Марокко: все краски жизни

Марокко: все краски жизни

Цвет меняет наши эмоции. Цвет способен менять нашу жизнь. Цветовые решения, которые создают славу художникам в других странах, для марокканцев — привычный способ общения.

HEMIS_1964648.jpg

Алые, бордовые, вишневые, коралловые, терракотовые, темно-розовые — ковры всех оттенков красного цвета двухметровыми штабелями сложены вдоль стен в лавке Файяда Лахби в центре медины Марракеша. Пол устилают багровые ворсистые ковры с кистями и диковинными символами, вытканными черной и светло-желтой шерстью. Со сводчатого потолка свисают коврики потоньше, с белыми и синими зигзагами по краям.

— Я продаю берберские ковры, которые ткут женщины племени уляд-бессеба из провинции Шишауа, что в 60 километрах от Марракеша, — объясняет хозяин и жестом приглашает меня присесть на пуф у низкого деревянного столика. — Фон у этих ковров всегда красного цвета и его оттенков. Для уляд-бессеба, которые 700 лет назад перекочевали сюда из Сахары, красный символизирует счастье и величие, черный — зрелость и мужество, белый — чистоту, зеленый — молодость, желтый — солнце, оранжевый — духовное богатство.

Файяд лихо поднимает серебряный чайник с узким носиком на метр от резной столешницы и разливает мятный чай в прозрачные стаканы. На Файяде кирпичного цвета джеллаба — длинный берберский халат с остроконечным капюшоном, откинутым на спину, и желтые кожаные тапочки-бабуши без задников.

— Цвет одежды марокканца, — продолжает торговец, придвинув мне бирюзовую фаянсовую тарелку с финиками, — подсказывает, из какого он племени. По цвету и орнаменту нашей посуды, тканей, ковров сразу понятно, где и кто их сделал. Но значения цветов отличаются в разных частях Марокко.

HEMIS_1964576.jpg

Основные цвета

Каза-Бранка («белый дом») — так в XVI веке назвали португальцы отвоеванный у пиратов порт на атлантическом побережье Магриба, из-за белого домика на холме. Через двести лет арабы изгнали португальцев и просто перевели название на арабский: Эд-Дарэль-Бейда. Но купцы из Испании величали город по-своему: Каса-Бланка. Название закрепилось, ведь Касабланка всегда была больше европейской, чем африканской. Ее застроили зданиями белого цвета, сначала традиционными жилищами в старой и новой мединах, затем — многоэтажными башнями для банков и жилыми домами в стиле ар-деко.

210-метровый минарет мечети Хасана II украшает мозаика из кусочков цвета морской волны, белых, синих и желтых. Мечеть построена из кремового, почти белого камня, раздвижная крыша покрыта зеленой черепицей. Площадь перед мечетью обдувается ветром с океана, солнце нагревает широкие ступени, колоннады создают тень, в которой отдыхают марокканцы. Многие в белых джеллабах.

— Белый — цвет суннитов, самых многочисленных последователей ислама, — говорит Муса эльМехди, профессор Университета Хасана II, встретивший меня у мечети и ведущий внутрь. — В мечетях много белого, он символизирует мир, мудрость, чистоту. А мистики-суфии, которых в Марокко больше, чем в других странах, связывают белый цвет с сакральными тайнами. Белую одежду надевают во время хаджа, паломничества в Мекку, и в трауре. Вдову на базаре заметишь сразу: женщина, скорбящая по мужу, носит белую джеллабу и головное покрывало, белые перчатки, носки и обувь.

HEMIS_0217228.jpg

Внутри мечети пушистая ковровая дорожка ведет через пустой молитвенный зал, который раза в полтора больше футбольного поля. Дневной свет проходит сквозь высокие окна и выхватывает справа и слева розовые мраморные колонны. Над ними — белые арки с неровными краями и ячейками, похожими на отломанные куски пчелиных сот.

— Пол мечети сделан из золотистого мрамора и зеленого оникса. Это два цвета ислама, — объясняет профессор. — Зеленый — это благодать рая, а золотой или желтый — духовное богатство. Традиционная символика цветов в Марокко связана с религией. Для декора мечетей, в мозаиках и росписях, используют еще три цвета. Синий, который означает спокойствие, черный — цвет ночного неба и красный, защищающий от зла. Повторение орнаментов символизирует вечность.

Над оформлением мечети Хасана II трудились, по разным данным, от 3300 до 6000 марокканских мастеров по мрамору, резчиков по дереву и алебастру, художников-мозаичистов. В Марокко бытует мнение, что лучшие ремесленники и знатоки цвета живут в городе Фес.

Город мастеров

Фес-эль-Бали, тысячелетняя медина Феса, самая большая в Марокко, запутывает чужаков в 9400 переулках, почти треть которых заканчиваются тупиками. Автомобилям сюда въезда нет, все тяжести перевозят на осликах и мулах. Достоверной карты Фес-эль-Бали не существует. Чем дальше в медину, тем уже и темнее становятся проходы между облупившимися стенами. Акил, парень в толстовке и джинсах, с пакетом разноцветной смальты в руках, вовремя возникает на моем пути и показывает дорогу к цехам, где делают традиционную геометрическую мозаику зеллидж. Это ремесло пришло в Марокко из мавританской Андалусии 11 веков назад, а фесские мастера довели его до уровня искусства.

— Один фрагмент мозаики зеллидж, — Акил чертит на земляном полу цеха квадрат метр на метр, — состоит примерно из 15 тысяч маленьких кусочков. На его изготовление уходит три месяца.

RHA48099.jpg
Фрагмент мозаики зеллидж (метр на метр) состоит из 15 тысяч кусочков. На него уходит три месяца 

Рядом с цехом стоят образцы работ — столешницы, рамы для зеркал, фрагменты мозаики разной величины, на которых маленькие треугольники и звезды складываются в окружности и цветы. Акил — настоящий фасси, то есть представитель образованной и небедной семьи, живущей в Фесе с момента его основания, и знает историю мозаики:

— Сначала зеллидж была двух цветов, черного и белого. Потом к ним добавили синий, зеленый и медово-желтый. В XVII веке появился красный. Теперь мастера используют больше 20 оттенков, в том числе оранжевый, лимонный, бордовый, бирюзовый, фиолетовый, коричневый. Все цвета получают из четырех базовых: белого, красного, синего и зеленого, добавляя к ним при высокой температуре олово, свинец, минералы и прочие вещества. Хотя сейчас зеллидж делают и в других городах Марокко — в Мекнесе, Тетуане, — мозаику из Феса легко узнать по светлому оттенку зеленого цвета. В Тетуане мастера используют темно-зеленый.

— Светло-зеленый — цвет Феса? — уточняю.

— Нет, цвет Феса — синий, — возражает фасси и ведет меня на экскурсию. От Синих ворот Баб-БуДжелуд, отделанных глазурованной плиткой цвета индиго, под постукивание молотков чеканщиков на площади Сеффарин — в квартал кожевников, к дубильням и красильням Шуара.

RHA145646.jpg

На террасы магазинов, окружающих чаны для обработки кожи, пускают как на смотровые площадки. Пучки мяты помогают перебить убийственный запах. Сверху круглые чаны похожи на коробку с банками красок. С десяток синих и голубых оттенков, много красных, коричневых, фиолетовых, желтых. Четверть чанов — полностью белые.

— Там негашеная известь, — говорит Акил. — В ней шкуры выдерживают 20 дней, чтобы избавить от шерсти. Затем для мягкости — 2–3 дня в воде с голубиным пометом. Потом еще несколько дней шкуры пересыпают отрубями, мочат и мнут ногами. После чего красят. Этим технологиям сотни лет.

После разноцветья кожевенных цехов, базара тканей у моста Гзам-бен-Скум и магазинов с парчой на бульваре Мухаммеда V пестрит в глазах. В квартале горшечников мастер показывает, как правильно наносить тонкой кисточкой темно-синие узоры на белый фаянс. Здесь треугольник, там завитушки — ничего сложного. Однако кисточка выскальзывает из моей руки и самостоятельно рисует на тарелке неаккуратную загогулину. Акил смеется, мастер пожимает плечами: «Она же не фасси», — и разрешает попробовать еще раз, приобщая меня к чему-то древнему, масштабному, волшебному.

Изгоняющие джиннов

Чудеса игры цвета и света происходят рано утром во Дворце Бахия в Марракеше, пока группы туристов передвигаются по залам, мимо фонтанов и апельсиновых деревьев. В 1860-х дворец построил великий визирь Си Мусса для любимой жены, еще трех жен и 24 наложниц. Для отделки покоев он пригласил тысячу мастеров из Феса. Они декорировали 150 комнат, а на окнах в покоях главной красавицы установили цветные витражи.

Парадный двор, выложенный белым мрамором, с утра заливает солнце. Лучи попадают прямо на витражи, от которых на внешней стене покоев, на полу у двери и на потолке образуются большие четкие блики из разноцветных ромбов.

— Смотрите, Арлекин залез в гарем! — восторгается одна туристка.

В саду Дворца Бахия живет вечно дремлющая черепаха. Ее панцирь кто-то раскрасил в те же цвета, что на витражах. Как сказал марокканский султан XIV века Абу Инан Фарис о жизненных ценностях марокканцев, «ведь это красиво и радует глаз».

RHA16169.jpg

Ощущение счастья, которое возникает при виде красок Марокко, уловил наш современник, австрийский художник Андре Хеллер. В 30 километрах от Марракеша он создал Anima Garden. В саду Хеллер собрал экзотические растения со всей планеты и разместил скульптуры, ритуальные маски, фонтаны, беседки и зеркальный дом. Среди пальм и бамбуковых зарослей попадаются то роденовский «Мыслитель», то высокие конусы, похожие на вигвамы, выкрашенные в цвета, которые художник подсмотрел в марракешской медине.

— Anima Garden Андре Хеллера провоцирует, подсказывает, — говорит декоратор из Марракеша Елена Бошан. — Дизайнеру и думать не надо. Пришел в сад, увидел цвет — и вот вам новая коллекция одежды от-кутюр. Сад Мажореля вдохновляет, создает атмосферу, в которой легко творить.

В 1920-х годах французский художник Жак Мажорель лечился в Марракеше от туберкулеза, делал жанровые наброски и расписывал потолок в отеле La Mamounia, ставшем легендой города. Мажорель купил участок земли, разбил там тропический сад, построил виллу и студию. Здания художник оформил в ярком васильково-синем цвете, который теперь в его честь называют «синий мажорель». Позже виллу и сад купил модельер Ив Сен-Лоран, утверждавший, что Марракеш научил его цвету.

— Синий цвет в саду Мажорель расслабляет, — продолжает Елена. — Вместе с желтым он создает чувство безмятежности и счастья. Зеленые растения настраивают на творчество.

После умиротворяющих тенистых садов и «синего мажореля» гомон площади Джемаа-эль-Фна и вид красно-розовых домов марракешской медины тонизируют. Девушка в джеллабе с сиреневым психоделическим принтом в духе итальянского дизайнера Эмилио Пуччи покупает куркуму у прилавка со специями — желтыми, оранжевыми, красными, коричневыми и зелеными. Голова идет кругом от карусели цвета. В киосках-повозках с большими колесами продают соки. Оранжевые пирамиды апельсинов и желто-зеленые грейпфрутов пробуждают жажду. Протягиваю два дирхама продавцу, но мою руку перехватывают.

— Хочешь пить? — задорно спрашивает некто нестерпимо яркий и что есть силы звенит в солидных размеров колокольчик. — Отведай водички!

Передо мной старичок в красных штанах и такого же цвета длинной узорчатой куртке с широкими рукавами и зеленой бахромой. Его талию перехватывает широкий кожаный пояс с круглыми железными бляшками, начищенными до зеркального блеска. К поясу цепочкой прикручены три талисмана «рука Фатимы». Голова обмотана белым покрывалом, на котором держится шляпа — точь-вточь огромный красный абажур, расшитый разноцветными помпонами. На плечах — несколько медных чаш. В руке дедушка держит мохнатый бурдюк с водой, атрибут марракешского водоноса.

— Почему вы носите красный костюм? — спрашиваю.

— Для спокойствия, — отвечает водонос не задумываясь. — Марракеш стоит в пустыне. Здесь джинны. Город тоже красный, джинны и злые духи боятся красного.

— Спокойствие дает синий цвет, разве нет?

— Не-ет! — старичок хохочет и хлопает себя по коленям. — Синий отгоняет москитов! Поэтому москитов нет в Шефшауэне (в русской традиции — Шавен).

Потому и не кусают

— Да, у нас нет москитов, — бодро кивает хозяин кафе на площади Касбы в Шефшауэне. — Мы красим дома в синий цвет, москиты принимают их за проточную воду и улетают. Они любят стоячую воду, а чистую — нет. Что будете пить? Пойдете на расслабляющий берберский массаж в четыре руки? Хотите кожаную сумку с бахромой? Мой сын их продает. Кстати, моя жена гадает. Показать вам город?

Катя, моя знакомая и добровольный гид в Шефшауэне, быстро пресекает навязчивые предложения. Мы идем гулять по Синему городу, вожделенной цели инстаграмщиков всей планеты.

Между ярко-бирюзовыми и наполовину синими домами петляют светло-голубые «ледяные» улицы-лестницы. Кое-где на стенах закреплены разноцветные цветочные горшки — испанский штрих. В густой синий окрашено большинство дверей и оконных проемов. За нами следуют две кошки, рыжая и серая полосатая.

Говорят, что в синий цвет дома в Шефшауэне начали красить евреи, бежавшие из Андалусии в XV веке. Они считали, что синий — цвет неба и приближает к Богу.

— В Средние века люди использовали драгоценные камни в качестве амулетов, — рассказывает Катя. — У евреев, которые жили в Андалусии, таким камнем была бирюза. В те времена практиковали магию цвета. Синий или голубой, как символ неба и небесных вод, советовали использовать от дурного глаза и чтобы обращать в бегство злые силы.

Мы углубляемся в жилую часть медины. Кошки куда-то исчезают, людей нет. Теперь все поверхности вокруг нас одного, ярко-синего оттенка. Краска положена так густо, что не видно, где кончается горизонтальная плоскость — дорожка, по которой мы идем, — и начинается вертикальная — стена дома. Прогулка через «другую реальность» совсем не пугает. Внутри синего цвета мне уютно, мыслям легко.

* * *

— Эгей, ты вернулась! — Файяд выходит мне навстречу из лавочки на марракешском рынке Рабия.

— Файяд, ты знаешь, почему водоносы носят красные костюмы?

— Это красиво! — улыбается торговец.

— А почему Шефшауэн синий?

— Чтобы дарить людям радость.

— Как у марокканцев все так ясно получается?

— Посмотри на небо. Посмотри на вершины Атласа, на мятный чай, на апельсины, на зелень садов во дворах домов и на мои красные ковры. Все это — цвета, которые мы видим каждый день. Марокканцам не нужно изобретать то, чего не бывает. У нас уже есть все краски жизни.

ОРИЕНТИРОВКА НА МЕСТНОСТИ
Марокко

Grand-Travel-Marocco-s.gif

Площадь 446 550 км² (без учета спорной территории Западной Сахары, 57-е место в мире)
Население 34 800 000 чел. (39-е место)
Плотность населения 78 чел/км²
ВВП ~ 121 млрд долл. (61-е место)

ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТИ площадь Джемааэль-Фна, мечеть Хасана II, старая медина Феса, медресе Бен Юсуфа в Марракеше.
ТРАДИЦИОННЫЕ БЛЮДА суп харира из нута и чечевицы, таджин из мяса и овощей, мешуи — ягненок на вертеле.
ТРАДИЦИОННЫЕ НАПИТКИ мятный чай, серое вино (vin gris).
СУВЕНИРЫ ковры, пряности, керамика, берберские серебряные украшения, черное мыло.

РАССТОЯНИЕ от Москвы до Рабата — 4150 км (6,5 часа в полете без учета пересадок)
ВРЕМЯ отстает от московского на 2 часа летом, на 3 часа зимой
ВИЗА россиянам не требуется
ВАЛЮТА марокканский дирхам (10 MAD ~ 1,1 USD)

Фото: HEMIS / LEGION-MEDIA (X4), CUBO / LEGION-MEDIA (X3), HEMIS (X2), CUBO / LEGION-MEDIA

Материал опубликован в журнале «Вокруг света» № 11, ноябрь 2018 г.


Подписка на журнал
 
# Вопрос-Ответ