Горбун, не помнящий родства

01 апреля 2006 года, 00:00

Горбун, не помнящий родства

Животным, с незапамятных времен живущим рядом с человеком, благодарные хозяева составили подробные родословные. У биологов есть неопровержимые доказательства того, что домашние кошки произошли от нубийской буланой кошки, собаки — от волка, свиньи — от кабана, лошади — от лошади Пржевальского. Дикий европейский бык тур, истребленный почти четыре века назад, не дожил до появления генетики, но и без нее никто не сомневается, что именно он дал начало современным быкам и коровам. Обделенным остался только один из четвероногих спутников человека — одногорбый верблюд, или, как его еще называют, дромадер. Хотя он и известен людям с глубочайшей древности, его происхождение покрыто тайной. Даже статуэтка дромадера, найденная в Египте, возраст которой около 5 тысяч лет, не приблизила ученых к разгадке. На этом памятнике самого раннего периода древнейшей цивилизации планеты верблюд изображен уже навьюченным.

Для всех народов пустыни верблюды в полном смысле слова — кормильцы. Самка дромадера дает до 8—10 л молока в сутки Одно время некоторые ученые даже склонялись к мысли, что одногорбый верблюд — это выведенная древнейшими животноводами порода верблюда двугорбого (бактриана), дикие предки которого и поныне живут, хотя и в очень малом числе, в центральноазиатской пустыне Гоби. Дромадеры и бактрианы способны скрещиваться и давать плодовитое потомство. А главное — у эмбриона одногорбого верблюда сначала закладываются два горба, которые позже сливаются в один. Но эта гипотеза вряд ли верна. И дело даже не в том, зачем древним скотоводам надо было ухудшать комфортность своих подопечных, ведь и для верховой езды, и для перевозки грузов два горба гораздо удобнее. Главное — у дромадеров с бактрианами кроме числа горбов есть и много других различий, явно возникших естественным путем из-за обитания в разных ландшафтах. Массивные, относительно коротконогие, покрытые густой длинной шерстью, бактрианы явно приспособлены не только к жаре, но и к жестоким морозам, обычным для пустынь Центральной Азии. Дромадер выше ростом (хотя по весу уступает своему двугорбому родичу), ноги и шея у него длиннее и изящнее, шерсть — короче.

Во время бегов зрители и наездники полны азарта. А главным действующим лицам — дромадерам присуще хладнокровие В странах, где бывают сколько-нибудь заметные холода, он не встречается, зато прекрасно себя чувствует в самых жарких пустынях. Именно в Аравийской пустыне и, возможно, в Сахаре обитал, по мнению большинства специалистов, его предполагаемый дикий предок, исчезнувший не только с лица Земли, но и из человеческой памяти. Закрепившееся во многих европейских языках слово «дромадер» или «дромедар» восходит к греческому «дромейос» — «быстро бегающий». В самом деле, высокие ноги и относительно легкое телосложение делают одногорбого верблюда скороходом, но только среди верблюдов. Обычная рабочая скорость дромадера — около 10 км/ч. Максимальная — немногим более 23 км/ч, что не так уж мало, но, конечно, даже очень средний конь-рысак легко обгонит его. Впрочем, это не мешает любителям устраивать масштабные состязания беговых верблюдов. В ряде традиционно «верблюжьих» стран эти бега не менее популярны, чем лошадиные, что подтверждают ставки на тотализаторе и цены на «скакунов». На крупнейшей в мире верблюжьей ярмарке, проходящей в августе — сентябре на юге Марокко, за чистокровного махари (специальная беговая порода верблюдов, распространенная в основном в Северной Африке) дают до 160 тысяч евро. Обычный караванный дромадер стоит в 100—200 раз меньше.

Верблюжьи ярмарки — всегда большой праздник, независимо от того, где они проходят: в Марокко, Аравии или Индии Тем не менее главное достоинство верблюда — это, конечно, не скорость бега, а способность жить в раскаленной и безводной пустыне. И рекорды верблюжьей выносливости принадлежат именно дромадеру: он способен обходиться без воды до 10 дней, проходя при этом 25—30 км ежедневно и неся груз. Лишь благодаря верблюду человек смог не только проникнуть в сердце великих пустынь Азии и Африки, но и поселиться в них. Народам пустыни — берберам, арабам-бедуинам — верблюд дает все: на нем ездят, из его шерсти делают одежду и жилища, его мясо и молоко едят. Говорят даже, что наиболее популярные размеры традиционной арабской поэзии соответствуют ритму движения дромадера: в дописьменные времена стихи существовали только в виде звучащей речи, которую не должны были прерывать неожиданные паузы и скачки, вызванные шагами верблюда. Впрочем, вряд ли это правда: дромадер шагает иноходью, и человек, сидящий у него на спине, может даже писать. В свое время эта особенность дромадера внесла свой вклад в военные успехи арабского халифата: всадники-лучники на верблюдах добивались меткости, недостижимой для их конных противников. Кстати, в армиях ряда арабских стран верблюжья кавалерия существует и поныне, правда, выполняя в основном церемониальные задачи.

Верблюжата от рождения очень послушны — идеальные дети для работающей матери Столь замечательное животное пытались завести у себя и европейцы. В XVII веке герцог Медичи развел в окрестностях Пизы целое стадо дромадеров, просуществовавшее до Второй мировой войны. Еще одно стадо было создано в 1829 году на северо-востоке Испании. Однако дромадеры толком не прижились: для их легких даже итальянский и испанский климат оказался слишком холодным и влажным, животные болели и плохо размножались. В Европе верблюд, известный с античных времен, так и остался заморской диковинкой. Зато он пригодился потомкам европейских колонистов в XIX веке. В 1856 году американское правительство специально закупило партию дромадеров для разведения их в пустынных юго-западных штатах. Десятилетием позже начался завоз дромадеров в Австралию: цивилизация стала проникать в пустынные внутренние области континента, где главная тягловая сила того времени — лошади — часто оказывалась бесполезной. В обоих случаях проект оказался слишком успешным: верблюды не только выполнили возложенные на них задачи, но и успешно вписались в местные природные сообщества, образовав быстро одичавшие вольные популяции. Исчезнувшие в незапамятные времена дикие одногорбые верблюды вдруг появились вновь как побочный продукт деятельности человека. Причем совсем не на тех континентах, где они когда-то жили. Впрочем, это как посмотреть. В Австралии дромадер действительно пополнил собой печальный список животных-пришельцев, угрожающих благополучию его исконных обитателей. А вот появление диких верблюдов в Северной Америке можно в известном смысле назвать возвращением домой: верблюды, как таковые (разумеется, не дромадеры, а древние примитивные виды), появились на свет именно там около 30 миллионов лет назад. Сравнительно недавно (2 — 5 миллионов лет назад) одна их ветвь по существовавшему тогда Берингову перешейку проникла в Азию и дальше — в Африку, дав начало знакомым нам дромадеру и бактриану. Другая группа верблюдов освоила Южную Америку — их потомков мы знаем под именем лам. На собственной же родине они вымерли, причем совсем недавно — буквально накануне появления там человека. Ученые затрудняются сказать, почему это произошло.

Обвинения в том, что верблюды любят плеваться, сильно преувеличены. Скорее, они могут обидчика укусить. Прада, от верхних резцов остались только два крайних. Зато на нижней челюсти их целых десять — за счет клыков, принявших форму резцов Не вполне понятными остаются и родственные связи верблюдов. Долгое время их включали в отряд парнокопытных. Конечности верблюда действительно двупалы, однако копыт на них нет вовсе: пальцы заканчиваются тупыми искривленными когтями. И при ходьбе верблюд опирается не на них, а на мозолистую подушку — видоизмененную внутреннюю поверхность пальцев, что автоматически выводит его за пределы копытных. Мозолями же (за которые вся группа получила официальное научное название «мозоленогие») покрыты локти, колени, участки груди — все те места, которыми верблюд может соприкоснуться с горячим песком.

Можно сказать, что свою удивительную приспособленность к жизни в пустыне верблюд заработал горбом и мозолями. Хотя на самом деле это только два из множества уникальных «ноу-хау» верблюда. Он может менять температуру тела от 34 до 40 градусов. Когда воды вдоволь, его ткани способны напитываться ею, как губка. Когда же ее нет, верблюд теряет до четверти собственного веса и при этом неплохо себя чувствует: воду отдают все ткани, кроме крови (у нормальных животных потеря даже 10% веса вызывает повышение вязкости крови до смертельно опасного уровня). Его ноздри, глаза, почки имеют особое строение, подчиненное одной задаче — жить там, где жить нельзя. Одна из черт верблюда резко отличает его вообще от всех млекопитающих: красные кровяные клетки животного имеют форму не вогнутого диска, как у всех прочих зверей, а форму дыни или мяча для регби. Почему они такие, опять-таки точно неизвестно. Но вряд ли это отражает какое-то особое происхождение верблюда. Скорее, такая форма придает клеткам большую прочность (необходимую при больших перепадах осмотического давления в крови) и лучшие гидродинамические качества.

Сегодня в мире насчитывается около 17 миллионов дромадеров. Подавляющее большинство из них проживает там, где они жили всегда: в пустынях Северной Африки и Передней Азии. Здесь они никогда не дичают, как в Америке или Австралии, хотя дромадер и сам может найти себе в пустыне пропитание и воду, а естественных врагов у него нет. Не означает ли это, что не человек некогда одомашнил верблюда, а верблюд пришел жить к человеку?

Рубрика: Зоосфера
Просмотров: 12045