Сказ о казаке-разбойнике

01 сентября 2007 года, 00:00

У русских первопроходцев и искателей приключений была своя эпоха Великих географических открытий и собственное «Эльдорадо» — «Сибирская землица», и не за морями, а за Камнем — Уральским хребтом. Водилось там и свое золото — пушнина, без которой на Руси было тяжелее, чем в Испании без золота, — ведь зимы у нас холодные. Был и легендарный герой — атаман Ермак Тимофеевич, личность и деяния которого до сих пор вызывают споры у историков.

Хронология похода Ермака в Сибирское ханство
Июль 1581 года — набеги дружины Ермака на ногайцев Урмагметамурзы в Нижнем Поволжье
Сентябрь — октябрь 1581 года — начало сибирского похода Ермака
25 октября 1582 года— взятие столицы Сибирского ханства — Кашлыка
5 декабря 1582 года — победа казаков над войсками Маметкула (военачальника хана Кучума) при Абалаке
Лето — осень 1583 года — Иван Грозный получает известия от Ермака о приведении к присяге на верность России местных сибирских народов — остяков и вагулич (манси)
Осень 1583 года — царь издает указ о подготовке «зимнего похода» на помощь Ермаку
Начало 1584 года — прибытие в Сибирь первых подкреплений — войск воеводы Семена Болховского
5 августа 1584 года — гибель Ермака в бою 1599 год — окончательный разгром и гибель «царя Сибири» — Кучумхана в ногайских землях
1636 год — прославление Ермака Русской Православной церковью

  
Карамзин писал о внешности Ермака: «Видом благороден, сановит, росту среднего, крепок мышцами, широк плечами; имел лицо плоское, но приятное, волосы темные, кудрявые, глаза светлые». 

Русские устремились к Уралу в самом начале второго тысячелетия: уже в 1032 году до «Железных ворот» (Уральских гор) добрались торговавшие с местными племенами новгородцы, прочно освоившие печорский путь. Спустя два века они объявили «волость Югру» — места обитания уральских и сибирских племен — своим владением. В 1364 году новгородцы предприняли большой поход на Обь: «приеха с Югры новгородцы дети боярские и люди молодые воеваша по Оби реки до моря», ведь именно через эти земли проходил Великий меховой путь, имевший для северной части Евразии значение не меньшее, чем для южной — Великий шелковый. В 1472 году московские воеводы Федор Пестрый и Гаврила Нелидов захватили Пермские земли, позже ставшие форпостом купцов-солепромышленников Строгановых.

После падения Новгорода в 1478 году эстафету походов за Урал приняла Москва. Уже в 1483-м Иван III послал воевод Федора Курбского-Черного и Ивана Салтыка-Травина в Зауралье «на Асыку на вогульского [манси] князя, да в Югру на Обь великую реку». Поход удался: московиты разбили вогулов у Пелыма, прошли по Тавде «мимо Тюмени в сибирскую землю», далее по Туре и Иртышу до впадения в Обь, «добра и полону взяли много» и пленили местного казымского (ханты) князя Молдана. Последовавший за походом мир держался недолго: в 1499 году московское войско вновь вторглось в Югорскую землю — покарать не плативших дань пелымцев и покорить дотоле независимое Ляпинское княжество. Воеводы Петр Ушатый, Семен Курбский и Василий Бражник-Заболоцкий набрали четыре с лишним тысячи человек войска, выстроили в низовьях Печоры Пустозерский острог и выступили «на князей вогульских на Пелынь». Вскоре они добились от местных правителей покорности московскому князю. Теперь Иван III гордо именовался князем Югорским, Кондинским и Обдорским (по названиям протогосударственных образований, располагавшихся в Зауралье). Впрочем, этот последний по времени поход, предшествовавший дерзкой экспедиции Ермака, не вызвал военных столкновений Москвы с Тюменским ханством, так как оба государства враждовали с Большой Ордой, а между собой сохраняли дружественные отношения. После того как могущественные ногайские князья из рода Тайбуги воспротивились власти Ибака и убили его, «тайбугины» Едигер с братом Бекбулатом объединили татарские улусы на Тоболе и Иртыше и основали столицу в урочище Кашлык на Иртыше. Именно эти владения захватил в середине XVI века Кучум, в 1563 году выигравший борьбу за Тюменский юрт и усевшийся на кашлыкский трон. В русских документах того времени его называют «царем Сибири». Удачливый бухарец быстро поборол соседей, в том числе Едигера и Бекбулата, которых пленил и умертвил.

Все это не могло не сообщить новому правителю более уверенного тона и в диалоге с Москвой. В первой же грамоте, посланной Ивану IV, он ясно давал понять, что о даннических отношениях, имевших место при Едигере, не может быть речи. Новый сибирский лидер называл себя «вольной человек Кучюм царь» и бросал московскому двору не слишком завуалированный вызов: «И ныне похошь миру, и мы помиримся, а похошь воеватися, а мы воюемся». То были не просто слова — Кучум и вправду настроился воевать. За семь лет правления, умело сочетая насилие, дипломатию и династические браки, он успешно победил «фронду» сибирской знати — ногайских мурз и князьков самодийских племен (финноугров, предков современных хантов и манси). Собрал Кучум и довольно крепкое войско, к тому же по старой памяти окружил себя личной гвардией из бухарцев. Затем пришел черед энергичных действий. По некоторым данным, отряды Кучума совершали рейды даже в Прикамье, в русские владения, хотя вероятно, что заправлявшие в этих краях Строгановы, мечтавшие о военной поддержке из «метрополии», сознательно распространяли слухи, создавая в Москве образ врага за Уралом.

  
На рубеже XV—XVI веков казаки во многом переняли вооружение кочевников, добавив к нему пищали и другое огнестрельное оружие, появившееся на Руси еще при Иване III, в конце 70-х годов XV века устроившем в Москве Пушечную избу
«Слава для престола, счастье для себя»
Тюркское слово «казак» поначалу не несло никакой политической или этнической нагрузки, лишь социальную: так назывался «свободный, бездомный человек», «скиталец», «изгнанник». Казаком считали человека, отколовшегося от своего народа или покровителя, искателя приключений, бедового парня, и пользовались этим словом на Руси с конца XIV века. Родиной казачества считаются южнорусские окраины, смежные с причерноморскими и казахскими степями, где сами условия жизни придавали этой вольнице характер военного сообщества. В Средние века институты, подобные казачеству, были известны многим народам под разными именами, а на просторах от Днепра до Иртыша в XVI веке оно было распространено повсеместно. У кочевых же тюркских и оседлых иранских народов даже и имя казакованию было то же — «казаклык». В Степь было принято отправлять царевичей и родовитых юношей «добывать славу для престола и счастье для себя». Здесь они должны были вести жизнь «странствующего рыцаря удачи», вынужденного довольствоваться простой пищей и претерпевать лишения. Закалившись, эти «степные спартанцы» возвращались ко двору. Подобную инициацию прошел и первый из Великих Моголов Бабур, и Мухаммед Шейбани-хан, в XV веке основавший государство кочевых узбеков. B Поволжье и Причерноморье, в Приазовье и Приуралье они вели жизнь настоящих разбойников. К середине XVI столетия казаклык уже приобрел в Поволжье, Причерноморье, Приазовье и Приуралье характерные и хорошо известные нам разбойничьи черты «казачьей вольницы». В начале 1500-х годов людей, говоривших на старославянском языке, среди казаков встречалось не так много — преобладали выходцы из степных тюркских народов. Русский автор в 1538-м пишет: «На поле ходят казаки многие: казанцы, азовцы, крымцы и иные баловни казаки, а и наших окраин казаки, с ними, смешавшись, ходят». В послании того же времени к ногайскому хану Урусу, упомянуты «как ваши казаки, так и наши казаки». Примерно в то же время формировалась и ватага Ермака. О ее «пестром» составе прямо сказано в Ремезовской летописи: «Собрании вои… с Ермаком с Дону, с Волги, и с Еику (Урала), ис Казани, и с Астрахи». Естественно, что казаки воевали на любой стороне, где больше платят. В первую очередь их интересовала добыча. Будущий наш национальный герой, «воюя… по Хвалынскому (Каспийскому)… яко и царскую казну шарпал» (то есть грабил государственное имущество)! Подобные забавы не помешали Ермаку и его команде, куда входили и тюрки, и «черкасы» (черкесы), и славяне, пойти на службу к русскому царю и честно биться под его знаменами. В XVI веке казацкие общины в Степи разделились на две крупные независимые территории: Запорожскую Сечь (в нижнем течении Днепра), формально признанную как государство Польшей в 1649 году, и Донское казачье войско (атаманы Павлов и Ляпун участвовали еще в покорении Астраханского ханства в 1554—1556). В 1916 году насчитывали 4,4 миллиона казаков, а ныне в России и ближнем зарубежье казаками считают себя 7 миллионов человек.

  
Обучение Ермака: «Бог Ермаку… дал силу, счастье и храбрость смолоду». Надписи: «Ермак борется», «Ермак стреляет» и другие. Из «Ремезовской летописи» (конец XVII века)
Поход за камень

В летописях и у историков нет единого мнения о времени начала и продолжительности пути Ермака к Иртышу. Еще менее понятны причины его похода. Ни одна из версий: от территориальной экспансии Московского государства до банального разбойничьего набега, не находит убедительных подтверждений. Разнятся сведения о роли Строгановых в найме «дружины», наконец, мраком покрыты обстоятельства гибели атамана.

Согласно Строгановской летописи XVII века, главное событие в судьбе дотоле неизвестного казака произошло «в лето 7090, сентября в 1 день (1 сентября 1581 года)», когда «Семен и Максим, и Никита Строгановы послаша... в Сибирь на сибирского салтана атаманов и казаков Ермака Тимофеева со товарыщи, и с ним собрав из городков своих ратных и охочих всяких людей: литвы и татар, и русских буйственных и храбрых, предобрых воинов 300 человек, и их с ними отпустиша…» По другим данным, идея и инициатива кампании исходила от самого Ермака, и ему пришлось чуть ли не силой добиваться у купцов материальной поддержки. Так или иначе, получив от Строгановых струги (парусно-гребные плоскодонки длиной до 45 метров), оружие, порох и продовольствие, ватага двинулась через Урал, положив таким образом начало великой русской территориальной экспансии на восток. Сведения о походе приходится тщательно просеивать, сравнивая фольклорные, литературные, официальные и прочие источники. Самые ранние свидетельства находим в Сибирских хрониках, основанных на «сказах» самих ермаковцев, записанных через сорок лет после похода.

  
Гибель Кучума: «Когда же Кучум… устроил набег на ногаев, те не стали терпеть… убили Кучума… говоря: «Известный ты и славный вор, Муртазелеев сын, и отец твой много нам зла сделал…»». Из «Ремезовской летописи»

Судя по всему, началась кампания в долине Урала. Далее по Волге на стругах вышли к Каме, затем вверх по Чусовой до устья Серебрянки, а там перевалили через Камень (главный Уральский хребет), где пришлось тащить суда по суше волоком. Далее, от Тагила, флотилия двинулась на Туру и Тобол, проделала подавляющую часть пути (около 1 200 километров из 1 500) по полноводным сибирским рекам и достигла Иртыша за два месяца. Сопротивления незваным пришельцам поначалу почти не оказывалось: жестокие бои развернулись только под Кашлыком, столицей Кучума (русские называли этот город Сибирью — отсюда, видимо, произошло и название Сибирского царства). Впрочем, не всем историкам кажется достоверной такая скорость передвижения, некоторые предполагают, что в пути (вероятнее всего, на перевале через Урал) экспедиции пришлось зазимовать — в этом случае временем решающей схватки за «столицу Сибирского царства следует считать лето—осень 1582 года.

Помимо трех сотен людей, снаряженных Строгановыми, в отряде Ермака было 540 казаков. Опытные и обстрелянные воины, вооруженные пищалями — тяжелыми пороховыми ружьями, неизвестными сибирцам, — стоили, пожалуй, десяти противников каждый. Противостояли им войска, гораздо хуже организованные. Людей у Кучума было во много раз больше (по приблизительным оценкам, хан мог в целом выставить до десяти тысяч бойцов), но дисциплину узбеки и ногайцы не особенно уважали (зато для казаков в Поле и в походе она всегда была насущной необходимостью). Отсутствовали у сибирцев и навыки обращения с огнестрельным оружием: к примеру, имелись у Кучума пушки, но не нашлось ни единого человека, который сумел бы из них стрелять. За какие-нибудь два-три месяца войска Сибирского ханства (так называли русские Тюменский юрт) были разбиты по частям: профессиональная военная служба в полной мере научила казаков использовать преимущества вооружения. Как только струги подходили к противнику на расстояние выстрела, гребцы бросали весла и принимались палить с одного борта, пока товарищи перезаряжали пищали возле другого, а уж после подобной «артподготовки» можно было браться за сабли и довершать разгром на суше. К концу октября Ермак «со товарыщи» овладел Кашлыком, где разжился поистине царской добычей — прежде всего горами мехов из кучумовой казны. Строго следуя обычаям степной вольницы, атаман разделил их поровну между всеми воинами, а в далекую Москву послал гонцов, с полным правом извещая Ивана Грозного, что казаки «царство Сибирское взяли». Царь, в свою очередь, как полагалось, одарил посланцев деньгами и сукном и с почетом отправил обратно — вместе со вспомогательным отрядом князя Семена Болховского. Легенда гласит, что среди подарков были и отделанные золотом доспехи, столь тяжелые, что сыграли роковую роль в судьбе нашего героя — утянули его на дно при попытке переплыть Иртыш. А пока — Ермак победил, но торжествовать было рано. Вскоре водные пути сообщения Сибири с Русью затянулись льдом, ни вернуться, ни двигаться дальше казацкому отряду было некуда. Пришлось вытащить струги на берег, и началось трудное зимовье. Вытесненный из своей столицы Кучум оправился после поражения и окружил казацкий лагерь в Кашлыке по дальнему периметру. В тот холодный 1584 год сам князь Болховский, а также многие его стрельцы и казаки погибли в захваченном городе от голода и холода.

Бои под Березовым и Караульным Яром: «Когда они доплыли до урочища Березовый Яр… басурманы, словно овцы из пристанища своего стрекали, казаки же с… появлением воинов силы Господней всех разгромили… в 29 день июня доплыли до урочища Караульный Яр. Кучумляне загородили поперек железными цепями… и здесь сражались 3 дня... И казаки победили, а цепи разорвали и проплыли под кустами таловыми». Из «Ремезовской летописи»

 

Тем не менее Ермаку удавалось удерживать Кашлык и отбивать рейды Кучума целых восемнадцать месяцев, а после — поднять изнуренное войско на новый поход. На сей раз атаман попытался прорваться в южном направлении. Сначала ему сопутствовал успех. Но в темную безлунную ночь с 5 на 6 августа 1585 года наученный горьким опытом хан, следивший буквально за каждым движением противника, совершил неожиданный налет на казацкий бивак. Полная тьма, накрывшая устье Вагая, левого притока Иртыша, и холм Атбаш («Лошадиная голова»), помогла атаковавшим разделаться с большей частью отряда. Правда, она же и помешала настигнуть тех, кто смог скрыться. Сибирские авторы записали местное татарское предание о последнем бое Ермака, весьма отличное от «канонических» российских версий, изложенных в Строгановской, Есиповской и Ремезовской летописях.

Согласно этому преданию покоритель Сибири не утонул под тяжестью дареных доспехов, а пал от руки Кучугая, близкого к Кучуму воина, храброго, но вероломного — когда-то ему случилось попасть в плен к атаману, но тот отпустил его с миром. И вот, в роковую ночь Кучугай «устремился за Ермаком в струг, стругу же отплывшу от брега и плывушу по рекы, они же показаша между собою брань велию, сразишеся друг с другом». Ермак, было, «нача одолевати», но тут у него на шлеме развязался ремень и обнажилось горло. В этот момент Кучугай и «прободе в гортань» прославленного воина.

Строгановы: русские аделантадо
Серьезным форпостом российской политики в Поуралье, а затем и гарантом успеха «сибирского взятия» был торгово-промышленный дом купцов, будущих баронов и графов, Строгановых (другое написание — Строгоновы), обосновавшийся на Каме и в Пермском крае. Семья разбогатевших выходцев из Великого Новгорода известна с XV века, а с начала XVI века Строгановы превратились в крупнейших землевладельцев и государственных деятелей, могущество которых продержалось до начала ХХ века. Первым из них прославился Аникей (Аника) Строганов (1497— 1570), организовавший в 1515 году солеваренный промысел в Соли Вычегодской и расширивший семейные владения в нынешней Архангельской области. Пятьдесят лет спустя Иван IV пожаловал потомкам Аникея «Пермские владения», огромные территории по Каме и Чусовой, при этом освободив их предприятия от налогов на 20 лет. Территориальная экспансия Строгановых, под прикрытием которых на местных землях расселялись русские переселенцы, сопровождалась развитием там земледелия, солеварения, промыслов — рыбных, охотничьих, рудных. Купцы строили крепости и города (Канкор, 1588, Кергедан, 1564), нанимали военные дружины, подавляли неизбежные бунты местного населения (как, например, черемисов — мари в 1572 году), присоединяли все новые территории в Предуралье, на Урале и в Сибири. В 1574-м Иван Грозный призвал купцов для обсуждения будущего земель по ту сторону Камня, а двумя месяцами позже выделил им новые земли — вдоль Туры и Тобола. Роль Строгановых схожа с той, что выполняли при завоевании Южной Америки так называемые «аделантадо». Так испанцы называли людей, организовывавших за свой счет военные экспедиции для завоевания новых земель, которыми они и управляли после именем короля. Наследие семьи тесно связано с судьбой Отечества: даже Ялтинская конференция 1945 года прошла в бывшем Строгановском дворце, а присутствовал на ней среди прочих не кто иной, как американский морской офицер Георгий Щербатов-Строганов.

Невероятные приключения европейцев в Сибири
Богатства Сибири привлекали не только русских торговцев. Серьезную конкуренцию Строгановым составляли английские и голландские купцы, привлеченные поисками Северного морского пути на Дальний Восток и поддержанные в этом самим Иваном Грозным. Да и Строгановы до экспедиции Ермака пользовались помощью приглашенных специалистов с Запада. В мае 1553 года с берегов Темзы отправилась в путь экспедиция, снаряженная Московской компанией, основанной двумя годами раньше. Два корабля погибли у берегов Новой Земли, а уцелевшее судно «Эдуард Бонавентура» под командованием Ричарда Чэнселлора достигло устья Двины. Местные власти не так давно присоединенного к русским землям региона приняли удачливого капитана с распростертыми объятиями, пораженные огромными размерами его корабля. Чэнселлор отправился в тысячекилометровое сухопутное путешествие ко двору Ивана Грозного и был встречен царем с «варварской пышностью»: у Москвы не было выхода к Балтийскому морю, а монополия на торговлю с Европой принадлежала Ганзейской лиге. Чэнселлор обнаружил на Руси отличный рынок сбыта английской шерсти и получил взамен меха и прочие континентальные товары. Через год капитан вернулся в Англию с письмом от царя, даровавшим англичанам торговые привилегии на берегах Двины. Англичанам не особо повезло в Сибирском царстве: как-то, достигнув устья Оби, они там «были убиты самоедами, которые думали, что… приехали ограбить их…» И действительно, по словам агента английской Московской компании Джерома Горсея: «в их земле были некие англичане, взятые ими [сибирцами], с кораблем, пушками, порохом…» В 1646 году английских купцов, взявших слишком большую власть, выслали из Москвы, но Компания снова возобновила торговлю с русскими землями после реставрации монархии в 1660-м и сохранила монополию на торговлю с Россией до 1698 года, а ушла из страны только в 1917 году. Интересна судьба другого западного «сибиряка» — Оливье Брюнеля, фламандского навигатора и одного из основоположников торговли между Нидерландами и Русью, искавшего морской путь в Китай и Ост-Индию через северные моря. Первый фламандец, заплывший в арктические воды, Брюнель, в 1565 году обогнул лапландское побережье, достиг устья Северной Двины и основал там торговую факторию (с 1584 года — Архангельск), где его взяли под стражу, но на следующий год освободили по ходатайству все тех же Строгановых, принявших его на службу. Уже в этом качестве к 1570 году он установил торговлю между русскими землями и Нидерландами, а через восемь лет сфера коммерческих интересов голландцев распространилась на весь регион Белого моря, а поселение, основанное Брюнелем, процветало. Но предприимчивый фламандец продолжал бороться за свою мечту, поддержанную Строгановыми: теперь он отправился в Китай по рекам и по суше. В 1576 году экспедиция Брюнеля вышла из Москвы и направилась в Сибирь, к Оби. В 1581 году он снарядил корабль, разбившийся в Печорском заливе после неудачной попытки проплыть Югорским проливом в Карское море. Через три года Брюнель сделал последнюю попытку добраться до восточных окраин северо-восточным путем, но утонул: его корабль опрокинулся в Печоре. Европейцы везли в Россию текстиль, вино, драгоценные металлы, предметы роскоши и даже оружие, а назад увозили пеньку, древесину, треску, лосося, масло из тресковой печени, меха и селитру. Торговля с русским Севером не ограничивалась архангельскими землями, она велась и через порты Кольского полуострова (в частности, Кильдин).

Ермак, князь сибирский

Так или нет закончилась жизнь великого богатыря, но в военно-политической перспективе гибель его отряда и общая неудача похода ничего не изменили: царство Кучума доживало последние годы. Вскоре русские вновь заняли Кашлык, а окончательное поражение хану нанес в Барабинской степи в 1598 году отряд воеводы Андрея Воейкова.

Ну, а если взглянуть на Ермака в отрыве от завоевания Сибири? Кем был человек, погибший 6 августа 1585 года? Первые письменные свидетельства о Ермаке появились на Руси сразу после Смуты, в 20—30-х годах XVII века, причем уже тогда официальные мнения разделились: одни осуждали «воровство» Ермака в первой половине жизни, до сибирской экспедиции, а другие не только обходили молчанием разбойное прошлое героя, но и представляли его ярым поборником православия. В 1636 году вторая точка зрения окончательно возобладала: Ермака церковно прославили, установив ему и дружине ежегодное «вселенское поминание». Внесли свою лепту в создание идеализированного образа казака и иностранцы — голландец Николас Витсен, побывавший в Москве в 60-х годах XVII столетия, и англичанин Джон Перри, служивший при Петре Великом в Сибири, где он записал народные сказания. В них казак предстает народным заступником, этаким местным Робин Гудом. Более того, на разбойничью биографию атамана, до сибирского похода покушавшегося на государственное имущество, закрыл глаза даже Иван Грозный, пожаловав Ермаку титул «князя Сибирского». В этом нет ничего удивительного, в истории нередки случаи, когда разбойники и простолюдины становились государственными деятелями и национальными героями. Например, испанский конкистадор, бывший свинопас Франсиско Писарро, пленивший императора индейцев-инков и ставший обладателем несметных богатств, был осыпан милостями короля Испании Карла V. А английские пираты Генри Морган, Фрэнсис Дрейк и Уильям Дампир, сочетавшие морские разбои с открытием и присоединением под власть британской короны новых земель, стали адмиралами британского королевского военного флота и — как Ермак — получили дворянское достоинство.

Как бы то ни было, ключевая роль Ермака в истории Зауралья очевидна. Не случайно память татар, казахов, ханты, манси, ногайцев — народов, живших в Сибири и на севере современного Казахстана, — сохранила сказания о Ермаке. Порой потомки тех сибирцев клеймят русского казака — именно за то, что он был русским, традиционным врагом степняков и горцев. Но так ли это? Если в том, что Ермак был казаком, сомневаться не приходится, то этническая его принадлежность вовсе не однозначна.

Если очистить имя предводителя похода в Сибирь от домыслов, окажется, что оно имеет явное тюркское происхождение. Слово «Ермак» на общетюркском койнэ означает «забава», «развлечение» или, в другой огласовке, — «соперник». Примечательны и татарские «клички» атамана, проскальзывающие в русских хрониках, — Таган и Токмак («молоточек», «колотушка», то есть упрямец, всегда добивающийся своего). Наконец, Ремезовская летопись скупо, но вполне определенно описывает его внешность: «плосколиц, черн брадою» — типичный степняк! Попытки разглядеть в именах Ермака славянские корни, как правило, относятся к более позднему времени, когда уже сложилась стойкая церковная традиция освещения похода (например, ко времени Киприановской летописи, составленной в Сибири в XVII веке под руководством архиепископа Киприана — энергичного сторонника христианизации). Так что мнение, будто атамана звали Василием (Ермолаем, Германом, Ермилом, Тимофеем, Еремеем) Тимофеевичем Алениным (вариант — Поволским, то есть Волжанином), скорее всего, утвердилось уже после его церковного прославления.

Вообще, в степи можно было редко встретить отряд, в котором не было бы представлено пять-шесть народов. Прозвища четырех самых известных соратников Ермака показывают, что и они подобрались по принципу «казацкого интернационала»: Черкас (черкес), Болдыря (плод тюрко-славянского брака), Мещеряк (из мещеры — угро-финского народа), Пан (поляк или украинец). Тюрки поначалу составляли большинство в казацкой вольнице, и только к концу XVI века она значительно русифицировалась — в первую очередь именно под влиянием православия. Служишь на Руси — переходишь в русское подданство — переходишь в подданство — берешь и веру… Но вот как обстояло дело с Ермаком, мы точно не знаем. Известно лишь, что еще до сибирского похода в его немногочисленном войске состоял некий священник-расстрига, что и позволило после 1636 года утверждать, будто атаман просвещал язычников.

А вот фольклорные источники ногайцев объясняют его появление в Поле совсем иными мотивами. Утверждают, что был он пылко влюблен в некую высокородную тюркскую красавицу и вступил с нею в связь, а потом, спасаясь от гнева ее брата, вынужден был бежать на Волгу к казакам… Можно предположить, что присутствие княжны в судьбе Ермака, а также невесть откуда взявшееся отчество «Тимофеевич», появились в результате смешения в народной памяти его образа с фигурой другого казацкого атамана — Разина, который, как известно, более радикально разобрался со своей персидской княжной.

Однако вернемся к историческим свидетельствам. Еще в 1582 году, взяв с боем Аремзянскую крепость на Иртыше, ермаковцы заставили покорившихся сибирцев целовать в знак верности русскому царю не крест, а их казацкую саблю! В кунгурских сказах об этой присяге написано так: «и городок крепкий взял, и многих лучших мергелей (стрелков) повесил за ногу, и розстрелял… и саблю положил на стол кровавую, и велел верно целовати за государя царя, чтоб ему служить и ясак платить по все годы, а не изменить». Далее: смена веры обыкновенно предполагает смену имени. Как известно, многие соратники атамана ее совершили. А Ермак так и остался Ермаком! К тому же сказы сообщают о том, что в Сибири Ермак посещал языческие мольбища, а в трудных обстоятельствах даже обращался к шаманам. Попав как-то раз в «великое болванское моление» (на ритуал поклонения идолу) в городке Чандыре на реке Тавда, он спросил колдуна, суждено ли ему пройти «за горы на Русь». Тот ответил отрицательно, и не ошибся…

  
Сибирцы вонзают стрелы в мертвое тело Ермака: «Когда же вонзали... то кровь живая текла. Птицы же летали вокруг, не смея прикоснуться к нему»

Казака, похоже, и похоронили по местному, ногайскому, обычаю: «нарекоша его богом и погребоша по своему закону на Баишевском кладбище под кудрявую сосну, и панцыри его разделиша на двое: един отдаша в приклад Белогорскому шайтану…» Возможно, сибирцы решили так почтить атамана в благодарность за лояльное отношение к их культу. Выходит, не для того шел казак воевать с «бусурманами», чтобы «разорити их богомерзкая и нечестивая капища», как утверждала государственная историография. Вопросами веры атаман, вероятно, не слишком забивал свою горячую голову. Вероятно, главной его целью было все-таки покорение земель — что подтверждается его «докладом» государю: «Писали Ермак со товарыщи… царю Ивану Васильевичу… что царство Сибирское взяша и многих живущих тут иноязычных людей под его государеву… руку подвели и к шерсти (то есть к присяге) татар и остяков и вагулич… по их верам на том, что им быть под его… рукою до веку». Итак, на местные верования Ермак не покушался, не разрушал языческих капищ и мусульманских мечетей. И этим кардинально отличается покорение Сибири от завоевания Америки испанцами, португальцами, голландцами, французами и англичанами, которые, по словам испанского гуманиста Бартоломео де Лас Касаса, «шли с крестом в руке и ненасытной жаждой золота в сердце». Впрочем, в том, что касается жажды наживы, недооценивать дружину Ермака тоже не стоит.

А благодарная Москва в лице царя… охотно простила своему передовому отряду эту маленькую слабость — побежденные города всегда и везде отдавали завоевателю на разграбление. Недооценить вклад казачьего атамана в становление будущей Российской империи и нынешней России невозможно. Завоевание Сибири сделало Русь великой евразийской державой, владеющей большей частью бывшей территории Золотой Орды, и позволило русским царям стать законными правопреемниками Джучидов, о чем с гордостью заявлял Иван Грозный: «А теперь божею волею Узбеков юрт (одно из названий Золотой Орды) у кого в руках, сами знаете, известно, от кого на том юрте посланники и воеводы сидят».

Казацкий атаман относится к знаковым фигурам российской истории, осуществившим то, что сейчас называют «пространственной легитимацией Российской империи», а отечественные первопроходцы не остановились на завоевании Сибирского ханства и столетие спустя после Ермака дошли до берегов Тихого океана.

Сибирь до Сибирского царства
История Зауралья прослеживается с первого тысячелетия нашей эры, когда здесь, потеснив местное население, расселились кочевники-угры, а вслед за ними — самодийские племена (самоеды). Постепенно смешавшиеся этнические группы образовали новые народности — ханты (остяки), манси (вогулы), ненцы (юраки), селькупы (остяки) и другие. В VI—IX веках приходит новая волна переселенцев — тюрки с Алтая и из Центрального Казахстана, а к XIII веку в сибирский этнокультурный плавильный котел добавляются тюрки-кипчаки, вытесненные монголо-татарами. Чингизиды смерчем прокатились по Южной Сибири и частично там осели: в 40-х годах XIII века Батый, внук Чингисхана и сын Джучи, образовал Золотую Орду, ханы которой властвовали над значительной частью современной российской территории, включая и Западную Сибирь. К XV веку в этой части улуса Джучи под руководством сильной феодальной верхушки сформировалась новая этническая группа — тюркоязычные татары, образовавшие первое государственное объединение — княжество Великая Тюмень. К середине XV века Тюменский юрт, наследником которого в 1495 году стало ханство Сибирское, отделился от Узбекского ханства. Территория Сибирского ханства простиралась до Пермской земли, граничила с Ногайской Ордой, на севере — достигала низовьев Оби, а жили на его землях в XV—XVI веках тюркоязычные племена: башкиры, аргыны, карлуки, канглы, кыпчаки, найманы. После того как Кучум был окончательно разбит в 1598-м, последним правителем Сибирского ханства стал его сын Али, сохранявший власть над кочевьями в верховьях Ишима, Иртыша и Тобола до 1608 года, когда был пленен и доставлен в Ярославль.

Интернет-ресурсы
Н. Миненко: «Хождение за «Камень»
http://www.istrodina.com/rodina_articul.php3?id=270&n=15
О. Никологородская: «Как покорялась Сибирь»
http://www.istrodina.com/rodina_articul.php3?id=330&n=84
А. Шашков: Сибирский поход Ермака:
хронология событий 1581—1582 годы
http://d-astra.chat.ru/Almanah/ermaksib.html
В. Блажес: «Имя покорителя Сибири в свете фольклорных фактов»
http://proceedings.usu.ru/?base=mag/0020(01_04-
2001)&xsln=showArticle.xslt&id=a41&doc=../content.jsp
«История Сибирская» («Ремезовская летопись»)
http://www.remezovi.ru/work/HistoryRemezovNov.htm
Строгановы — биографический указатель
http://www.hrono.ru/biograf/bio_s/stroganovy.html

Александр Кадырбаев, доктор исторических наук 

Рубрика: Вехи истории
Ключевые слова: Ермак
Просмотров: 20289
Самая красивая страна