Путь навстречу солнцу

01 июня 2008 года, 00:00

В историческом рейтинге знаменитостей эпохи Великих географических открытий этот человек занимает, пожалуй, второе место — сразу вслед за Колумбом. Ну, в крайнем случае, твердое третье, пропуская вперед Магеллана. Ирония судьбы, однако, заключается, в том, что именно он в итоге нашел то, что безуспешно искали двое первых. А именно — богатые пряностями земли Южной Азии. Фото вверху ULLSTEIN BILD/VOSTOCK PHOTO

Биография мореплавателя достоверными историческими данными не богата. Исследователи не смогли установить даже дату его рождения, известен лишь наиболее вероятный год — 1469-й. Зато точно известно, что Вашку (Васко) родился в семье дона Эштевана да Гамы, алькайда (наместника) маленького приморского городка под названием Синиш и ветерана крестовых походов в Марокко. Было у него два старших брата, Паулу и Айриш — позже с первым из них он поплывет к далеким берегам Индии. Была и сестра Тереза.

Синиш, где Васко провел детство, в наше время выглядит почти так же, как и в его времена. Это рыбацкое поселение на полпути между южным берегом Тежу (в устье этой реки расположен Лиссабон) и мысом Сан-Висенти. Солнце здесь ярко светит более 300 дней в году, и вода в его лучах сверкает бирюзовым цветом. Дальше к северу тянутся голые песчаные дюны, на юге сразу за городом встают первые отроги горной гряды Сан-Домингуш. К стенам старого форта жмутся «угловатой» архитектуры одноэтажные дома с яркими черепичными крышами — красными, зелеными, желтыми. Итак, детство Васко да Гама проводил в море или на берегу, рано научился плавать, править лодкой, определять ночью путь по звездам, обращаться с сетями. Бескрайний океан и лихорадочное ожидание новых и новых открытий, захватившее португальцев со времен принца Генриха (Энрике) Мореплавателя, провозвестника великих путешествий, владели им, а удивительные рассказы моряков, уже вернувшихся из дальних плаваний вдоль африканских берегов, воспламеняли фантазию. Юный дворянин слушал истории об огромных слонах и волосатых обезьянах, золоте и людоедах с подпиленными зубами, штормах и кораблекрушениях, не менее страшных штилях, обрекающих целые флотилии на медленную смерть. Какого подростка подобные истории оставят равнодушным?

Синиш. Здесь дон Васко родился и провел юность. Теперь перед городской церковью стоит памятник знаменитейшему из горожан. Фото  TONY ARRUZA/CORBIS/RPG
Однако одно существенное отличие между Синишем современным и Синишем XV столетия обнаружить легко: в отличие от наших дней тогда там ребенку не только невозможно было получить образование, но и просто грамотные люди почти отсутствовали. Достигнув школьного возраста, Васко отправился по велению отца на семьдесят миль к северо-востоку от родных мест, в Эвору — изучать навигацию и математику.

Так наш герой словно попал в другой мир. Под ногами вместо дерна оказались мощенные булыжником улицы, вдоль них выстроились солидного и почтенного вида каменные дома. К тому же здесь да Гама впервые смог увидеть путешественников-иностранцев (а не только своих соотечественников, возвратившихся из дальних краев). У них было заведено останавливаться в Эворе по пути в знаменитую на весь континент своим виноградом и святыми местами провинцию Алгарви. Впрочем о повседневной жизни будущего мореплавателя в университетском городе мы тоже знаем немного. Вероятно, что учился он хорошо, прилежно, а к морским наукам проявил особые способности. Иначе сын захудалого провинциального наместника не оказался бы вскоре офицером королевского флота в Лиссабоне, зарекомендовав себя в нескольких сражениях с кастильцами и мусульманами хорошим командиром — о том есть скупые сведения в ранних жизнеописаниях да Гамы.

Каким же предстает образ этого молодого, но успевшего закалиться в боях капитана, в те 80-е годы XV века? В нашем распоряжении нет ни единого портрета путешественника, про который можно с уверенностью сказать: он — прижизненный. По обрывочным замечаниям современников можно заключить, что это был человек среднего роста, физически развитый — лишь в конце жизни он обнаружит склонность к тучности. Лицом обладал выразительным — большие пронзительные глаза под густыми бровями, выдающийся нос, неизменная ухоженная борода. Он был смел духом, не боялся ответственности, часто срывался на гнев, был жадным и деспотичным. Его, похоже, отличал настоящий фанатизм в достижении честолюбивых целей. Все это — как раз те качества, которые ценились в Европе в конце XV века.

На историческом фоне

Именно в те же времена молодая Португалия начала осваивать новые земли. Обстоятельства логически подталкивали к этому: торговля шла не слишком хорошо. Дорогие пряности — этот «главный консервант» эпохи Возрождения, необходимый для хранения и обеззараживания продуктов, — доходил через третьи руки. Арабы покупали их в индийских портах — Каликуте, Кочине, Канануре — и на небольших кораблях доставляли в порт Джидду недалеко от Мекки. Затем караваны по пустыне привозили драгоценный груз в Каир, где его сплавляли на баржах вниз по Нилу и уже в Александрии продавали итальянским купцам из Венеции и Генуи. Те, в свою очередь, распространяли товар по всей Европе. Разумеется, на каждом этапе цена его возрастала, и в далеком Лиссабоне он продавался совсем уж по заоблачной цене.

А кроме того, стояла перед португальцами и более близкая географическая цель — западный берег Африки. Он находился рядом, за него не приходилось сражаться с другими развитыми державами, и был он при этом богат ценными металлами и слоновой костью. Правда, на севере континента сопротивлялись еще воинственные берберы, но быстроходные корабли позволяли миновать их земли по морю.

Первые масштабные экспедиции в Атлантику начались еще с 1416 года — при покровительстве уже упомянутого принца Генриха, известного в истории под прозвищем Мореплаватель. Принц этот всю жизнь и энергию посвятил снаряжению флотилий и даже открыл первую в Европе целевую навигацкую школу. Более того, именно он первым, прочитав классическое сочинение Марко Поло, поставил перед соотечественниками задачу: найти прямой морской путь в Индию.

Технически португальцы были к этому готовы: к концу XV столетия они уже активно использовали в плаваниях астролябию, угломерную линейку и квадрант, а по полуденному солнцу и таблицам склонения научились определять долготу. К 1482 году, вооруженные всеми этими инструментами и навыками, они достигли устья реки Конго, где и основали главную базу на пути освоения африканского побережья. Теперь сам бог велел двигаться дальше. Впрочем с точки зрения безопасности, конечно, следовало сначала собрать максимально подробные сведения о политическом и экономическом положении в странах Южной Азии.

Ответственное задание возложили на некоего офицера по имени Перу ди Ковильян — это у него Васко да Гама, сам того не желая, впоследствии «украл» заслуженную славу первого португальца, достигшего Индии. Между тем именно эта яркая личность, авантюрист и доблестный воин, имевший опыт путешествий по Берберии и отменно владевший арабским языком, еще в 1487 году вместе со спутником Афонсу ди Пайва выехал из Лиссабона с секретным королевским заданием: добраться до «страны пряностей» и прощупать почву для морской экспедиции.

На океанских просторах тем временем новые маршруты прокладывал лучший португальский адмирал своего времени дон Бартоломеу Диаш ди Новаиш. 3 февраля 1488 года после тяжелейшего двухнедельного шторма он сумел наконец осуществить то, к чему стремились десятки его коллег и предшественников — обогнул Африку и, следуя курсом на восток, достиг устья большой реки, названной им Риу-душ-Инфантиш (рекой Принцев). Тут был поставлен падран — каменный столб с королевским гербом, подтверждающий португальский суверенитет над этими землями на вечные времена.

Диаш привез в Лиссабон подробные карты полутора тысяч миль африканского побережья, а его возвращение всколыхнуло новую волну мечтаний об Индии, и немедленно встал вопрос о следующей экспедиции.

В этот момент наш герой впервые выходит на историческую авансцену — король остановил свой выбор на Васко да Гаме.

Диаш был исключительно опытным моряком, но, очевидно, показался властителю слабым командиром — ведь он не смог справиться с возмущением матросов за мысом Доброй Надежды и довести корабли до Индостана, когда такая возможность, казалось, представилась. А род Васко да Гамы, как нам уже известно, славился решительностью и храбростью. Королю нужен был именно такой человек, который волей и энергией воодушевит команду нескольких небольших судов и сможет, преодолевая трудности, выполнить задачу до конца.

Сведения хронистов о том, как именно Гама стал во главе «экспедиции века», противоречивы и не дают единой картины. Одни источники утверждают, что флотилию хотели доверить его отцу, но тот внезапно умер, и сын его заменил. Другие говорят, что король отметил разумные взгляды дона Васко на морское дело в ходе какой-то из аудиенций и, отвергнув предложенный ему министрами список претендентов, в последний момент принял неожиданное решение.

Известно также, что Мануэл I позволил назначенному капитану — по его просьбе — взять с собой одного из братьев. Васко явно нуждался в человеке, который при любых обстоятельствах остался бы верным ему. Он выбрал Паулу. В 1495 году начали готовиться к экспедиции. Пока дон Гама в специально отведенных ему покоях королевского дворца собирал и анализировал всю нужную информацию, какую мог «считать» с отечественных, итальянских, арабских карт и документов, на столичных верфях под руководством Диаша строили корабли. Дон Бартоломеу на основе собственного экспедиционного опыта распорядился заменить косые паруса на прямоугольные, повысил остойчивость судов и снизил их осадку. Водоизмещение было увеличено до 100 тонн: предстояло взять на борт как можно больше еды и воды. Впрочем, трюм плоскодонных португальских кораблей с высоким носом все равно был весьма несовершенен: он пропускал воду и по ходу плавания постепенно превращался в помойную яму, где в гнилой воде с мусором плавали крысы. На случай столкновений с арабскими пиратами на палубах разместили по 12 пушек.

В итоге по проекту Диаша в Лиссабоне построили две каравеллы: «Сан-Габриэл» — его дон Васко, пользуясь своей привилегией командира, выберет флагманом, — и «Сан-Рафаэл». Капитаном флагмана был поставлен опытный Гонсалу Алвариш. Второй корабль да Гама доверил брату. Кроме того, в экспедиции участвовали еще: «Сан-Мигел», или «Берриу», старое легкое судно с латинскими (то есть косыми) парусами под командованием Николау Коэльо и безымянное грузовое — капитана Гонсалу Нуньеша. Средняя скорость флотилии при хорошем ветре могла составить 6,5—8 узлов.

Очень тщательно подошли власти к выбору экипажа. В него было приказано набирать людей опытных, отчаянных, закаленных и привычных к дальним странствиям, умелых в своем деле. Костяк составили те, кто плавал с Диашом, а всего на борт приняли около 170 человек, из которых 10 являлись преступниками, выпущенными из тюрьмы специально для экспедиции. Этих головорезов планировали высаживать для разведки в особо опасных районах Африки. Трюмы, как и планировалось, под завязку загрузили пищей и пресной влагой на многие месяцы. Вот как выглядел дневной паек моряка, отправлявшегося в Индию: полфунта сухарей, фунт солонины, две с половиной пинты воды, одна двенадцатая пинты уксуса и одна двадцать четвертая — оливкового масла. В пост мясо заменяли на полфунта риса или сыра. Кроме того, португальцы постоянно пили вино и не хотели отказываться от этой привычки в море, поэтому каждому в день выдавали одну с четвертью пинту (около 700 граммов) этого напитка. Еще корабли везли бобы, муку, чечевицу, чернослив, лук, чеснок и сахар. Рыбу, конечно же, планировалось ловить по пути. Не забыли и разнообразные товары для меновой торговли с африканскими аборигенами: полосатые и ярко-красные ткани, кораллы, колокольчики, ножи, ножницы, дешевые оловянные украшения… И все-таки при таком неплохом довольствии жизнь матросам предстояла нелегкая: месяцами находиться в открытом океане, изнывать под экваториальным солнцем, под которым тухнут и продукты и вода. Спать — вповалку, где попало, прямо на палубе. Знаменитые гамаки «от индейцев Америки» Колумб уже привез, но в широкое употребление они еще не вошли.

Прощание Васко да Гамы с королем Португалии Мануэлом I . Фото ULLSTEIN BILD/VOSTOCK PHOTO

Игры случая

Жарким днем 8 июля 1497 года готовились к отплытию. Отслужили молебен. Всем путешественникам по традиции было даровано отпущение грехов (соответствующую буллу выпросил у папы Мартина V еще Генрих Мореплаватель).

Наконец наступил кульминационный момент отплытия. Об руку с Васко да Гамой на борт взошел Бартоломеу Диаш — он отправлялся в Гвинею, куда был назначен губернатором. Раздался пушечный залп.

Поначалу плыли практически без неожиданностей. Через неделю достигли Канар. Затем на островах Зеленого Мыса пополнили запасы пресной воды и провизии. Здесь же высадился Диаш, которому вскоре предстояло отправиться дальше, в недавно возведенную крепость Сан-Жоржи-да-Мина на гвинейском побережье.

И тут стихия подвергла флотилию серьезным испытаниям. Корабли попали в полосу сильных восточных ветров, которые решительно не позволили идти дальше известным путем вдоль Африки. Где-то в районе 10° северной широты да Гама впервые проявил себя — принял ответственное решение повернуть на юго-запад, чтобы попытаться в открытом океане обойти ветры.

Каравеллы удалились от Африки на огромное расстояние в 800 морских миль. Долгих три месяца на километры вокруг с мачт не просматривалось ни клочка суши. Пресная вода, естественно, стала негодной — пришлось пить морскую. Питались солониной. Так новый путь, который избрал Гама, подорвал здоровье команды уже в самом начале плавания. Зато был открыт удобный путь с попутными воздушными потоками к мысу Доброй Надежды. И сегодня редкие парусные суда ходят именно по этому маршруту.

После экватора корабли наконец, не теряя нужного им ветра, смогли повернуть на восток. 27 октября увидели китов, а вскоре — птиц и водоросли, которые указывали на близость суши. Через четыре дня вахтенные огласили палубы долгожданным криком: «Земля!»

4 ноября с облегчением бросили якорь в бухте Святой Елены под 33° уже южной широты, у самой оконечности Африканского материка. Здесь да Гама планировал задержаться надолго: помимо привычного пополнения запасов необходимо было подвергнуть корабли кренгованию, то есть вытащить их на берег и очистить днище от налипших ракушек и моллюсков, которые не только серьезно замедляют ход, но и разрушают древесину. Однако возник конфликт с местными жителями — низкорослыми воинственными бушменами — из-за высокомерного и грабительского поведения португальцев, которым они «славились» в дальних краях. Командир экспедиции был ранен в ногу, и пришлось срочно отчаливать.

Мыс Доброй Надежды огибали с большим трудом. Стихия разбушевалась. Из-за набежавших грозовых туч день буквально превратился в ночь. Вода потоками лилась с неба и просачивалась снизу сквозь щели в обшивке в трюм, волны заливали палубу круглосуточно, но в Индийский океан все же удалось войти без особых потерь.

Теперь старались держаться в прямой видимости от берега. В бухте Святого Бласа (Сан-Браш — ныне Мосселбай в ЮАР) отремонтировали наконец каравеллы: залатали обшивку, подшили разорванные паруса и снасти, закрепили расшатанные мачты. Увы, пришлось сжечь грузовой корабль: шторм сделал его непригодным для дальнейшего плавания. Впрочем, потери среди моряков компенсировали потерю корабля, тесниться не пришлось… Припугнули вышедших из джунглей готтентотов выстрелами из бомбард, установили неизбежный падран и — в дорогу.

Скоро, 16 декабря, проплыли место последней стоянки Диаша. Дальше начиналось неведомое.

Со многими сюрпризами пришлось тогда столкнуться европейским путешественникам. И с неизвестными течениями невиданной силы, идущими вдоль мелей и рифов, и с пресловутым многонедельным безветрием, и, наконец, с цингой.

25 января, когда экспедиция остановилась у мозамбикской реки Келимане (корабли опять начали разрушаться), примерно у половины всего экипажа гноились и кровоточили десны, распухли колени и голени — многие не могли не то что работать, но даже ходить. Несколько десятков человек здесь умерли.

В устье Келимане португальцы простояли больше месяца, и только потом поплыли вверх по Мозамбикскому проливу. Идти на этом этапе пришлось очень осторожно и только в светлое время суток: ведь карты еще лишь предстояло составить, и легко было налететь на один из сотен маленьких островов, которыми испещрено это водное пространство.

2 марта корабли подплыли к арабскому городу, который назывался так же, как теперь страна — Мозамбик. Земли «диких» черных племен тут кончались, дальше на богатых золотом берегах стояли порты приверженцев Мухаммеда. Мусульмане вели активную колонизацию восточной Африки, скупая в глубине материка амбру, металлы и слоновую кость.

Жители Мозамбика, как ни странно, поначалу приняли португальцев за своих единоверцев (одежда мореплавателей успела истрепаться и потерять национальные признаки), а местный правитель подарил Васко да Гаме в знак дружбы четки. Но высокомерный и заносчивый капитан, который всегда страдал от отсутствия дипломатического дара, посчитал горожан дикарями и попытался предложить эмиру в обмен красный колпак!

Разодетый в дорогие одежды «князь», разумеется, с негодованием отверг такой подарок. А вскоре кто-то из подданных Васко доложил ему: мореплавателя видели беседующим с двумя пленными христианами (откуда взялись они в Мозамбике, непонятно, — возможно, из Эфиопии). Так раскрылась правда о вероисповедании путешественников. Атмосфера накалялась.

Но главная беда заключалась в том, что для продолжения пути нужен был хороший лоцман, а откуда его взять? Правда, тот самый эмир еще до разрыва отношений успел предоставить в распоряжение флотилии двух знатоков морского дела, но один из них тут же сбежал, а второй, как выяснилось, был ненадежен: он вскоре же после отплытия пытался выдать какие-то встреченные острова за материк. Обман раскрылся, разъяренный командир велел привязать лгуна к мачте и лично жестоко высек (один из тех самых островков так и занесли на карту под именем Исла-ду-Асоутаду, то есть «Высеченного»).

Великое начинание, как это часто бывает, спас случай.

7 апреля португальцы подошли к еще одному крупному порту на пути — Момбасе, где арабы силой пытались захватить каравеллы. Едва удалось спастись.

А вот эмир следующего города, Малинди, давно и смертельно враждовал со своим момбасским соседом и назло ему, несмотря ни на что, радушно принял Васко да Гаму. Тот не только разжился здесь провизией и даже небольшим количеством долгожданных пряностей, но и увидел на рейде четыре корабля из Индии. А еще получил в свое распоряжение первоклассного навигатора Ахмеда ибн Маджида. Ахмед был старше Васко примерно на тридцать лет и ходил по морям (применяя астролябию) еще до его рождения. Он оставил после себя лоции, руководства по мореходству, часть которых сохранилась до сих пор и находится в Париже. Поднявшись на борт «Сан-Габриэла», лоцман просто и деловито развернул перед изумленным капитаном точные карты западного побережья Индии со всеми азимутами и параллелями. Естественно, радость дона Васко не знала предела — теперь можно было идти с максимальной скоростью, без каких бы то ни было задержек, прямо через океан, четко по курсу. Строго говоря, это Ахмеду ибн Маджиду Европа обязана открытием морского пути в Индию.

24 апреля красные паруса португальцев поймали попутный муссон и двинулись на северо-восток. На пятые сутки Южный крест сменили на звездном небосклоне созвездия Медведиц, а через 23 дня моряки увидели чаек.

В стране чудес

Так, благодаря мастерству опытного араба 20 мая 1498 года капитан да Гама со своего капитанского мостика на «Сан-Габриэле» увидел бурый берег знаменитого субконтинента в районе города Каликута (ныне — Кожикоде). Каликут, столица независимого княжества, служил тогда крупнейшим портом всему малабарскому (юго-западному) побережью Индии.

Какие чувства наверняка испытали путешественники, попав на каликутский базар! Воистину, по словам хрониста, здесь продавалось все, что давала людям Земля. В воздухе стоял терпкий запах перца, гвоздики, мускатного ореха, корицы. Лекари предлагали лекарства от всех болезней: камфару, кардамон, асафетиду, валериану, алоэ. В изобилии имелись ароматные миро и сандал, синие краски (индиго), кокосовое волокно, слоновая кость. Поставщики фруктов раскинули свой яркий и сочный товар: апельсины, лимоны, дыни, манго.

Переводчик Жоао Нуньеш в первые же дни умудрился в суете каликутских улиц заручиться дружбой еще одного араба, некоего эль-Масуда, который и стал информатором европейцев в Каликуте. Позже ему придется бежать в Лиссабон — его, как и Ахмеда ибн Маджида, соотечественники заочно осудят на смерть за предательство… Но не станем забегать вперед.

Правитель Каликута, носивший титул раджи-саморина, благодушно принял первое посольство странных гостей в составе того же эль-Масуда и правой руки дона Гамы, офицера Фернана Мартина. Их одарили тканями. Казалось, диалог налаживается, но в дело, увы, вмешалось все то же вечное высокомерие капитана, который свысока смотрел на всех язычников. Он непонятно зачем начал сразу уверять всех и каждого в Каликуте, что он — официальный представитель далекого заморского короля, могущественнейшего из государей подлунного мира, и пришел сюда, чтобы привести все народы к покорности этому королю. Еще дон Васко настаивал, чтобы на аудиенцию к правителю его несли в паланкине, в окружении трубачей и знаменосцев. Саморин встречал его, восседая на троне из слоновой кости, на зеленом бархате, одетый в златотканую одежду, его руки, пальцы и лодыжки были усыпаны драгоценными камнями — и человеку, который выглядел подобным образом, недальновидный европеец додумался подарить дешевую андалусийскую полосатую материю, те же красные колпаки и ящик сахара! Индус, конечно же, подарки отверг как и властитель Мозамбика. Кроме того, арабы, окружавшие этого государя, уже описывали ему кровавые столкновения в Мозамбике и Момбасе.

В итоге дело обернулось для португальца неожиданно: ему было приказано оставаться на берегу под домашним арестом, а также сдать все парусное снаряжение и корабельные рули. Вокруг христиан плотным кольцом тотчас выстроились разукрашенные перьями воины, а находившиеся тут же разъяренные арабские купцы даже собирались растерзать путешественников на месте. Казалось, удача отвернулась от мореходов. Но 2 июня после переговоров с вали, первым министром саморина, Васко да Гаму неожиданно отпустили на корабль за выкуп и вновь предоставили свободу действий. Видимо, капитану удалось ловко сыграть на балансе индусских и арабских интересов, убедить хозяев не идти на поводу у основных торговых партнеров. Правда, использовать этот триумф изворотливости с максимальной отдачей не удалось. Негоциантом, как и дипломатом, дон Васко зарекомендовал себя весьма средним. Несмотря на благоприятные условия для торговли, целых два месяца ушло у него на то, чтобы выменять лишь несколько килограммов пряностей на гораздо более ценные — в абсолютном исчислении — медь, ртуть и янтарь. Да и с этой незначительной сделки саморин, в конце концов, потребовал огромную таможенную пошлину. Эль-Масуд тем временем сообщил, что арабы вновь предлагают правителю любые деньги за уничтожение португальской экспедиции.

В общем, настало время действовать. И да Гама вновь всех удивил. 19 августа захватил более десятка заложников, приехавших осмотреть «Сан-Габриэл» и «Сан-Рафаэл». Корабли немедленно развернулись бортами на рейде и отправили в порт парламентера с угрозой: все пленники будут навсегда увезены за море, если индусы немедленно не снимут арест с уже купленных предметов и не освободят офицера Диогу Диаша, который застрял на берегу с некоторыми нераспроданными еще европейскими товарами. Саморин, поразмыслив, решил уступить ультиматуму: отпустил Диаша (правда, отобрав часть португальской собственности) и даже отправил с ним письмо для «великого заморского короля», в котором сообщал о своем богатстве и просил прислать для обмена на пряности золото и серебро.

В ответ Васко да Гама отпустил лишь шестерых заложников из десяти, а остальных действительно увез в Лиссабон. Убедившись, что больше в Каликуте ничего не добиться, он, отпугнув арабское лодочное оцепление пушечным залпом, велел немедленно отплывать на запад.

Возвращение и горе

Разумеется, никто не рассчитывал на то, что обратный путь окажется более легким. Он и не оказался. Во-первых, да Гама был вынужден покинуть Индию раньше, чем задул попутный северо-восточный муссон, которым всегда пользовались арабы, — у него ведь просто не было иного выхода. Так что если в Индию корабли шли меньше месяца, то теперь дорога до Африки заняла целых три — с начала октября 1498 года до 2 января 1499-го. Цинга и лихорадка унесли еще 30 человек из и без того небольшого экипажа, так что теперь на каждом из кораблей оставалось буквально по 7—8 работоспособных матросов — явно недостаточно для эффективного управления судами. 7 января удалось добраться до дружественного Малинди, но здесь уж с «Сан-Рафаэлом» пришлось расстаться. Он не подлежал ремонту, и плыть на нем стало некому. Остатки команды с грузами из трюмов перешли на флагман, а «Сан-Рафаэл» сожгли. Но тут удача вновь вернулась к горстке португальцев — словно внезапно решила помиловать их на краю гибели. Без приключений обогнули мыс Доброй Надежды, а потом всего 27 дней шли с попутным ветром до Зеленого Мыса. Там, правда, попали в мертвый штиль, а потом сразу в шторм, который разделил корабли, но они благополучно встретились — уже в Лиссабоне.

Первым пришел в столицу на «Сан-Мигел» Коэльо — 10 июля 1499-го. У самого дона Васко на флагмане случилось горе — умер в пути на одном из Азорских островов его брат. Обычно безучастный к страданиям, капитан, очевидно, сильно переживал это событие. Во всяком случае, поручив вести каравеллу в Лиссабон Жоану да Са, он остался хоронить Паулу. «Сан-Габриэл» уже торжественно входил в порт приписки, а да Гама и не думал о триумфальном возвращении — он еще несколько недель предавался скорби в глуши Азор.

Таким образом, в Лиссабон капитан явился последним из экспедиции, после почти 26 месяцев скитаний. Король, однако, все равно принял его с помпой и велел устроить общественный показ привезенных им «диковин». Горожане с большим любопытством рассматривали иссиня-смуглых индийцев. Немногие выжившие моряки громогласно на всех перекрестках рассказывали страшные истории о бедствиях, через которые их провели воля и мужество их предводителя. Кроме всего прочего, как мы уже говорили, да Гама привез верные карты африканского побережья и доказал, что моря вокруг Индостана не являются внутренними.

Монарх высоко оценил все это — дал своему мореплавателю титул «адмирала Индийского моря», право вечного беспошлинного вывоза любых товаров из новооткрытой Индии и большую пожизненную пенсию. Впрочем, в духе времени самому награжденному этого показалось мало, и он попросил дать ему в личное владение родной город Синиш.

Тут возникла загвоздка: ранее город принадлежал ордену Святого Иакова, великим магистром которого числился герцог Коимбрский, незаконный сын покойного короля Жоана II. Король жалованную грамоту адмиралу подписал, и папа выразил свое согласие, но якобиты категорически отказались отдавать свою собственность. Монарху ничего не оставалось, как задобрить да Гаму дополнительной прибавкой к пенсии. Впрочем, вскоре мореплаватель утешился — где-то между 1499 и 1502 годами он женился на некоей донье Катарине де Атаиде, дочери весьма влиятельного сановника. Супруга впоследствии родила ему семерых детей. Но любил ли он их — неизвестно. После смерти брата Паулу гуманные черты в характере Васко да Гамы больше не появляются на страницах хронистов, которые отныне словно стремятся убедить читателей: этот человек внушал только страх, а стремился только к власти.

20 мая 1498 года. Португальский капитан встречается с раджой-саморином в Каликуте. Фото AKG/EAST NEWS

Гроза Индии

Двор португальский, как и любой другой европейский двор XV века, кишел шпионами соседних стран. Сведения о новых открытиях при всем желании не удалось бы скрывать долго. Следовательно, необходимо было решительно продолжать начатое дело, чтобы никому не дать обойти себя в Индии. Мануэл I незамедлительно развил бурную деятельность: уже на следующий год по проторенному пути отправилась эскадра в 13 судов и полутора тысяч человек. Сам адмирал, правда, уклонился от участия в экспедиции. Флот возглавил знатный дон Педру Алвареш Кабрал, которому повезло открыть «по дороге» Бразилию и Мадагаскар. В Каликуте его тоже ждал успех — внушительный вид флотилии быстро настроил индусов на мирный лад. Установились нормальные коммерческие отношения, и португальцы сразу получили баснословные прибыли. На целых 90 лет их страна стала абсолютным монополистом в торговле с Южной и Восточной Азией.

Васко да Гама вернулся к активным делам через полгода после возвращения Кабрала. 10 февраля 1502 года он во главе десяти крупных кораблей вновь отправился к открытым землям. На сей раз эскадру сопровождали еще и пять быстроходных военных каравелл под командованием дяди адмирала — дона Висенти Судре. На этот раз Васко да Гама проплыл какое-то время вдоль побережья Бразилии и посмотрел на землю, открытием которой португальцы отчасти были обязаны ему. До Индии добрались практически без происшествий. По дороге 14 июня успели основать первую факторию на восточном побережье Африки, в порту Софала: сюда везли золото и зубы бегемотов, которые, будучи более твердыми и белыми, ценились тогда даже больше, чем знаменитая слоновая кость. На острове Килоа, неподалеку от Занзибара, португальцы обложили налогом местного эмира Ибрагима и заставили его признать владычество короля Мануэла. Наконец на подходе к Индостану, у острова Анджидива в районе Гоа, адмирал — скорее просто от застарелой ненависти, чем ради выгоды — ограбил встречное арабское судно «Мери» и сжег его вместе с тремя сотнями пленных, включая женщин и детей.

В дружественном Каннуре тоже основали факторию, форт и взяли порт под полный таможенный контроль. Теперь португальские канониры топили любые суда, входившие без разрешения в гавань.

30 апреля 1502 года, когда Васко да Гама добрался до основной своей цели — того же Каликута, — это был уже далеко не слабый и измученный странник с парой кораблей и горсткой таких же «доходяг» матросов. Местные жители увидели во славе могущественного повелителя целой флотилии, вооруженной до зубов. Саморин, хоть уже и встречался в таких же условиях с Кабралом, вновь перепугался не на шутку и незамедлительно отправил послов с предложением мира и возмещения нанесенного ранее ущерба. Но адмирал и тут переборщил — заломил слишком высокую цену за спокойную жизнь индийского города. Он потребовал изгнать из Каликута всех арабов. Раджа, как ни опасался пришельцев, отказался. Португалец реагировал опять же в своем духе — повесил 38 захваченных на берегу индусов и начал планомерный обстрел города. Правитель отправил нового «переговорщика» — своего верховного жреца, которого португальцы отправил обратно, отрубив нос, уши, руки и подвесив все это на шее несчастного! А дон Васко, оставив семь кораблей для блокады Каликута, уплыл в Кочин торговать.

3 января 1503-го в Кочин прибыл еще один дипломат от саморина с предложением мира. Но тут уж европейцы заподозрили неладное — не могли индусы легко простить такие великие обиды. К послу применили излюбленный прием — пытки, и тот признался, что его государь совместно с арабами собирает большой флот для борьбы с португальцами, а пока просто усыпляет их бдительность. Дон Васко немедленно отплыл в Каликут и уничтожил неподготовленные еще суда противника. Часть их расстреляли из мощных пушек, часть взяли на абордаж. На захваченных кораблях нашли много золота, а на одном — целый «гарем» молодых индианок. Самых красивых отобрали в подарок королеве, остальных раздали матросам.

20 февраля адмирал отправился домой, оставив в Индийском океане постоянную эскадру из восьми кораблей. 11 октября он уже был в Лиссабоне — и хотя встречали его с теми же почестями, что и в первый раз, теперь для этого имелось куда больше оснований. С собой дон Васко привез горы ценных товаров, важные торговые договоры, заключенные от имени короны, а главное — свидетельства фактически начавшегося процесса реальной колонизации.

Да Гама перевыполнил поставленную ему изначально задачу. Благодаря ему Лиссабон буквально за несколько лет превратился в центр международной торговли. Сюда за пряностями и благовониями, бразильским сахаром и плащами из перьев тропических птиц, китайским фарфором и индийскими драгоценностями стекались купцы из всех уголков Европы.

Теперь мореплаватель переехал жить в Эвору, где построил себе удивительный дворец, стены которого были украшены изображениями пальм, индусов и тигров (именно с этого жилища взял свое начало прославленный архитектурный стиль «мануэлину»). Улица, на которой он некогда стоял, до сих пор носит название «Раскрашенного дома».

Там адмирал провел 12 лет, а потом покой ему, видимо, все же надоел и он стал просить у короля позволения предложить свои услуги для разнообразия какой-нибудь другой державе (нормальная практика в ту эпоху — так же годом раньше поступил и Магеллан). Мануэл, однако, не пожелал отпустить национального героя и наградил его до поры титулом графа Видигейры, а также принял предложение да Гамы учредить новую административную единицу — вице-королевство Индийское. Центром его стал Гоа, второй по величине малабарский порт после Каликута, а спустя некоторое время дон Васко стал вице-королем.

В 1897 году Португальское королевство преподнесло эти часы в дар южноафриканскому Дурбану в память о путешествии Васко да Гамы. Фото ULLSTEIN BILD/VOSTOCK PHOTO  
Человек, перед которым трепетало море

Уже седой мореплаватель в третий раз ступил на борт корабля, идущего в «страну пряностей» 9 апреля 1524 года. На сей раз 14 судов покинули берега Португалии.

С этим последним плаванием связана, между прочим, и последняя легенда, раскрывающая нам человеческую сторону адмиральской личности. У Дабула, под 17° северной широты, флот попал в зону подводного землетрясения. Все офицеры и матросы пришли в суеверный ужас, и только уверенный в себе адмирал обрадовался: «Смотрите, даже море трепещет перед нами!» — бросил он своему адъютанту.

15 сентября 1524 года в Чауле дон Васко официально вступил в права королевского наместника в Индии и Восточной Африке. К сожалению для португальцев, его энергичное правление длилось недолго. Он успел лишь пресечь самые вопиющие злоупотребления вроде продажи пушек арабам и арестовал нескольких самых продажных чиновников (в том числе бывшего главу индийских колоний Португалии дона Дуарти ди Минезиша). Вице-король устроил себе роскошный двор и набрал двести человек личной гвардии из туземцев.

Но тут вдруг этот никогда не страдавший болезнями крепкий человек стремительно занемог. Начались сильные боли в шее, а затылок покрылся карбункулами. В 3 часа пополудни на Рождество — 24 декабря 1524 года — адмирал да Гама умер и вскоре был похоронен в соборе Гоа. Лишь через 15 лет его останки перевезли на родину. На могиле в Лиссабоне теперь начертано: «Здесь покоится великий аргонавт дон Васко да Гама, Первый граф Видигейры, адмирал Восточной Индии и ее знаменитый открыватель».

Просмотров: 12843