№10 (2757) | Октябрь 2003
Рубрика «Люди и судьбы»

Достояние клана Борджиа

Эта златовласая итальянка была современницей Леонардо да Винчи, Франсуа Рабле и Христофора Колумба. Она не владела кистью, не писала романов и не открывала новых, земель. И тем не менее осталась в истории на века.

Роковой клубок

Согласно историческим хроникам, род Борджиа произошел из Испании, однако в этой стране никакими лаврами увенчан не был. Зато громкой славой отмечен в Италии, где эта семья «подарила» католикам двух крайне неоднозначных римских пап — Каликста III и Александра VI. По одной из версий, первый из них, именовавшийся в миру Альфонсо, имел скандальную репутацию, поскольку много лет был гражданским мужем своей сестры Иоанны Борджиа, и якобы этой связи обязан появлением на свет Родриго Борджиа — будущий Римский Папа Александр VI.

По другой — Родриго приходился Альфонсо-Каликсту племянником, изучал в Италии юриспруденцию и успешно занимался адвокатурой. Затем неожиданно стал военным, но с восшествием Альфонсо на папский престол также принял решение посвятить себя церкви.
 
Его прирожденное красноречие, а также необычайная ловкость в ведении дел быстро возвели предприимчивого неофита на ключевые посты. Хотя многие из его окружения были убеждены, что стремительным продвижением по карьерной лестнице Родриго обязан прежде всего протекции Папы Каликста. Когда Родриго получил кардинальское звание, а вместе с ним и новые материальные возможности, его алчность стала беспредельной: он охотно проворачивал выгодные дела как с маврами, так и с евреями, вопреки всем предрассудкам века и принятым тогда обычаям. Таким образом он сколотил огромное состояние, которое и помогло ему достичь папского престола. Кроме стяжательства была у Родриго еще одна страсть — женщины. Его любовные похождения обсуждались обывателями с не меньшим азартом, чем рост его благосостояния.

Еще живя в Испании, Родриго сошелся с престарелой вдовой, а потом влюбил в себя младшую из ее дочерей (по одним источникам — Розу-Ванессу, по другим — Розу Ваноцци). И когда отец-дядя Альфонсо вызвал сына-племянника к себе в Ватикан, тот сразу же перевез из Валенсии и свою даму сердца. К тому времени Роза-Ванесса уже имела от Родриго двоих сыновей, Джованни и Чезаре, а в 1480 году родила девочку, которую нарекли Лукрецией.

О детстве Лукреции достоверных сведений мало. Очевидно, она получила хорошее образование, разбиралась в музыке, живописи и поэзии, что, собственно, и требовало ее социальное положение. Что же касается увлечений историей и алхимией, то тогда это было модным поветрием и занимались этим практически все. Ну а владение несколькими иностранными языками (кроме основного, латинского) свидетельствовало не столько о широкой эрудиции, сколько об объективном положении вещей — в ту эпоху Италия, Франция, Португалия, Испания, раздробленные на отдельные княжества, существовали в смешанном языковом пространстве.

Главными же «университетами» Лукреции стали придворные интриги и дворцовая жизнь, насыщенная сугубо раблезианским колоритом. А яркая красота, горячая испанская кровь и рано пробудившаяся чувственность уже к 11 годам сделали ее пусть и полураспустившимся, но притягательным созданием.

Нравы в те времена были незамысловаты и кровавы. Видимо, поэтому никто не удивился, когда два первых кавалера Лукреции один за другим отправились на тот свет. Имена убийц также не являлись тайной, поскольку едва ли не всем было очевидно, что и Джованни, и Чезаре питали к своей сестре не совсем братские чувства. И если старший, красивый и вальяжный Джованни, унаследовал незлобивый характер матери, то Чезаре, гордящийся сходством с отцом, обнажал кинжал по любому поводу. Быть может, поэтому кардинал Родриго поспешно отправил своих сыновей учиться подальше от сестры и друг от друга — одного в Пизанский, другого в Падуанский университеты. Но это не помогло...

В 1492 году Лукреция Борджиа родила от Джованни девочку, которую тут же отдали на воспитание в крестьянскую семью. А юную грешницу незамедлительно обвенчали хоть и с титулованным, но небогатым арагонским дворянином доном Эстебаном. Это «мероприятие» было также призвано положить конец разговорам о кровосмесительной связи Лукреции с собственным отцом, который и на шестом десятке умудрялся источать неуемную жизненную энергию и сохранять живой ум. Когда же нашелся более выгодный марьяжный вариант, Борджиа просто откупились от сыгравшего свою роль бутафорского мужа.

Достойная святейшего

По случаю перерождения в том же 1492 году кардинала Родриго в Римского Папу Александра VI семья первым делом упрочила положение своих незаконнорожденных детей: Джованни получил герцогство Гандийское, Чезаре — Валенсию и Романью, а Лукреция — нового, куда более подходящего ей по положению, жениха, брак с которым обеспечивал клану Борджиа необходимый политический союз с могущественным родом миланских герцогов. В то время как богатый вдовец граф Джованни Сфорца решил обрести новую супругу, Лукреции не исполнилось еще и тринадцати. Впрочем, тогда это обстоятельство было не столь важно: будь она и старше — ее желанием все равно никто не стал бы интересоваться. К тому же ходили упорные слухи о том, что отец выгодно использовал красоту своей дочери и, по всей видимости, далеко не всегда руководствуясь ее согласием. Свадьбу с Джованни Сфорца сыграли через год, с подобающим событию размахом. Но уже через неделю сиятельного мужа и след простыл, а Лукреция вопреки обычаям за ним не последовала. Сама ли новобрачная разобралась с дражайшей половиной или ее родня указала ему надлежащее место — неизвестно. Но Сфорца редко напоминал Борджиа о своем существовании, видимо, не желая иметь дела с семьей, за которой уже тогда тянулся шлейф недоброй славы. Пребывая в таком замужестве, Лукреция вела совершенно свободную и беззаботную жизнь. Отец обеспечил любимую дочь огромным состоянием, подарил ей собственный дворец в дорогом квартале Рима. Дом Лукреции поражал роскошью. Был здесь и светский салон с целым сонмом поэтов, художников и музыкантов — меценатствовать считалось хорошим тоном во все времена.

Когда же отец семейства воцарился в Ватикане, приняв имя Александра VI, Лукреция фактически поселилась в покоях Папы, ведь проживание в ватиканском дворце сулило самый большой соблазн — возможность властвовать. С тех самых пор святая обитель превратилась в эпицентр изощренного разгула, немалая роль в котором отводилась, по мнению современников, и Лукреции. Нетрудно представить, какое раздражение должны были испытывать подданные понтифика, когда, помимо прочего, его дочь принялась заправлять делами святого отца: читать папскую корреспонденцию, созывать кардиналов на коллегии, решать — кого награждать, а кого наказывать. Поведение Лукреции, равно как и попустительствовавшего ей Папы, не могло не шокировать: каково было, скажем, послу иностранного государства или провинциальному епископу, добившимся приема у главы Церкви, увидеть вместо почтенного старца юную кокетку в вызывающих туалетах? — вопрошают современники. Интересно, была ли Лукреция таковой на самом деле? Почему отец доверял ей настолько, что позволял от своего имени решать едва ли не любые вопросы? Известен факт, что в скором времени Александр VI назначил Лукрецию губернатором городов Сполетто и Фолиньо, поправ непреложное доселе правило, гласившее, что столь высокий пост мог занимать лишь мужчина с кардинальским титулом. Однако, если верить историческим свидетельствам, Лукреция показала на этой стезе весьма недюжинные способности. Например, когда вражда между городами Терни и Сполетто грозила перерасти в кровавое противостояние, юная губернаторша в качестве «посла доброй воли» изыскала способ примирить противников. Очевидно, Александр VI направил свою дочь в бунтующие города не случайно — был уверен в уме и исключительных деловых и организационных качествах Лукреции...

«Святое» семейство

Впрочем, качества эти были присущи всему семейству Борджиа. Собственные планы Александра VI — подчинить своей власти не только все земли Италии, но и ближней Европы — требовали золота. И в этом вопросе его фантазия была неистощима. Поначалу понтифик привычно пользовался опытом предшественников: объявлял новый крестовый поход против мусульман, дабы окончательно отвоевать Гроб Господень. Это давало возможность рассылать по всему христианскому миру монахов, в обязанности которых вменялось всемерно содействовать пожертвованиям на святое дело — понятно, что собранное золото оседало в кладовых семьи Борджиа. А когда все более неконтролируемые потребности как самого Папы, так и его любимых чад перешли все границы, он изобрел собственное «ноу-хау»: на праздники приглашались знатные вельможи и богатые священники, для которых этот пир должен был стать последним: их попросту убивали, а имущество жертв — конфисковывали. «Александр VI с лихорадочной алчностью обирал и живых, и мертвых, — свидетельствует современник. — Величайшим наслаждением для него было лицезрение человеческой крови». К тому же под рукой всегда находился виртуозно владевший кинжалом Чезаре. Однако, справедливости ради, нужно сказать, что предпочтение Борджиа отдавали все-таки «бескровным методам убийства».

Яд Борджиа давно стал притчей во языцех — сотни лет про него слагались легенды. Папские химики изготовляли для Александра VI целый арсенал чрезвычайно сильной отравы. Тут и открытие Америки пришлось как нельзя кстати: во многих составах использовались неизвестные в Европе растения и коренья, специально привезенные из Нового Света. Знаменитое вино Борджиа благодаря различной «дозировке» оказывало свое действие спустя разное время — от месяца до нескольких лет. Последствия отравления таким напитком по симптомам напоминали лучевую болезнь: у обреченного выпадали волосы и зубы, отслаивалась кожа, а смерть наступала в результате паралича дыхательного центра. В случае особой надобности в качестве быстродействующего и вернейшего средства клан Борджиа пользовался своим излюбленным ядом — без цвета и запаха и не имевшим противоядия. Особо же преуспели в изощренности обращения с отравой Чезаре и Лукреция. Чезаре носил смертоносный перстень, с внутренней стороны которого выступали два львиных когтя, вот они-то при необходимости и смазывались ядом. В момент рукопожатия Чезаре легко царапал руку собеседника внутренней стороной перстня и тут же его выбрасывал. Собеседник же отправлялся в мир иной. Утверждали, что помимо перстня Чезаре владел искусством разрезать отравленным ножом персик так, чтобы самому, съев одну половинку, оставаться невредимым, в то время как отведавший другую часть плода погибал в страшных мучениях.

Что касается Лукреции, то она, как утверждала молва, вручала надоевшим любовникам обыкновенный вроде бы ключ к тугому замку ее спальни — нетерпеливый кавалер в спешке ранил пальцы о едва заметный на рукоятке острый шип и через сутки расставался с жизнью. Сколько поклонников заплатили таким образом за свою страсть к зеленоглазой красавице, точно не известно, однако говорили, что счет велся на десятки.

Впрочем, пословица, утверждающая, что тот, кто роет яму другому, сам в нее и попадет, — оказалась для Борджиа более чем реальной. Главный отравитель в итоге сам отведал своего варева! Под конец жизни Папа решил разом поквитаться с неугодными ему кардиналами и пригласил их на званый обед. Для чего заранее были приготовлены две бутылки особого вина, в хранении и обращении с которым надлежало принимать повышенные меры предосторожности. Но слуга, который не был введен в курс дела, случайно подал яд самим заговорщикам. Александр, несмотря на возраст, привычно выпил свой кубок залпом, а Чезаре разбавил поданный ему напиток водой. Отведав своего вина, оба сразу почувствовали сильные рези в желудке. У понтифика тотчас начались конвульсии, и врачи были бессильны даже хоть как-то облегчить его страдания — Папа умер, не прожив и суток. А Чезаре несколько дней находился между жизнью и смертью, однако разбавленный водой напиток потерял смертельную силу — проболев почти год, он выкарабкался. Но до этого судного часа у Папы было еще целое десятилетие безраздельной власти над всей страной.

Укрощение строптивой

Графу Джованни Сфорца, коему союз с юной красавицей принес сплошное разочарование и всеобщие насмешки, можно было только посочувствовать. Хотя судьба его хранила — он все еще продолжал жить, в то время как многим другим избранникам Лукреции везло гораздо меньше. А 5 лет спустя некие высшие соображения снова побудили Папу Александра VI выдать любимую дочь замуж — теперь ради упрочения связей с Неаполитанским королевством. Правда, на сей раз безропотный вариант не прошел — Лукреция совершенно неожиданно заявила, что в прежнем качестве возвращаться к отцу не намерена. Тогда он применил силу: ватиканские гвардейцы арестовали строптивицу и заточили в монастырь Святого Сикста. С окончательно униженным графом Сфорца поступили еще более неприглядно, объявив его больным и вследствие этого супружески несостоятельным — причина для развода более чем очевидная.

Тем временем семнадцатилетняя Лукреция, ожидавшая официального расторжения супружеских уз в монастырских стенах, сошлась с камергером Педро Кальдесом, который был приставлен к ней для надзора. Любовникам довольно долго удавалось скрывать свои отношения. Связь их выдала лишь явная беременность Лукреции. Когда же ее заметил брат Чезаре, он в ярости набросился на совратителя с ножом прямо на глазах Папы. Но, забрызгав кровью и ватиканский трон, и восседавшего на нем родителя, лишь ранил Кальдеса. И тем не менее шансов выжить у провинившегося камергера все равно не было — через несколько дней его труп выловили в Тибре вместе с телом любимой камеристки Лукреции, поплатившейся за недоносительство.

Дальше — больше: ревность Чезаре к брату Джованни и прежде была нескрываемой, а когда в начале 1497 года он узнал, что отец видит своим преемником первенца, Джованни был обречен — ему перерезали горло и утопили в том же Тибре. Спешное бегство Чезаре из города навело безутешного отца на мысль о его виновности. Александр «запытал до смерти многих знатных нотаблей, выбранных наугад», и по их показаниям убедился в этом. «Тогда, — пишет папский церемониймейстер Бурхард, — он осушил слезы и, запершись в своих покоях, утешался в объятиях Лукреции». Прошло совсем немного времени, и домой возвратился милостиво прощенный Папой Чезаре.

В знак примирения отца с сыном была устроена грандиозная охота, масштабы которой, судя по свидетельству современников, с трудом поддавались описанию. 

Калейдоскоп замужеств

В мае 1498 года Лукреция родила мальчика, нареченного Джованни. На семейном совете было решено, что мать никогда не сможет взглянуть на сына, рожденного от презренного Педро Кальдеса. Но тем не менее младенца решили узаконить. Таким образом, на свет появились сразу две папские буллы: в одной Александр VI утверждал, что Джованни — сын Чезаре от связи с некой незамужней женщиной.

Вторая булла — тайная — признавала, что в действительности «римский инфант» не кто иной, как ребенок самого Папы. Этот документ Александр велел оставить якобы стой целью, чтобы узаконить передачу внуку герцогства, на которое претендовал неуемный Чезаре. Когда стало известно о буллах, семья Борджиа в очередной раз подверглась всеобщему порицанию. А спустя год после развода с графом Сфорца Лукрецию выдали замуж за Альфонсо Арагонского, герцога Бисалью, из царствующего неапольского дома. Кроме политической перспективы породниться с арагонской династией, брак с 17-летним побочным сыном короля Альфонсо II сделал Лукрецию хозяйкой состояния, которому могла позавидовать любая европейская принцесса. Впрочем, так же, как и в прежние времена, герцог Бисалья отправился к себе в Неаполь, а его супруга... вновь осталась при Папе, продолжая вести привычный образ жизни.

Получилось так, что выполнить задуманное — присоединить посредством очередного брака дочери Неаполь к римским владениям — Папе не удалось. Тогда он, приложивший к этому важному делу столько усилий, объявил зятя изменником. Относительно плачевной судьбы очередного официального супруга Лукреции исторические хроники разнятся. По одной версии, Чезаре по какому-то малозначительному поводу придрался к Альфонсо на семейном приеме и тут же заколол его кинжалом. По другой — старший Борджиа послал к нему наемных убийц, но покушение не получилось: Лукреция несколько месяцев заботливо выхаживала супруга. И Альфонсо совсем уже было поправился, но вот окончательно выздороветь ему не удалось. Все тот же Чезаре, разметав охрану, ворвался в его покои и собственными руками задушил несчастного принца.

После неудачи с Неаполем интересы Александра VI сосредоточились на севере Италии. В связи с чем он в который уже раз подобрал для овдовевшей дочери новый «политический» вариант — герцога Феррары Альфонсо д'Эсте.

Очередная свадьба Лукреции состоялась в 1501 году. Действо было организовано вполне в традициях тогдашнего Ватикана, как свидетельствовали очевидцы, «с такой пышностью и развратом, какового не знала даже языческая древность». Спустя недолгое время Лукреция вместе со своим мужем Альфонсо д'Эсте покинула Вечный город и, как оказалось, — навсегда.

Казнь «главного врага» Савонаролы совпала с торжествами по случаю рождения у Александра VI очередного отпрыска, после чего, по словам современника, «он предался самым необузданным страстям, словно сожжение врага-обличителя сняло последнюю узду с похотливости и властолюбия Папы»...

Метаморфозы

Покинув Рим, Лукреция вела в провинциальной Ферраре более чем скромный образ жизни. Словно в наказание, последний муж оказался жутким ревнивцем и постоянно вел за женой неприкрытую слежку: в герцогском дворце она жила безвыездно, как в почетном заточении. И хотя молва по-прежнему приписывает «кровавой Лукреции» жестокие деяния (например, смерть шестерых представителей знатных феррарских семей), фактами это не подтверждается.

Достоверно известно, что к новому мужу она была безразлична. Что сохранила прежнюю красоту. «Она среднего роста, стойкими чертами, немного удлиненным лицом, у нее слегка вытянутый нос, золотые волосы, рот крупноват, сверкающие белые зубы; грудь белая и гладкая, но достаточно пышная. Все ее существо проникнуто добродушием и веселостью», — писал один из очевидцев приезда Лукреции в Феррару.

Известно также, что интереса к жизни Лукреция не потеряла — герцогский замок быстро стал одним из самых блистательных дворов Европы. Она по-прежнему щедро поощряла деятелей искусства, особенно художников, отдавая предпочтение тем, кто писал картины на религиозные темы. И похоже, что страшная слава, витавшая над кланом Борджиа и самой Лукрецией, пугала немногих — в ее доме бывали великий итальянский живописец эпохи Ренессанса Лоренцо Лотто (кстати, создавший прекрасный портрет хозяйки), известные поэты того времени Никколо де Корреджо и Пьетро Бембо. А один из них — Лудовико Ариосто — в «Неистовом Роланде» посвятил Лукреции хвалебную октаву.

Между тем клан Борджиа шел к своему закату. В 1503 году жертвой своего коварства пал Александр VI. Всего на год пережила своего мужа мать Лукреции, графиня Кастильская (для получения этого титула ей пришлось вступить в фиктивный брак с комендантом Ватиканского дворца). Со смертью всесильного Папы померкла и звезда Чезаре — родственники ограбленных княжеских семей восстали и с помощью оружия вернули себе законные владения, лишив наследника Александра VI всего нажитого ценой крови. Брак Чезаре с Шарлоттой Наваррской, родственницей французского короля, не спас положения — по свидетельствам того времени, Чезаре вел довольно жалкое существование, он даже вынужден был пойти на королевскую службу, где и был убит в очередной межклановой разборке — даты разнятся: либо в 1507-м году, либо в 1513-м... Лукреция, по свидетельству современников, приняла эти известия равнодушно. За несколько лет до кончины она вдруг стала очень набожной, вступила в ассоциацию мирян при Ордене Святого Франциска. Она окончательно перестала принимать гостей, вместо роскошных нарядов носила искупительную власяницу. И едва ли не сутками пропадала в городском храме — возможно, предчувствовала скорую смерть.

Весной 1519 года она почти не вставала с постели: очередная беременность иссушила последние ее силы. Врачи решили вызвать досрочные роды, но у роженицы внезапно начались произвольные схватки и на свет появилась недоношенная девочка, умершая в тот же день. Из-за родильной горячки не удалось спасти и мать: 24 июня 1519 года Лукреция Борджиа умерла в возрасте 39 лет.

Отпевал усопшую последний любовник Лукреции — кардинал, живший при дворе ее мужа герцога Альфонсо д'Эсте.

На ее могильной плите высекли такие слова: «Здесь покоится Лукреция Борджиа, дочь, жена и невестка Папы Александра VI».

Послесловие

Если учесть все вышеизложенное, может показаться странным тот факт, что власти расположенного на севере Италии городка Феррара, где Лукреция Борджиа провела оставшиеся годы жизни и где находится место ее упокоения, каждый год 5 февраля устраивают в ее честь торжества, сопровождаемые красочными представлениями, карнавальным шествием и танцами. Помимо этого, осенью прошлого года в римском Палаццо Росполи открылась выставка, на которую фонды 54 музеев представили 234 экспоната, посвященные династии Борджиа. Организаторы действа признавали, что история этого семейства связана с различными заговорами, убийствами и инцестом, но при всем этом сама Лукреция, по их мнению, должна быть реабилитирована. И произойти это, по их мнению, может на том простом основании, что она никого не травила и, скорее всего, не состояла в кровосмесительных связях со своими ближайшими родственниками. Версий, призванных возвратить прекрасной итальянке доброе имя, было выдвинуто несколько. По одной из них, Лукрецию — в отместку за обвинение в супружеской несостоятельности — оклеветал ее бывший муж Джованни Сфорца, повсюду твердивший, будто Римский Папа потому расторг брак своей красавицы дочери, что намерен был оставить ее для себя. После чего слухи об этом пошли гулять по свету, обрастая немыслимыми подробностями. По другой — утверждалось, что у Лукреции было несколько неудачных беременностей, и она вообще осталась бездетной...

Так это или иначе, но даже сейчас, по прошествии пяти веков, вряд ли кто-то станет спорить с тем, что Лукреция, несомненно, была частью и орудием политических интриг Папы Александра VI и дворцовых перестановок, которыми «увлекался» ее брат Чезаре, распространивший влияние семьи Борджиа на всю Италию. Подлинных же документальных свидетельств, способных пролить свет на эту историю, осталось не очень много. И тем не менее жители Феррары не оставляют надежду на то, что в один прекрасный день им все-таки удастся доказать миру, что прекрасная Лукреция стала жертвой наветов, зависти, а также непомерного честолюбия и нечеловеческой гордыни собственных отца и брата.

Георгий Елин

В поисках истины
История убеждает, что в деятельности каждого правителя существуют свои сильные и слабые стороны, просто у кого-то их больше, а у кого-то — меньше. С кланом Борджиа вроде бы давно все ясно: на протяжении нескольких лет это семейство, погрязшее в преступлениях, беззастенчиво расхищало казну и позволяло себе то, что непозволительно в принципе. И тем не менее современного читателя, возможно, озадачит вопрос — почему Лукреция Борджиа не считала нужным скрывать скандальную связь с отцом и братьями? Почему католическая церковь закрывала глаза на тот факт, что Римский Папа официально признал очередного рожденного Лукрецией мальчика (своего внука) своим сыном? А главное — как со всеми этими реалиями жила Италия?

Так вот, на самом деле и народ — не молчал, и праведники — негодовали. Например, Савонарола, неистовый флорентийский проповедник, неустанно призывал итальянцев к реформе нравов, а католическую церковь — к самоочищению. С ним дело обстояло следующим образом. Вначале Александр VI не имел никаких причин ненавидеть Савонаролу, но начиная с 1495 года Папе стали приходить письма из Флоренции и Милана, обличающие монаха: что-де настоятель собора св. Марка раздувает ненависть не только к семейству Медичи — королевскому дому Франции, — но и к самому папскому престолу. Борджиа-старшего охватил гнев: о его скандальных похождениях опять стали много говорить по случаю предстоящего появления у него очередного, шестого или седьмого по счету, отпрыска, Савонарола же — не уставал призывать к жизни чистой и добродетельной. И 21 июля 1495 года Папа Римский Александр VI послал Савонароле хитрое письмо: «Любезный сын, спасение тебе и апостольское благословение! Мы слышали, что среди всех, кто трудится в винограднике Божием, ты отличаешься особенной ревностию. Этим мы чрезвычайно довольны и возносим за это хвалу Всемогущему Богу. Слышали также, что ты утверждаешь, будто все, тобой предсказываемое о будущем, исходит не от тебя, а от Бога. Мы желаем, поэтому ... поговорить с тобой о том лично, чтобы, узнавая через тебя, чего хочет Господь, мы могли исполнять волю Его. А посему, в силу святого послушания, убеждаем тебя по возможности скорее прийти к нам. Ты найдешь у нас встречу любовную и милостивую». Савонарола, премного наслышанный о нравах клана Борджиа, сказался больным и в Ватикан благоразумно не поехал. И тем не менее уберечь себя не смог... Когда убили герцога Джованни, все открыто говорили, что это — дело рук его брата Чезаре. Казалось, это неслыханное преступление тронуло наконец-то сердце отца — вроде бы Александр VI в первый и едва ли не единственный раз в жизни начал раскаиваться в своих бесчисленных прегрешениях и даже назначил комиссию из шести кардиналов «для расследования убийства и реформы церкви, чтобы избавить ее от скверны». Заодно этой же комиссии было поручено расследовать и дело Савонаролы, который в своих проповедях будто бы насмехался над постигшим Папу отцовским горем. На самом же деле Савонарола написал тогда свои обличительные «Письма к государям», одно из которых попало к Борджиа, и у семьи наконец-то появился конкретный «компромат» на дерзкого монаха. Истинного убийцу комиссия так и не нашла, но вот с главным врагом поквитались — Савонарола был арестован, подвергнут жестоким пыткам и 23 мая 1498 года публично сожжен на флорентийской площади Синьории.

развернуть | Обсудить статью в форуме (сообщений: 9)
Самое интересное на "Вокруг света"
Наши партнёры
RedTram.com

24СМИ. Новости

Мальта
Art Bliss
Конкурс на лучший кадр месяца!