Дворянский санаторий

01 июня 2011 года, 00:00

Мы не знаем имени архитектора, который проектировал усадьбу, но ему удалось создать одно из красивейших зданий в ближнем Подмосковье. Дом выстроен из дерева и оштукатурен под камень, фасад украшен ионическим портиком

Аристократы, купцы и пролетарии, наследовавшие друг у друга усадьбу Валуево, каким-то чудом смогли сберечь и сохранить ее.

— И в этой усадьбе 200 лет назад жил граф Мусин-Пушкин, — рассказывает один отдыхающий другому.

Слышен шум пролетающего самолета.

— Странный был этот граф! Он что же, в другом месте не мог себе дом построить, не рядом с аэродромом? — удивляется собеседник.

Аэропорт Внуково был построен, разумеется, лишь в 1940-е годы. Но его близость наилучшим образом сказалась на судьбе бывшего имения: здесь был образцово-показательный профилакторий для летчиков гражданской авиации.

Даже тем, кто ни разу в Валуево не был, облик усадьбы покажется знакомым. Старинный дом и парк рядом с ним много раз служили съемочной площадкой художественных фильмов, самые известные из которых — «Гусарская баллада» и «Мой ласковый и нежный зверь»  

Валуево — редкий пример усадьбы, которой на протяжении десятилетий удивительно везло: она не знала запустения и разрухи. Даже французы, которые в 1812 году проходили здесь, отступая по старой Калужской дороге, не нанесли большого ущерба великолепному имению князей Мещерских и графов Мусиных-Пушкиных: не пострадали ни парк, ни дом с двумя флигелями, отстроенный как раз за год до вторжения Наполеона. А в конце XIX века, когда дворянские гнезда стали приходить в упадок, Валуево приобрел потомок каширского крепостного крестьянина, текстильный фабрикант Лепешкин — владелец знаменитой Вознесенской мануфактуры. Дмитрий Семенович был известен как человек не только богатый, но и образованный. Затеяв в усадьбе грандиозный ремонт, он удивительным образом соединил купеческий размах с аристократическим чувством меры. Главным его новшеством стали заново отстроенные парадные ворота, увенчанные двумя фигурками оленей. Эти небольшие скульптуры стали теперь своего рода визитной карточкой усадьбы.

Лепешкин проложил шоссе, соединившее усадьбу с железнодорожной станцией Одинцово, основал при местном храме церковно-приходскую школу и создал лечебницу для жителей окрестных деревень. Эти труды наследники благотворителя и мецената продолжали вплоть до 1917 года. А после революции национализированное имение приспособили для отдыха трудящихся и рушить ничего не стали. Даже стоящую на холме церковь и ту не взорвали, а просто заколотили.  Правда, потом ее постепенно принялись разбирать по кирпичику на хозяйственные нужды, и к 1960-м годам от храма остались уже совершеннейшие руины, которые все-таки снесли. Но это — единственная утрата, которую понес обширнейший усадебный ансамбль. Кстати, в наше время здесь снова действует церковь. Она несколько странного вида, очень маленькая и приземистая, что и неудивительно: ее открыли в 2002 году в здании бывшей оранжереи. Расписание богослужений вывешено в главном корпусе клинического санатория Главмосстроя, который существует на территории усадьбы с 1960 года, — рядом с прочей полезной информацией для отдыхающих.

Валуево — своего рода музейный комплекс два в одном. Это не только замечательный памятник русской усадебной архитектуры, но еще и заповедник недавнего прошлого. Это настоящая старая советская здравница с путевками и курсовками, лечебным курсом антитабакокурения и развлекательной программой по выходным: утром — «удалые игры и молодецкие забавы» с участием народных ансамблей, вечером — «зажигательная дискотека». Вновь прибывших санаторников (почти забытое слово) в усадебном парке встречает фанерный щит с картой терренкура (еще один уходящий термин) и лозунгом «Ходьбе все возрасты покорны». С ними соседствуют  приметы времени настоящего: спа-процедуры, японская банная бочка фуро и некая оздоровительная ванна «Казанова».

Все эти службы размещаются в современных корпусах, расположенных несколько на отшибе, на краю усадебного парка. Из-за одного из таких корпусов навстречу мне выходит человек в рабочей одежде и с широкой лопатой.

— Что вы ищете? Спуск к охотничьему павильону? Я вас проведу. Я ведь дворником при санатории работаю. Здесь у нас очень красиво. Как говорится, l’arte nel suo mistero le diverse bellezze insiem confonde. То есть «искусство таинственным путем смешивает разные типы красоты».

И классицизм, и псевдоготика

Валуево — пример хорошо сохранившегося усадебного комплекса с господским домом, хозяйственными постройками и прекрасным пейзажным парком с каскадными прудами, гротами и павильоном. Наиболее старые здания — два флигеля, соединенные колоннадами с главным домом. Они появились в 1790-х годах, когда имением владел Алексей Мусин-Пушкин. В последующие годы при нем же были построены конный и скотный дворы, а на крутом берегу речки Ликовки сооружен небольшой павильон, названный Охотничьим домиком, и вырыт грот, отделанный необработанным камнем. В 1810–1811 годах на месте старого господского дома создается новый — двухэтажное здание в стиле классицизм. Его крыша увенчана бельведером, а фасады украшены портиками с шестью колоннами ионического ордера и фронтонами. В середине XIX века сооружены две угловые башни парадного двора, выполненные в псевдоготическом стиле, а в конце столетия при новом владельце построена оранжерея и перестроены главные ворота.

Бывшие дворянские гнезда неизбежно привлекают необычных людей со странными судьбами. Тут же выясняется, что человек этот в свое время окончил консерваторию в Белоруссии по классу вокала, исполнял оперные арии на итальянском языке. Потом выступал как артист эстрады, пел в барах, даже заведовал похоронной конторой, заработал нервный срыв и по совету врачей решил заниматься физическим трудом. Он и становится моим гидом по парку валуевской усадьбы.

Парк роскошен. Он занимает шесть гектаров, уступами спускаясь к реке. Липы перемежаются с соснами. Весной цветет сирень, а осенью трава усыпана яблоками: старые сады были заложены в 1960-е годы.

— Вы знаете, что у нас тут сова живет? — спрашивает меня бывший певец. — Пойдемте к ней, я еще с ней сегодня не здоровался.

Совы мы не находим, но видим огромное дупло, где она квартирует.

— Значит, к концу дня появится, — говорит мне мой гид на прощание. — Она по ночам у нас здесь так воюет! С котами за мышей конкурирует. По ночам, когда le stelle tremano d’amore e di speranza, то есть «звезды трепещут с тревогой и надеждой».

Рядом с жилищем совы, на крутом откосе над рекой возвышается изящный, легкий павильон, так называемый Охотничий домик, а прямо под ним — романтические развалины грота с тремя арками: сейчас и тот и другой реставрируют.  Что касается прочих многочисленных усадебных строений, то они успешно приспособлены под современные нужды. В бывших службах, конторе, доме управляющего сейчас располагаются электрощитовая, ремонтные мастерские, гараж. Низкие длинные корпуса перед главным зданием — бывшие скотный и конный дворы — переделаны под общежития для сотрудников санатория, напоминающие о старом коммунальном быте: в коридорах на веревках висит белье, тапки и ботинки выставлены за двери. В одном из флигелей, колоннадой соединенных с главным зданием, располагается администрация санатория, в другом — общежитие для летчиков, дожидающихся вылета с внуковского аэродрома.

1. Водонапорная башня была сооружена, судя по всему, во времена, когда имением владел купец Дмитрий Лепешкин. Он аккуратно и бережно реконструировал Валуево, стараясь вписывать в окружающий ландшафт даже самые прозаические хозяйственные постройки
2. Выполненный в английском стиле парк со сложной системой каскадных прудов выглядит практически так же, как и столетие назад. Лишь статуи, украшавшие сад, к сожалению, не сохранились

А вот с самим дворцом происходит нечто странное. Красивое двухэтажное здание с портиком и бельведером занимает центральную часть усадебного парка, к нему ведут все дороги. Но его как будто не замечают, не обращают внимания, как на нечто, не вписавшееся в привычную жизнь большого санатория. Несколько раз то у отдыхающих, то у обслуживающего персонала я пыталась выяснить, как, собственно, туда попасть, и мои собеседники не вполне понимали, о чем идет речь.

— Скажите, можно ли попасть в главное здание?
— Вы дирекцию имеете в виду? Направо, увидите длинный серый корпус…
— Нет, я имею в виду дворец, где жили владельцы имения...
— Дворец? Какой дворец?

В конце концов дверь во дворец мне отомкнули девушки из административного корпуса, тоже сначала не понимавшие, куда я хочу проникнуть. Одна из них призналась, что за все время работы так ни разу внутри не побывала, хотя из ее кабинета до парадного входа идти несколько метров.

Здание хорошо выглядит снаружи и прилично внутри. Несколько лет назад интерьеры его были приведены в порядок, и теперь здесь гулко и пусто. Убранство довольно аскетичное. Лишь лепнина на потолке позолочена с щедростью, которую сочли бы излишней не только графы Мусины-Пушкины, но и купцы Лепешкины. В одном из залов обнаруживаются проекционный экран и ряды лаконичных офисных столов: все готово для выездного семинара, тренинга или презентации. В соседней комнате — длинный ряд накрытых атласной скатертью столов и украшенных атласными же бантами стульев: все готово для завершающего презентацию банкета. Иногда здесь играют свадьбы, могут и корпоратив устроить. Но такое случается нечасто, и большую часть времени старинный дом заперт на ключ. Он стоит пустой, как зачарованный замок из сказки, никем не замечаемый, как бывает неуслышанным разговор, который чужие люди ведут на непонятном языке.

 

Алексей Мусин-Пушкин

В конце XVIII — начале XIX века владельцем усадьбы был граф Алексей Иванович Мусин-Пушкин (1744–1817), выпускник Артиллерийского училища, адъютант Григория Орлова, обер-прокурор Синода. Но в историю он вошел благодаря тому, что, по оценке одного из современников, «будучи крайний древностей наших любитель, великим трудом и иждивением, а больше по счастью, по пословице: на ловца и зверь бежит, собрал много книг, весьма редких и достойных уважения». Сама Екатерина II подарила ему несколько написанных на пергаменте рукописей, «кои ей самой читать было трудно».

Коллекция графа представляла собой крупнейшее частное собрание подобного рода в России, насчитывавшее около 1200 рукописных и 3000 печатных книг. Самым ценным экспонатом стал список «Слова о полку Игореве», попавший к нему из упраздненного Спасо-Преображенского монастыря в Ярославле. В 1800 году граф издал «Слово» с параллельным переводом на современный ему русский язык и комментариями. Оригинал же погиб во время пожара Москвы 1812 года вместе с почти всей коллекцией графа.

Чудом уцелели лишь около двух десятков рукописей, в том числе одна из древнейших летописей России — Лаврентьевская, незадолго до того подаренная императору Александру I. Последние годы жизни Алексей Иванович провел в Валуево и в Москве. Он начал создавать новую коллекцию, но успел собрать лишь шестнадцать рукописей.

Фото: Кирилла Овчинникова

Ключевые слова: усадьбы русские
Просмотров: 8809