь в грунт рубкой. Кормовое орудие повернуто назад, а два других смотрят под разными углами на левый борт.

Была обследована кормовая надстройка — там водолазы обнаружили запасной пост управления со штурвалом, компасом и машинными телеграфами, а также 37-мм зенитное орудие. Обследование палубы дальше в сторону носа показало сильные повреждения от взрыва. Видимо, от ударной волны со своих штатных мест сорвало торпедные аппараты. Исследование выявило несостоятельность рассказа о гибели эсминца от торпеды подводной лодки — на дно его отправили вражеские мины.

Подробнее о поисках корабля нам рассказал один из участников подводной экспедиции — эконом московского Данилова монастыря и член «Разведывательно-водолазной команды» игумен Иннокентий.

«Наш историк Миша Иванов собрал много данных, позволивших с достаточно большой степенью уверенности назвать квадрат, где должен лежать какой-то корабль. После этого он связался с нашей финской коллегой Имми Валлин и та, выйдя в море на своем кораблике, обследовала этот участок с помощью сонара. Удача! На дне вскоре был обнаружен корабль, по очертаниям схожий с эсминцем времен первой или второй мировой войны. Поскольку „Яков Свердлов“ погиб именно здесь, сразу возникла мысль, что найден именно он. Но в этом нужно было еще точно убедиться», — рассказал он.

Первичное обследование «Новика» игумен Иннокентий выполнил совместно с руководителем экспедиции «Корабли Великой Победы» Константином Богдановым, Михаилом Ивановым и одним финским аквалангистом. «Поскольку я заранее захватил с собой видеокамеру, позволяющую осуществлять подводные съемки, то сумел запечатлеть обследование затонувшего эсминца. Это была всего лишь третья или четвертая моя съемка. Однако, самое главное отснять мне удалось: название корабля, советский герб, а также штурвал и орудия главного калибра. После этого сомнений не осталось», — поведал исследователь.

По словам отца Иннокентия, историческая находка пребывает в куда лучшей сохранности, чем можно было бы предположить изначально. «Да, корабль действительно разломился на две части, проржавел и покрылся илом — но до сих пор вполне узнаваем, даже после без малого восьмидесяти лет, проведенных на дне. Это вполне заметно по видеокадрам, хотя съемка была и не совсем качественной, так как вода оказалась очень мутной. Если тщательно подготовиться и обеспечить освещение, в следующий раз корабль удастся отснять более детально», — пояснил игумен Иннокентий, отметив, что в будущем можно сделать трехмерное изображение «Новика», которое станет основой для виртуального музея корабля.

На месте гибели эсминца была отслужена панихида по погибшим на нем людям. Исследователи собирались со временем вернуться на это место. Увы, обострение геополитической обстановки пока что не позволяет продолжить исследование родоначальника российских «новиков», лежащего у берегов Эстонии.