К востоку от Енисея

01 октября 2004 года, 00:00

Преодолев по Транссибу почти 5 тысяч километров, мы все больше убеждались в том, что дело, которое более 100 лет назад было инициировано Александром III, поистине державное — именно по его монаршей воле Российской империи удалось соединить Запад с Востоком. Но и сейчас, сидя в вагоне поезда, идущего от Урала на Дальний Восток, трудно было даже представить себе, каким образом столь гигантская артерия могла сложиться всего за четверть века… Наш путь кружил огромными петлями, проходил тоннели, взлетал на взгорья. Именно на этом отрезке строителей Великого Сибирского пути когда-то ждали и самые большие трудности, и самые большие достижения. Их нам и предстояло увидеть…

Значимый перекресток

В Тайшете, узловой станции, с которой начинается Байкало-Амурская магистраль, мы оказались случайно — там должно было состояться открытие новых железнодорожных путей, которое мы и решили посетить. Ведь рожденный Транссибом Тайшет и сейчас живет железной дорогой.

Основанный в 1897 году как небольшое село, статус города Тайшет обрел только в 1938-м, хотя с самых первых дней работы магистрали он стал одним из узловых пунктов Великого Сибирского пути. Сегодня Тайшетский район находится на пересечении важнейших для Восточной Сибири железных дорог: Транссиба, линии Тайшет — Братск — Лена (БАМа), помимо этого, через его территорию проходит железная дорога Решеты — Карабула. Наиболее же выгодным положением отличается сам Тайшет, находящийся в самом центре всех восточносибирских путей. В общем, город этот, стоящий, по словам его жителей, «на четырех ветрах», — единственное во всей России место, которое нельзя миновать, двигаясь любым железнодорожным путем из Европы и Западной Сибири на восток, а далее — в Азию и Приморье. Поэтому железная дорога для этих мест — главная «кормилица». Всякое иное производство находится здесь в плачевном состоянии, та же участь постигла и близлежащие совхозы. Спрос на цветные металлы породил типичный для нашего времени «акт вандализма» — в городе дважды похищали памятник Ленину, но после переговоров со злоумышленниками его оба раза возвращали на место. Многие жители покидают некогда благополучный город и его окрестности. Нас осторожно предупредили, что по ночам без особой необходимости по тайшетским улицам лучше не ходить. Хотя мы и понимали, что подобные проблемы существуют не только в далеком Тайшете, и что жизнь все равно идет своим чередом.

Тайшетский вокзал…На церемонию открытия новых тайшетских путей мы поехали вместе с бывшим главным инженером Тайшетского отделения магистрали Сергеем Путилиным. На вопрос, почему этот совсем еще не старый и вполне крепкий мужчина попал в разряд «бывших», он так и не ответил, лишь иногда хмурился…

В тот день по новым путям должен был пройти первый поезд. Наш провожатый, успевший внести в это, без преувеличения, выдающееся для города событие немалую лепту, выглядел необыкновенно счастливым. Да и у всех собравшихся настроение было приподнятое, хотя при этом нам показалось, что люди как будто стеснялись этого радостного ожидания…

Церемония прошла вполне успешно — поезд «обновил» только что проложенную колею, добавив почтенному Транссибу «свежей крови». А значит, что уже завтра по этим путям пойдут новые составы, которые, как и прежде, никак не смогут миновать Тайшет.

«Его стороной не объедешь!» — говорят местные жители, показывая приезжим то место, где на перрон станции выходил маршал Буденный, где стоял монгольский премьер Чойбалсан и где Фиделю Кастро подарили живого медвежонка.

Европейский лоск Иркутска

По дороге в Иркутск нас застиг ураган. Поезд задержался на 3 часа, что, принимая во внимание масштабы разгула стихии, было совсем немного. Лес по краям дороги казался выкошенным гигантской косой. Железнодорожные пути местами были завалены огромными деревьями. Город встретил нас оборванными проводами и поваленными тополями. Было жутковато и немного обидно — встреча с ним виделась совсем иной…
«Иркутск — превосходный город. Совсем интеллигентный. Театр, музей, городской сад с музыкой, хорошие гостиницы… Совсем Европа». Так писал о городе Антон Павлович Чехов. История Иркутска насчитывает без малого 350 лет, и за все это время он не переставал быть главным экономическим и культурным центром Восточной Сибири, эдаким интеллигентом посреди девственной байкальской тайги. Одним из основных пунктов Великого Сибирского пути Иркутск сделался в 1900 году, когда Средне-Сибирская железная дорога связала просторы Сибири и Дальнего Востока с Центром России, а станция «Иркутск-Пассажирский» (бывшее Глазковское предместье — вотчина казаков Глазковых, первыми обосновавшихся в здешних местах) стала 5 185-м километром магистрали.

Впрочем, пронесшийся над городом ураган так и не смог испортить впечатление от его удивительного облика и царящей здесь атмосферы купеческой основательности и вольного духа признанной сибирской столицы. Столичный размах чувствуется тут во всем, даже в том, какое внимание городские власти уделяют состоянию и работе детской железной дороги.

Великолепное новое здание вокзала, по размерам вполне сравнимое с «настоящим», вагоны серийного производства, пусть размером и вполовину меньше обычных, инспекторы, машинисты, дежурные по вокзалу. И все они — дети. Только маленькому машинисту помогает взрослый, остальные «железнодорожники» справляются сами. И хотя масштабы этой магистрали не позволяют полностью передать управление ею в руки детей, большую часть работы выполняют именно они.

На этой железной дороге занимаются одновременно около 1 000 детей. Здесь — все всерьез. В построенном два года назад новом здании предусмотрены классы для будущих железнодорожников самых разных специальностей, и надо сказать, что, к радости устроителей детской магистрали, они вовсе не пустуют. По твердому убеждению ее начальника Валентина Ивановича Красюкова: «Дети — это тесто, из которого что захочешь, то и слепишь… Сейчас многие из них брошены на произвол судьбы, они и понятия не имеют, чем им можно заняться, а дурных примеров много. Во многих семьях просто нет денег, чтобы дать детям образование. У нас же все бесплатно».

После разговора мы сочли своим долгом преодолеть 3-километровый «детский» маршрут и убедиться в том, что эта небольшая магистраль работает с той же четкостью и слаженностью, что и «взрослая». В конце маршрута Валентин Иванович проводил нас к памятнику основателю Транссиба императору Александру III. Его воздвигли на народные деньги в 1908 году по проекту скульптора Роберта Баха, посвятив монумент окончанию строительства Великого Сибирского пути. На гранях пьедестала были помещены скульптурные портреты тех, кто немало сделал для освоения Сибири — казачьего атамана Ермака, а также сибирских генерал-губернаторов Михаила Сперанского и Николая Муравьева-Амурского. Одну из граней венчал двуглавый орел, держащий в когтях свиток с рескриптом Александра III, коим император повелел приступить к сооружению Магистрали. После установления советской власти с этим памятником начались непрогнозируемые коллизии. В 1920 году его переплавили, то есть уничтожили, и до 1964 года пьедестал стоял сам по себе, никем не занятый. В 1964-м на месте некогда стоявшей фигуры царя в небо вознесся шпиль, который был назван «Благодарная Сибирь» и посвящен строителям Транссиба. Но народные острословы приклеили к нему другое название — «мечта несостоявшегося мужчины». И лишь в прошлом году справедливость восторжествовала: памятник восстановили в первозданном виде. Сейчас он снова высится на берегу Ангары. А приезжающие в город туристы так и продолжают спрашивать про «Благодарную Сибирь», поскольку в туристические проспекты изменений еще не внесли.

В Бурятии все дороги ведут к дацануМогиканин кругобайкалки

Дальнейший наш путь лежал на Кругобайкальскую железную дорогу — уникальный образец инженерной мысли. В сентябре 1904 года по ней прошел первый поезд с министром путей сообщения, князем Михаилом Ивановичем Хилковым, так что в этом году этой дороге исполнится 100 лет.

Этот участок Транссибирской магистрали, самый короткий по протяженности — «всего» 260 км, оказался самым трудным, практически беспрецедентным, по характеру строительства из-за необычайно сложного рельефа местности. Сооружение Кругобайкалки началось в конце 1899 года и шло в несколько этапов. Когда рельсы дошли до западного и восточного берегов Байкала, возникла необходимость быстро связать между собой СреднеСибирский и Забайкальский участки магистрали, к тому времени уже введенные в эксплуатацию. Решение было найдено в организации железнодорожно-паромной переправы через Байкал. Уже летом 1899 года на воду озера был спущен паром-ледокол «Байкал», а спустя год — паром-ледокол «Ангара», а на зиму начиная с 1901 года временный рельсовый путь укладывали прямо на байкальский лед.

Весной 1902-го строители приступили к работам на самом сложном участке дороги — от станции «Слюдянка» до станции «Байкал». Движение по всему маршруту дороги началось в 1904 году, а в постоянную эксплуатацию она была принята в 1905-м. Форсировать строительство вынудило начало Русско-японской войны, которая требовала бесперебойного снабжения войск, сражающихся на Дальнем Востоке.

Сооружение этого участка Транссиба по сложности проведенных работ не имеет аналогов в практике железнодорожного строительства. На ныне действующей Кругобайкальской дороге насчитывается 41 тоннель, 16 каменных галерей, 3 железобетонные галереи, 248 мостов и виадуков, 268 подпорных стенок — такого количества сложнейших инженерно-технических сооружений, приходящихся на столь короткий отрезок железнодорожной трассы, невозможно встретить больше нигде. Причем любопытно, что официально Кругобайкальской железной дороги никогда не существовало — она всегда считалась лишь частью Забайкальского участка Транссиба. Хотя Управление по строительству Кругобайкальской ЖД существовало вполне официально.

Современный маршрут Кругобайкалки сложился в конце 1950-х годов, когда после строительства Иркутской ГЭС в 1956 году участок дороги, проходящий вдоль Ангары — от Иркутска до Байкала, был затоплен. Несколькими годами ранее вместо этого оказавшегося под водой отрезка пути был построен новый ход — от Иркутска до Слюдянки. И в результате рельсовый путь вдоль Байкала утратил свое прежнее значение, став в наши дни не только уникальным памятником инженерной мысли, но и ландшафтно-архитектурным заповедником, охраняемым государством.

Наш путь по Кругобайкалке начался на станции Слюдянка. Здесь находится единственное в мире здание вокзала, в 1904 году целиком возведенное из местного белого мрамора. Этот вокзал — не просто одно из станционных сооружений по пути следования магистрали, а своеобразный монумент, венчающий грандиозный труд строителей Кругобайкалки.

Сегодня по этой дороге движения почти нет. Все ее «население» составляют туристический поезд да тепловоз с тройкой вагонов, который ласково величают «мотяней» — потому что, как нам объяснили, он «мотается туда-сюда».

Поездка на этом «мотяне» была удивительной. До станции Байкал тепловоз шел то ли 7, то ли 9 часов — мы просто сбились со счета. Он то и дело останавливался, а его предельная скорость была 15 километров в час. В вагоны входили и выходили пассажиры — туристы и местные жители.

Тепловоз вели два машиниста — Петя и Гена. Многие туристы их знали и постоянно к ним обращались: «Петя! Не забудьте нас завтра забрать!», «Гена! Захвати батарейки!»… Оба они отвечали на оказываемые им знаки внимания с чувством собственного достоинства. В какой-то момент Гена, правда, загрустил: «Мне вот 47 стукнуло, а родителям моим, дай Бог им здоровья, уже за 70. Вот я и думаю — как, если, конечно, доведется, прожить эти 30 лет?» Мы немного помедлили и спросили: «А в чем дело-то?» Гена вздохнул и медленно проговорил: «Да если мне пенсия скоро выйдет, то заняться потом уж будет совсем нечем. Другой работы здесь никакой…»

За окном небольшого поезда открывались фантастические байкальские виды, по другую сторону колеи — удивительной красоты горы. «Мотяня», ведомый своими машинистами, медленно курсируя туда обратно, ничего этого не замечал…

В ожидании времени

Следующей нашей остановкой была столица Бурятии город Улан-Удэ. С 30-х годов XVIII века он именовался Верхнеудинском — по названию реки Уды, на высоком берегу которой еще в 1666 году было основано «Удинское казачье зимовье», ставшее ядром будущего города. Улан-Удэ город стал называться лишь в 1934 году, когда к старому названию реки был прибавлен новый и куда более актуальный для того времени эпитет — «красная», так с бурятского переводится слово «улан».

Великий Сибирский путь пришел в город в самый канун XX века, а если быть точнее, то 15 августа 1899 года. В тот день городская управа Верхнеудинска «покорнейше просила» жителей «украсить свои дома днем флагами, а вечером иллюминировать». Просьба была исполнена, и первый поезд, встреченный горожанами в самой торжественной обстановке, разделил жизнь города на две эпохи — до магистрали и после. Уже год спустя на станции Верхнеудинск было сооружено достаточно крупное паровозное депо, и набиравшее обороты железнодорожное сообщение на участке магистрали Мысовая—Верхнеудинск принесло в эти отдаленные места невиданное оживление. Достаточно сказать, что ежегодный оборот традиционных Верхнеудинских ярмарок уже в 1900-м достиг 3 миллионов рублей.

На протяжении более 100 лет город рос и ширился только благодаря железной дороге, она же во многом определила и сам облик Улан-Удэ, протянувшегося вдоль нее на 30 километров. Сейчас город делится на три больших района. И если Советский, по иронии судьбы, являет собой средоточие практически всех исторических и культурных памятников, а Октябрьский — почти сплошь новостройки, то Железнодорожный, где находится не только сама узловая станция, но и большинство промышленных предприятий, — это индустриальный центр города.

Может показаться странным, но из 390-тысячного населения города лишь 22% — коренные жители республики. Однако господствующая в Бурятии религия буддизм накладывает отпечаток на весь уклад здешней жизни. Поэтому нам показалось интересным отправиться в один из главных буддийских храмовых комплексов Забайкалья — Тамчинский дацан.

Он существует на территории Бурятии с 1741 года. Главная святыня храма — оленный камень, или «алтансэргэ», что в переводе с буряткого означает «золотая коновязь». Свое название камень, чей возраст оценивается археологами в 3,5 тысячи лет, получил благодаря высеченным на нем изображениям оленей. Согласно преданиям каменная стела, стоящая ныне у входа в главное здание монастыря, служила коновязью для священных лошадей небожителей, прибывавших в дацан на культовые праздники.

В конце 1920 — начале 1930-х годов, в период наиболее жестоких гонений на религию и верующих, дацан был закрыт. Немногим позже здесь разместился лагерь для политических заключенных, труд многих из них использовался при строительстве вторых путей Транссиба. Условия содержания в лагере, как говорят, были ужасные, и в главном храме располагался лазарет, куда свозили тела погибших.

В 1957 году Тамчинскому дацану был присвоен статус историко-архитектурного памятника, и на территории храмового комплекса развернулись реставрационные работы. Лишь в 1990 году освященный дацан вернули верующим, и он вновь стал действующим.

Три часа езды на автомобиле от Улан-Удэ — и мы в Тамчинском дацане, расположившемся в селе Гусиное Озеро. Прибыв туда, мы вспомнили, что для осмотра дацана и съемок в его внутренних помещениях нужно было получить разрешение в другом бурятском дацане — Инголинском, который является резиденцией хамбо-ламы, главы буддистов России, но вспомнили поздно… Видимо, поэтому настоятель Тамчинского дацана, где сейчас постоянно живут пять монахов, встретил нас крайне холодно, не удостоив своим вниманием. Однако закон гостеприимства, видимо, не позволил выпроводить нас ни с чем… Навстречу нам вышел молодой бурят с открытым, приветливым лицом. «Меня попросили показать вам дацан», — сказал он и провел нас по его территории.

Молодого человека звали Домба (в миру Сергей), ему недавно исполнилось 19 лет. Домба — лама с небольшим стажем, он лишь некоторое время назад стал жить в монастыре. Его прадед был тоже ламой, а вот дед — уже убежденным коммунистом. Он рассказал нам, что перед самым закрытием монастыря в 1930-х годах монахи якобы спрятали в горах всю ценную монастырскую утварь, которую здешние жители упорно пытались отыскать. Но «золотая лихорадка» не увенчалась успехом, потому как из-за взорвавшегося неподалеку три года назад склада боеприпасов земля теперь так нашпигована остатками снарядов, что металлоискатели пищат буквально повсюду. Домба и в этом усматривает особый смысл: «Когда-нибудь монастырские святыни обязательно найдутся. Просто время еще не пришло…»

Мост через Амур, построенный более 80 лет назад, до сих пор служит украшением Хабаровска

Дежавю по-читински

Некоторое представление о Чите сложилось у нас задолго до того, как мы оказались в этом городе. Еще в самом начале пути по Транссибу в купе поезда № 2 «Москва—Владивосток» нашим попутчиком оказался житель Читы Игорь Макушев, человек тихий и немногословный. Мы не сразу узнали о том, что он — не простой попутчик, а майор транспортной милиции. И это было как нельзя кстати, поскольку представить повседневную жизнь железнодорожной магистрали без работы стражей порядка представить себе было трудно. Поэтому с Игорем мы договорились встретиться позже, уже в Чите.

…Немало определений было дано этому населенному пункту, расположившемуся у слияния рек Читы и Ингоды, прежде чем он стал областным центром и значимым железнодорожным узлом Великой Сибирской магистрали. Сама же история Читы началась в 1653 году, когда землепроходец сотник Петр Бекетов со своими казаками заложил на берегу реки зимовье, получившее название Ингодинское. Более точной датой образования Читы многие историки считают 1687 год, когда «плотбище», расположившееся на месте современной столицы Забайкалья, было впервые упомянуто в рукописном источнике — письме полномочного посла Федора Головина воеводе Нерчинскому Власову. В 1690 году возникло новое наименование — слобода, названная вскоре Читинской, и населяли ее казаки и промышленники. А в начале XVIII века слободу переименовали в острог. Через Читинский острог, приписанный к Нерчинским заводам, через местную этапную тюрьму, отправлялись на серебряные рудники каторжане. В 1797 году здесь насчитывалось около трех сотен поселенцев.

Молва о Чите докатилась до российской столицы после событий 1825 года, когда в эти места были сосланы десятки декабристов. «Наше пребывание в Чите, — писал М.А. Бестужев, — обогатило жителей… У жителей появилось довольство, дома приняли более благообразный вид, костюмы — более опрятный…» В 1851 году, во многом благодаря ссыльным, указом императора Николая I Чита была возведена в ранг города, центра вновь учрежденной Забайкальской области, приобретя свой герб. Началась в Чите городская жизнь, появлялись мастерские, строились заводы. А самым грандиозным событием для совсем еще не большого в ту пору деревянного городка стало строительство Забайкальской железной дороги, движение по которой было открыто зимой 1900 года.

Выйдя на перрон Читинского вокзала, мы увидели идущего нам навстречу Игоря. В транспортной милиции он работает недавно. Нынешняя его должность — начальник дежурной части станции «Чита-2». Для нас уже стало привычным, что на Транссибе каждый, на ком лежит груз той или иной ответственности, отвечает за огромный по европейским меркам участок дороги. Железная дорога для Читы — одно их главных условий существования, поскольку других способов сообщения с Центральной Россией здесь просто нет. К тому же регион этот — в силу близости к характерным для Забайкалья «местам не столь отдаленным», а также по причине все более возрастающего «китайского» влияния, не говоря уж обо всех других недоразумениях и беспорядках, — вряд ли можно назвать благополучным. Однако Малышева это не остановило. Работать на железной дороге ему нравится — он утверждает, что здесь, не в пример другим местам его службы, гораздо легче. Трудно себе это представить, однако ему виднее…

Застывший узел

От станции Архара берет начало Дальневосточный участок Великого Сибирского пути. Всего каких-нибудь 15 лет назад станция пропускала через себя несколько десятков поездов в сутки. Здесь, на стыке двух магистралей — Забайкальской и Дальневосточной, — трудились сотни железнодорожников. Архара считалась транспортным узлом первого класса, да и сам городок был довольно оживленным.

Не так давно взамен старого деревянного здесь возвели новое здание вокзала — огромное, несоразмерное с нынешней, тихой архаринской жизнью. Теперь, когда поезда останавливаются в Архаре гораздо реже, класс станции понизили до четвертого, а число рабочих мест сократили с 5 000 до 500.

Работа кипит неподалеку — почти в полусотни километров от Архары, в отрогах Хинганского хребта, идет строительство Тарманчуканского железнодорожного тоннеля, самого протяженного на Транссибе, длиной более двух километров. Строительство началось еще в 1991 году, но потом из-за нехватки средств замедлилось почти до полной остановки. Финансирование возобновили в 2001 году. Теперь тоннель почти готов, сдача запланирована на декабрь этого года. Достроить его необходимо, потому что ныне действующий тоннель, построенный еще в 1916 году, давно обветшал и едва справляется с современным грузопотоком. Когда по Тарманчуканскому тоннелю пустят наконец товарные и пассажирские составы, старый закроют на реконструкцию.

У строительства Тарманчуканского тоннеля высокая категория сложности. Геологическая ситуация, породы и гидрологические условия непростые для любого строительства.

Параллельно Тарманчуканскому тоннелю сквозь гору сейчас прокладывают технический тоннель — для отвода грунтовых вод. В отличие от основного, который строили взрывным способом, этот бурят специальным канадским бурильным комплексом. Подобным образом строят сейчас метро, только здесь свод меньшего радиуса. Работать тяжело — в тоннеле жарко. Породы очень твердые — за 40 минут проходят 70 сантиметров. «Трудно было строить, — поясняет наш проводник по тоннелю Денис Рябов. — Такие обвалы бывали — деревья с поверхности проваливались. Но главное препятствие — вода. Ее, как известно, сдержать нельзя никакими силами, можно только перенаправить…»

Амурский форпост

Первое, что мы увидели в Хабаровске, был памятник человеку, 300 с лишним лет назад утвердившему русское присутствие на Амуре. И хотя Ерофея Хабарова нельзя назвать основателем города, носящего его имя, именно он положил начало освоению всего Амурского края.
Имя Хабарова появилось на картах в 1858 году, когда по приказу генерал-губернатора Восточной Сибири Николая Николаевича Муравьева-Амурского на реке Амур был основан военный пост Хабаровка. Спустя 20 с небольшим лет, в 1880 году, пост получил статус города, а еще через 4 года Хабаровка стала центром Приамурского генерал-губернаторства.

Великий Сибирский путь просто не мог обойти стороной такой важный русский форпост на Амуре, и в 1897 году Уссурийский участок магистрали был проложен через Хабаровск.

Когда хабаровчане, готовясь к 100летнему юбилею своего города, решили увековечить память русского первопроходца, оказалось, что сделать это будет непросто. Ни портретов, ни даже описаний внешности Ерофея Хабарова не сохранилось. Поэтому памятник, украшающий привокзальную площадь города, — это некий собирательный образ тех русских казаков, которые первыми достигли этих отдаленных земель.

Современный Хабаровск — не просто красив и строен, он еще очень уютен, а главное ухожен. Каменные 2— 3-этажные постройки отреставрированы и содержатся в идеальном порядке, храмы города с их сияющими куполами радуют глаз своим величием и не запущенностью. Как и в любом крупном городе-порте, основная жизнь в Хабаровске сосредоточена на его двухъярусной набережной, которая по всей длине пересечена лестницами, соединяющими высокий правый берег с водами самого Амура. Эту великую реку справедливо назвать главной достопримечательностью Хабаровска и его окрестностей. Мощь Амура, стремительно несущего свои воды к Тихому океану, производит впечатление чего-то огромного, необузданного и едва ли не безбрежного, до того он широк и волен. Хотя даже такого своенравного великана людям удалось укротить. Правда, чтобы сделать это, им потребовалось построить самый длинный — почти трехкилометровый — железнодорожный мост во всем Старом Свете, во всяком случае, в 1916 году, когда его возведение было закончено, так оно и было. Уже более 80 лет мост соединяет два берега Амура, являясь предметом особой гордости хабаровчан. Однако пришло время, когда однопутное движение перестало справляться с все возраставшим потоком транспорта. В 1999 году закончилась первая очередь реконструкции моста. Благодаря оригинальному и сложному инженерному решению, позволившему использовать опоры моста для надстройки второго яруса, по нему было открыто автомобильное движение.

В Хабаровске нам предстояла встреча с начальником Единого Центра управления движением Дмитрием Анатольевичем Бородинским. Уже достаточно хорошо представляя себе, что должно стоять за плечами того, кто занимает подобный пост, мы даже не предполагали, что нас встретит совсем молодой человек лет тридцати. Однако должность обязывала, и поначалу собеседник показался нам суровым и неприступным. По телефону он разговаривал так, как и должен разговаривать человек, головой отвечающий за бесперебойное движение сотен поездов и за работу тысяч людей. Но когда мы заговорили, вся его суровость куда-то исчезла.

— Да, нагрузка, конечно, огромная. И работать мы должны не в убыток, а в прибыль. Впрочем, человеческий фактор для нас не менее важен, чем экономический. Вот недавно был случай, когда один из машинистов ни с того ни с сего во всеуслышание заявил, что он — мессия и ничьим приказам больше подчиняться не будет. Пришлось снимать его с тепловоза и в больницу везти. Представляете, что он мог наделать? Или, к примеру, еще одна недавняя история. Ошибку допустили два диспетчера — по занятому пути отправили навстречу друг другу один — «свой» поезд, другой — «свой». Когда один из диспетчеров понял, что наделал, бросился звонить на подстанцию — слава Богу, там успели отключить ток и метров за 600 до лобового столкновения два поезда встали. После разбора оказалось, что в тот момент было допущено 17 грубейших нарушений правил, но даже представить себе страшно, к чему могли привести эти нарушения, не успей мы вовремя… Словом, забот хватает. Сегодня мы готовимся пустить экспериментальные тяжеловесные грузовые составы весом по 6 000 тонн каждый. Если все получится, то будет хорошо.

Владивостокский вокзал напоминает Ярославский в МосквеВторой Ярославский

Пришло время, когда мы преодолели последний километр Транссиба. Конечная точка магистрали — Владивосток. Дорога была долгой и не сказать, чтобы легкой, но расставаться с ней было жаль. Очень.

Когда мы приехали во Владивосток, последний километр магистрали ремонтировался. Вроде, обычное дело — ремонт железнодорожного полотна. Но здесь, во Владивостоке, это показалось не случайным. Именно по этим отремонтированным путям поезда пойдут в обратную сторону, из Владивостока в Москву. Осмотревшись на перроне Владивостокского вокзала, мы поняли, что облик его здания явно напоминает начальную точку нашего путешествия — Ярославский вокзал. И это не было обманом зрения.

Еще в 1912 году, когда уже был возведен вокзал в Москве, родилась идея закончить Великий Сибирский путь подобием творения Шехтеля. Это, конечно, не точная копия Ярославского вокзала, но сходство явно проглядывается.

…В 1867 году Н.М. Пржевальский писал: «Под вечер 26 октября добрался я до Владивостока, и в ту же ночь поднялась сильная метель… Владивосток вытянут на протяжении более версты по северному берегу бухты Золотой Рог, обширной и глубокой, со всех сторон обставленной горами и потому чрезвычайно удобной для стоянки судов. Кроме солдатских казарм, офицерского флигеля, механического заведения, различных складов провианта и других запасов в нем имеется около пятидесяти казенных и частных домов да десятка два глиняных мазанок. Число жителей вместе с войсками простирается до пятисот человек…» Тогда никто еще не предполагал, что пройдет всего 4 года, и Владивосток станет главным военным портом России на Тихом океане. А еще по прошествии 30 лет именно к этому городу через всю громадную Российскую империю, невзирая ни на что, будет проложена стальная колея Великого Сибирского пути. Пути, по которому может проехать всякий, кто хочет увидеть и понять свою страну.

Текст Андрея Фатющенко| Фото Андрея Семашко

Ключевые слова: железная дорога
Просмотров: 8955