Фото №1 - Религиозное вольнодумие и интеллектуальное воровство: отрывок из «Истории алхимии» Сергея Зотова

В издательстве АСТ выходит книга культурного антрополога, младшего научного сотрудника библиотеки герцога Августа (Вольфенбюттель, Германия), аспиранта Уорикского университета (Великобритания), лауреата премии «Просветитель» и соавтора бестселлера «Страдающее Средневековье» Сергея Зотова «История алхимии. Путешествие философского камня из бронзового века в атомный». «Вокруг света» публикует отрывок из книги.

Ученые-алхимики

Бруно: маг Солнца

Увлечение религиозным вольнодумием, вдохновленное интересом к древнему тайному знанию, а также трудами Парацельса, Бёме и розенкрейцеров удивительным образом повлияло на интеллектуальную революцию. Одним из первых эзотерически настроенных ученых этой эпохи стал итальянец Джордано Бруно (1548–1600).

Бруно знал и цитировал Парацельса. Он, как и многие другие передовые умы его времени, заинтересовался древним знанием, сокрытым в трактатах Гермеса Трисмегиста. Герметический корпус, свод философо-религиозных текстов, написанных примерно во II веке н. э., был переведен итальянским гуманистом Марсилио Фичино. Однако люди, увлеченные поиском древней истины, не знали правильной датировки текста и истолковали корпус как нечто, предшествующее Новому завету и даже сочинениям Платона и Пифагора.

Ренессансные гуманисты, таким образом, считали, что вся греческая философия и даже Священное писание базируются на древнем эзотерическом трактате. Вооружившись этим знанием, Бруно пропагандирует учение Гермеса по всей Европе. Он толкует на свой лад гелиоцентризм, используя герметическую идею о том, что Солнце — это демиург, «второй Бог». За эту теорию и за речи о существовании множественных миров, бесконечной Вселенной, а также из-за сомнений в непорочности зачатия Девы Марии Бруно в конечном итоге угодил на костер. Он не был ни мучеником-коперникианцем, ни ученым, выступающим против религии, каким его часто хотели пред- ставить советские исследователи, по очень простой причине — Бруно не являлся последовательным апологетом Коперника, но скорее был дерзким религиозным вольнодумцем.

Фото №2 - Религиозное вольнодумие и интеллектуальное воровство: отрывок из «Истории алхимии» Сергея Зотова
Джордано Бруно

Несмотря на это, Бруно можно назвать ученым, так как наука его времени часто была связана с магическими или религиозными формами знания. Ради справедливости нужно упомянуть, что хотя Николай Коперник (1473–1543) и был математиком и астрономом, ему также были не чужды эзотерические воззрения. Рядом с изображением своей знаменитой гелиоцентрической системы он цитировал слова Гермеса о Солнце как Боге.

Кеплер: герметический астроном

Учеником Коперника был немецкий астроном Иоганн Кеплер (1571–1630), главным вкладом которого в историю науки является открытие законов движения планет и закона инерции. Он увлекался не только астрономией, но и астрологией, что было типично для того времени. Кеплер долгое время искал между планетарными орбитами числовые соотношения, представляющие собой выражение платоновских тел — сложных геометрических фигур, которые, согласно диалогу Платона «Тимей», были воплощением четырех стихий. Огонь сопоставлялся с тетраэдром, вода — с икосаэдром, воздух с октаэдром, а земля с гексаэдром из-за ассоциации свойств элементов с формой фигур. Пятый элемент Платон считал божественным (что отлично сочетается с позднейшими теориями алхимиков о небесном происхождении квинтэссенции, то есть пятого элемента). В соответствии с этими геометрическими фигурами, как было сказано в «Тимее», демиург построил Вселенную.

Фото №3 - Религиозное вольнодумие и интеллектуальное воровство: отрывок из «Истории алхимии» Сергея Зотова
Иоганн Кеплер

Резчики по слоновой кости и художники пытались воплотить соотношения платоновских тел в произведениях искусства, дабы выразить гармонию природных элементов. Кеплер также опирался на пифагорейскую теорию устройства неба, и считал, что движение планет создает особую музыку сфер. В конечном итоге Кеплер был приглашен ко двору императора Рудольфа II своим коллегой, датским астрономом и алхимиком Тихо Браге, и служил там императорским математиком (то есть астрологом).

Ньютон: королевский фальшивомонетчик

В век Просвещения священное искусство никуда не исчезло — им занимались даже самые известные ученые, перевернувшие представления о нашем мире. Самым известным из ученых-алхимиков был Исаак Ньютон (1643–1727), прославившийся открытием закона гравитации. В одном из советских учебников можно найти следующая фразу: «Не следует смешивать настоящих творцов науки с алхимиками. Мы преклоняемся перед учеными прошлого — перед Архимедом, Ньютоном, Ломоносовым. Другое дело — алхимики. Науке они дали мало, а вреда причинили порядочно». Как бы удивились его авторы, если бы узнали, что в 1936 году на аукционе продали рукописи, принадлежащие Ньютону, и оказалось, что он написал об алхимии более миллиона слов, что составляет одну десятую от всех его трудов! Великий физик по праву мог бы называться и великим алхимиком, ведь до поступления на службу к королю в качестве смотрителя монетного двора (должность, несовместимая со славой златодела) Ньютон около тридцати лет корпел над философским камнем в собственной лаборатории в Тринити-колледже.

Фото №4 - Религиозное вольнодумие и интеллектуальное воровство: отрывок из «Истории алхимии» Сергея Зотова
Исаак Ньютон

Ньютон, как и многие алхимики его времени, не любил выдавать секретов профессии и предпочитал заниматься трансмутацией в одиночестве, не обнародуя свои исследования. Нехотя занимаясь физикой в перерывах между экспериментами, он и опубликовал тот самый труд о гравитации, знаменитые «Начала». И даже в этом труде можно найти гипотезу, вдохновленную теорией трансмутации: «Каждое тело может преобразоваться в тело другого какого-либо рода, проходя через все промежуточные ступени качеств».

Дневники и подробные записи опытов Ньютона показывают, что он реформировал алхимию с помощью своего точного, научного в современном смысле подхода. Однако помимо лабораторных экспериментов Ньютон искал истину в древних трактатах по алхимии. Он переводил и переписывал от руки множество рукописей, к примеру «Изумрудную скрижаль» Гермеса Трисмегиста, работы Василия Валентина и Джорджа Рипли, причем иногда в стихотворной форме. Самое удивительное, что Ньютон не чурался герметических загадок и порой снабжал свои копии иллюстрациями. Он срисовал аллегории из знаменитой книги Николя Фламеля «Иероглифические фигуры». Изображения можно найти во многих других рукописях Ньютона, и среди них есть рисунки из алхимического сочинения «Коронация природы», символы стихий и алхимических первопринципов, а также раз- личного рода диаграммы.

В конечном итоге Ньютон разочаровался в тщетных поисках философского камня и посвятил себя детективной работе по поиску фальшивомонетчиков и оптимизации работы королевского монетного двора. Последние годы его жизни прошли в написании огромных трудов по теологии и в попытках вычислить дату Апокалипсиса.

Увлекался алхимией и один из ученых, приведших это искусство к полному забвению — английский химик Роберт Бойль (1627–1691). Он вел переписку о златодельческих опытах с Ньютоном и писал алхимические трактаты, в которых пытался обойти все проблемы, связанные с трансмутацией. Бойль даже пробовал создать философский анти-эликсир — для того, чтобы превращать золото в свинец. Он завещал свои рукописи и некую «красную землю» своим друзьям, а именно — Исааку Ньютону и английскому философу Джону Локку (1632–1704). Последний также увлекался хризопеей, владел собственной лабораторией, но не писал алхимических трактатов.

Лейбниц: секретарь златоделов

Другой философ, немец Готфрид Лейбниц (1646–1716), примерно в это же время работал секретарем розенкрейцерского алхимического общества в Нюрнберге в 1667 году. Там он познакомился со многими алхимическими трудами, к которым относился не без доли скепсиса, а также проводил некоторые опыты. В 1688-м он побывал в сокровищнице Вены, где осмотрел медали из алхимического золота, которые философ, впрочем, счел фальшивыми. В 1691 году Лейбниц получил место библиотекаря в Вольфенбюттеле, где хранилась одна из самых больших коллекций алхимических книг в Европе. Несмотря на скептицизм по отношению к оперативной алхимии, Лейбниц называл священное искусство «введением в мистическую теологию». После того, как гамбургский ремесленник Хенниг Бранд в 1669 году открыл фосфор, выпарив его из гнилой человеческой мочи — хотя первоначальной целью и было создание философского камня — Лейбниц купил у него рецепт, чтобы выдать его за свой. Такая попытка интеллектуального воровства была у него не первой — философ спустя 20 лет попытается доказать, что именно он, а не Ньютон, открыл принцип гравитации.

Мы видим, что и к концу эпохи Просвещения алхимия никуда не исчезает и продолжает интересовать многих ученых и интеллектуалов. Статьи об алхимии в знаменитой «Энциклопедии» французского писателя Дени Дидро (1713–1784), сумме знаний просвещенческой эпохи, были написаны без тени иронии. Уже в XIX веке немецкий философ Георг Гегель показывал владение алхимической теорией и терминологией, что видно из некоторых его статей.

Фото №5 - Религиозное вольнодумие и интеллектуальное воровство: отрывок из «Истории алхимии» Сергея Зотова
Готфрид Лейбниц

Философ неоднократно упоминал Парацельса, Бёме и даже приводил их учения в качестве примеров в нескольких своих трудах. Знаменитая теория о мире как воле и представлении другого немецкого мыслителя — Артура Шопенгауэра, восходила к теории воображения Парацельса. В трактате «О воле в природе» философ обильно цитировал алхимиков Роджера Бэкона, Агриппу Неттесгеймского и Парацельса, а также посвятил целую главу темам магии и магнетизма.

Неудивительно, что, если такое количество ученых на протяжении всего Нового времени всерьез занималось или интересовалось алхимией, кто-то из них в конечном итоге попытался включить эту науку в официальную университетскую программу. Но сделать это было не так-то просто.