Хронограф
18152229
29162330
310172431
4111825
5121926
6132027
7142128

<декабрь>

Путеводители

Совершенный храм на берегу Нерли

Первоначальный облик знаменитой церкви сильно отличался от силуэта, дошедшего до нас

  
В 2006–2007 году храм Покрова на Нерли был отреставрирован. Специалисты восстановили утраченные фрагменты скульптуры и защитили стены водоотталкивающим слоем, поэтому теперь древний памятник не боится весеннего половодья. Фото автора

В десяти километрах от Владимира по направлению к Нижнему Новгороду находится городок Боголюбово. Дорога берет вверх, и по правой стороне прекрасно видны синие купола огромного собора Свято-Боголюбского монастыря, построенного в 1866 году. А в глубине двора стоит непонятная пристройка к Рождественскому собору — лестничная башня и переход. Это все, что осталось от дворца основателя этого села и одной из самой любопытных фигур русской истории — Андрея Боголюбского (1110–1174).

В отличие от своего отца, Юрия Долгорукого, Андрей не любил Киев. По «ряду» Юрия как раз ему должен быть достаться Киев, а Суздальская земля отходила к младшим сыновьям. В 1149 году Андрей получил от отца в держание Вышгород, но через год был переведен в западнорусские земли, где держал города Туров, Пинск и Пересопницу. В 1151 году он с согласия отца вернулся в родную суздальскую землю, где, видимо, имел удел. Судя по всему, о нелюбви Андрея к Киеву знали ростово-суздальские бояре, которые чем-то соблазнили Андрея Юрьевича. Возможно, они считали его удачным кандидатом на роль князя-марионетки. Так или иначе, в 1155 году Андрей совершает решительный шаг — тайком от отца выезжает со всем своим двором из княжеского села Вышгород под Киевом и держит путь на Владимир. С собой князь «захватил» икону Богородицы, по преданию написанную евангелистом Лукой (ныне она известна как Богоматерь Владимирская).

По легенде, не доезжая до Владимира, кони, которые везли икону, встали и отказались идти дальше. Князь постановил, что это место особо любо Богу, назвал его Боголюбовым и устроил здесь свою резиденцию. В то время Клязьма протекала под самым Боголюбским холмом, и новое княжеское село контролировало место впадения в Клязьму реки Нерль, «запирая» водный путь из Ростова и Суздаля. Таким образом, Андрей, получивший прозвание Боголюбский, сразу же показал, что он сам станет править своей землей, держа бояр под контролем.

Здесь и построили не имеющий аналогов в древней Руси замок, состоявший из Рождественского собора, окованного золотом (следы от гвоздей в сохранившихся нижних частях здания действительно нашли археологи), переходов, двух лестничных башен и самого дворца.

  
Рождественский собор XVIII века и уцелевшие фрагменты дворца Андрея Боголюбского. Историк архитектуры Владимир Владимирович Косточкин (1920–1992) в книге «Древнерусские города» так писал о Боголюбове: «Укрепленная загородная резиденция великого князя выдерживала сравнение даже с лучшими образцами дворцового строительства романского Запада. В отделке храмов кроме барельефной резьбы необычайно широкое применение получил своеобразный прием оковки порталов и барабанов куполов золоченой медью. Впечатление золотых листов производили блестевшие медные плиты пола боголюбовского собора, в состав которого была введена и круглая скульптура. Особенно яркое впечатление производил белокаменный замок Андрея Боголюбского». Фото автора

Судя по всему, дворец разрушился еще в домонгольское время, а вот собор имел все шансы дойти до наших дней — но увы… В 1722 году Рождественский собор рухнул по вине игумена монастыря Аристарха. Собор показался невежественному владыке недостаточно светлым, и он велел проломить в его стенах огромные окна. Древний памятник разрушился. Уцелели только башня и переход. Их решили оставить, а на фундаментах обрушившейся церкви построить новую.

Фрагменты домонгольского памятника оставили не из любви к древности. Дело в том, что за 20 лет до катастрофы церковь канонизировала Боголюбского. Князь погиб в 1174 году мученической смертью — его убили бояре-заговорщики. Израненный князь Андрей сполз из своей опочивальни по ступеням лестничной башни, скрылся в нише за «столпом восходным» и был здесь добит убийцами. Место гибели вновь канонизированного святого подлежало сохранению.

Но руины дворца все-таки не самое главное детище князя Андрея, дошедшее до наших дней. Еще в километре с небольшим, посреди луга на берегу речки Нерль стоит церковь, которая является одним из самых известных памятников древнерусского зодчества, символом Руси. И в то же время история храма Покрова на Нерли сама по себе очень непроста, как в ключе понимания ее замысла, так и в ключе отношений храма с самой православной церковью.  

  
Андрей Боголюбский был канонизирован в 1702 году 

С самого начала все, что было связано со строительством этого храма, не укладывалось в традиционные рамки. Начнем с того, что это первый Покровский храм на Руси, а сам праздник Покрова в числе главных праздников Владимира установил сам Андрей Боголюбский с епископом Федором в обход санкции митрополита.

Строили храм, разумеется, по канонам строительства русского белокаменного зодчества. Нам хорошо известны постройки отца Андрея Юрьевича, знаменитого Юрия, прозванного за маниакальное стремление получить киевский престол Долгоруким — сохранившиеся храмы в Переславле-Залесском и Кидекше. Однако мастеров Андрею прислали «от немець». По свидетельству Лаврентьевской летописи (запись о строительстве во Владимире под 1160 годом), строительную артель Боголюбского составляли «из всех земель все мастеры». Предполагается, что руководил ей зодчий, присланный Боголюбскому Фридрихом Барбароссой.

Летописи не упоминают о возведении храма, но, скорее всего, подразумевают его, говоря про строительную деятельность князя Андрея в Боголюбове: «И постави… две церкви камены во имя святыя Богородицы». Один из них — Рождества Богородицы во дворце, а второй — Покрова Богородицы в устье Нерли. Более позднее Житие Боголюбского дает нам точные данные — сообщается, что храм «единым летом соверши», то есть построен за год, и упомянуто, что Покрова на Нерли — храм-мемориал в память об умершем в 1165 году сыне Боголюбского Изяславе. То же Житие отмечает, что это еще и памятник победы Боголюбского над булгарами в 1164 году (Изяслав скончался от ран, полученных в сражении). Так и гуляет по научной литературе датировка 1165 или 1166 год, с которой трудно не согласиться, хотя есть попытки датировать храм и другими годами, в том числе 1158-м.

Раскопки, проведенные вокруг храма в 1950-х годах великим знатоком древнерусской архитектуры Николаем Николаевичем Ворониным (1904–1976), показали, что Покрова на Нерли, силуэт которого всем хорошо знаком благодаря своей лиричности, изяществу и совершенству, выглядел на самом деле совсем не так. 

Человек, имеющий представление о домонгольской архитектуре, знает, что в те времена храмы завершались не луковичной главой, а шлемовидной, более приземистой. Главу этой церкви заменили на луковичную только в 1803 году.

Кроме того, результаты раскопок сильно удивили ученых: церковь, оказывается, окружали с трех сторон галереи, скорее всего в половину высоты здания. А сам же храм пришлось строить на искусственном холме. Дело в том, что, судя по всему, площадку для строительства выбрал сам князь, но в те времена весной уровень воды здесь повышался на три с половиной метра. Так что пришлось специально повышать рельеф, а фундаменты церкви опускать на глубину 5,3 метра!

Склоны холма также были облицованы камнем, а к реке, скорее всего, спускалась лестница: здесь обустроили пристань. Реконструкция первоначального облика дает совершенно непривычную нам картинку, поэтому неудивительно, что ее не сразу приняли в научной среде. Но с археологией все-таки не поспоришь.

  
Графическая реконструкция первоначального облика церкви Покрова на Нерли, сделанная Николаем Ворониным

Таким образом, у Боголюбского получился не просто храм-мемориал, а парадный памятник, встречавший корабли, которые шли из Суздаля и Ростова во Владимир. Вероятно, князь лично водил дорогих гостей на богослужение (летопись отмечает такую причуду Андрея).

Время изменило облик храма Покрова. Но и не только время. История взаимоотношения Покрова на Нерли с официальной церковью оказалась очень непростой. Самой большой угрозе здание подверглось в 1784 году. Игумен Боголюбского монастыря решил выстроить новую колокольню, а чтобы не тратиться на покупку камня, тут же нашел его источник — церковь Покрова. Постройка ветхая, небольшая, но на колокольню хватит, а что храм древний, так это неважно. Духовное начальство добро на разборку храма выдало, спасла только жадность: игумен не сошелся в цене за разборку с подрядчиками. Сейчас вам, конечно, могут изложить другую версию — скромно умалчивая о том, кто заказал снос храма, расскажут о чуде: якобы мастеру, пришедшему разбирать храм, попала в глаз золотая соринка с купола (тогда он был золоченым), ну и мастер, разумеется, отказался от кощунственного замысла.

И все же храм пострадал от церковников почти столетием позже. Без ведома органов, отвечавших за охрану памятников (такие уже были), и епархиального архитектора Николая Андреевича Артлебена (1827–1882) местные духовные власти приступили к полной переделке здания. Пока ученые хватились, неспециалисты сбили остатки древней росписи XII века в куполе и барабане, переделали кровлю и заменили часть наружной скульптуры «безобразными подделками», как охарактеризовал их приехавший на место археолог Алексей Сергеевич Уваров (1825–1884).

  
Царь Давид. Рельефы центральной закомары Покрова на Нерли. Фото автора

Увы, живопись храма погибла навсегда. Но осталась скульптура. Возможно, именно с романским зодчим следует связать то, что при князе Андрее впервые в домонгольской архитектуре фасады храмов начали украшать полноценной скульптурой, впоследствии ставшей обязательной во владимиро-суздальском зодчестве. Покрова на Нерли — первый из таких памятников, дошедших до нас. Впрочем, возможно, влияние оказала и грузинская скульптура (у Андрея были связи с Грузией, и его старший сын Юрий в итоге стал первым мужем знаменитой царицы Тамары). На соборе Свети-Цховели в древней грузинской столице Мцхете можно увидеть очень похожую фасадную резьбу.

Кстати, со скульптурой Покрова на Нерли связан любопытный казус, на примере которого можно проиллюстрировать степень доказательности некоторых построений в искусствоведении.

В центральных закомарах собора изображен человек с псалтирью (музыкальный инструмент), которого слушают звери. Чтобы ни у кого не было сомнений (так принято, скажем, в иконописи), сверху написано, кто это. Человек с псалтирью — царь Давид. Очень похожая фигура изображена и на более позднем (лет на 25–27) Дмитриевском соборе, но без подписи. Замечательный (говорю без ироничных ноток) искусствовед Георгий Карлович Вагнер (1908–1995), крупнейший специалист в области древнерусской белокаменной резьбы, построил очень красивую теорию. Дмитровский собор «принимает» эстафету у Покрова на Нерли. Поэтому на нем изображен сын Давида, тоже царь и тоже любитель песни — Соломон. В работах Вагнера приводилась масса логичных аргументов в пользу этой практически безупречной теории. И я прекрасно помню свое недоумение, когда, уже изучив труды Вагнера, я приехал во Владимир и увидел возле фигуры в центральной закомаре Дмитриевского собора открывшуюся при реставрации надпись «Давид»! Впрочем, домонгольские памятники Владимира — тема для отдельной статьи.

Многие скульпторы пытались в свое время восстановить положение рук у статуи Венеры Милосской. Но все реконструкции казались чем-то чужеродным. Так и Покрова на Нерли именно в таком виде нам — и простому богомольцу, и туристу, и фотографу — кажется совершенной. Сколько удачных снимков этого волшебства я бы ни сделал, при первой возможности снова приеду в Боголюбово к храму Покрова на Нерли.

Алексей Паевский, 25.03.2008

 

Новости партнёров