Хронограф
18152229
29162330
3101724
4111825
5121926
6132027
7142128

<июнь>

Путеводители

Несбывшаяся мечта «черноногих» французов

Смыслом жизни генерала де Голля было благо Франции, ради нее он был готов пожертвовать и собой, и другими

25 августа 1944 года. Союзнические войска вступают в освобожденный Париж. Начиная с высадки союзников в Нормандии, де Голль вел длительные переговоры с президентом Рузвельтом о месте, которое должна занять Франция среди победивших держав. Генерал называл это вопросом «возвращения Франции ее величия». «Слушая американского президента, — вспоминал он, — я окончательно убедился, что в деловых отношениях между двумя государствами логика и чувство значат очень мало в сравнении с реальной силой, что здесь ценится тот, кто умеет схватить и удержать захваченное; и если Франция хочет занять прежнее своё место, она должна рассчитывать только на себя». Фото: Jack Downey из архива Библиотеки Конгресса США

«Затворник из Коломбэ»

«История учит не фатализму; запомните этот урок. Бывают часы, когда воля нескольких людей разбивает детерминизм и открывает новые пути. Если вы переживаете зло происходящего и опасаетесь худшего, вам скажут: «Таковы законы истории». И вам все научно докажут. Не соглашайтесь, господа, с такой ученой трусостью». Так будущий генерал Шарль де Голль учил французских офицеров в Высшей Военной школе (École Militaire, ныне Institut des hautes études de défense nationale).

В годы Второй мировой войны он собственным примером попытается доказать истинность своего утверждения. По словам Черчилля (Sir Winston Leonard Spencer-Churchill, 1874–1965), де Голль спас честь своей страны, отказавшись признать капитуляцию и отправившись в изгнание для продолжения борьбы. Он не опустил руки ни после того, как французское правительство сложило оружие и объявило его мятежником, ни после того, как военный трибунал вынес ему смертный приговор. Исключительно благодаря упорству де Голля, капитулировавшая перед Гитлером (Adolf Hitler, 1889–1945) Франция смогла войти в число держав-победительниц. Однако взгляды генерала на ее послевоенное устройство показались обществу недостаточно либеральными, и в 1946 году национальный герой вынужден был уйти в отставку.

После этого о нем, казалось, забыли. Для де Голля начался «переход через пустыню» — долгие годы вне большой игры. Он жил в семейном замке Коломбэ-ле-Дёз-Эглиз (Colombey-les-Deux-Églises) и писал мемуары, как человек, чья миссия уже закончилась. В глубине души генерал, конечно, ждал событий, которые дали бы ему шанс снова, ни больше, ни меньше, спасти страну. Но в беседах с английским посланником он сетовал на то, что смерть заберет его раньше, чем Франция почувствует в нем необходимость. «У меня нет никаких легальных средств вернуться к власти», — повторял отставной национальный герой.

Алжирский тупик

Кризис, между тем, не заставил себя долго ждать. Французская колониальная империя начала трещать по швам. В 1954 году французы потерпели катастрофическое поражение в битве при Дьен-Бьен-Фу и вынуждены были оставить принадлежавший им прежде Индокитай. Через два года (1956) Французская республика признала независимость Марокко и Туниса. В Алжире третий год продолжалась партизанская война, которую вели повстанцы из Фронта национального освобождения (ФНО), объединившего коренное население страны — арабов и берберов.

Юридически Алжир считался не колонией, а частью Франции. Его завоевание началось ещё в 1830 году и продолжалось почти 20 лет. Вслед за солдатами сюда пришли искатели лучшей доли, теснившие местное население. «Там, где есть вода и земля, мы должны размещать колонистов, не особо заботясь о том, кому это все принадлежит», — заявил ещё в 1840 году один из организаторов французской колонизации. К 1950 году из 9,5 млн. жителей Алжира около полутора миллионов составляли выходцы из Европы. В метрополии их презрительно называли «pieds-noirs» («черноногие»). Это прозвище туземцы дали появившимся здесь первыми французским солдатам, обутым в невиданные черные сапоги, а затем оно закрепилось за всеми европейскими переселенцами. Большинство «черноногих» проживали в Алжире на протяжении нескольких поколений, и для них эта страна была родиной, без которой они не мыслили своего существования.

Памятник де Голлю в Париже. На де Голле военный мундир, в который он был одет 25 августа 1944 года, в день освобождения Парижа. На постаменте выбита историческая фраза генерала: «Париж осквернен, измучен, разбит — но свободен!». Фото (Creative Commons license): Ted Drake

Боевые действия в Алжире начались 1 ноября 1954 года, когда повстанцы атаковали военные и полицейские посты, пункты связи и общественные здания по всей стране. Министр внутренних дел Франции, будущий президент Франсуа Миттеран (François Maurice Adrien Marie Mitterrand, 1916–1996), заявил, что единственной формой переговоров с мятежниками могут быть только военные действия.

Численность военного контингента в Алжире была увеличена до полумиллиона, а срок службы по призыву — до 30 месяцев. В течение 1956 года повстанцы потеряли 14 тыс. человек убитыми, но не были сломлены. ФНО перешел к террористической деятельности в городах. Отвечая террором на террор, французы начали массово применять пытки, депортировать целые деревни и заключать туземцев в концлагеря.

Все более жесткими становились и методы ФНО. 30 сентября 1956 года мусульманские девушки, студентки престижных университетов, так называемые «девушки Ясефа» (Ясеф Саади был одним из руководителей алжирского подполья), взорвали несколько людных кафе в столице колонии. «Я не вижу никакой разницы, — прокомментировал случившееся один из лидеров ФНО, — между девушкой, которая подкладывает бомбу в молочное кафе, и французским пилотом, который сбрасывает бомбы на деревню». Это был первый акт женского терроризма. Нет ничего удивительного в том, что его исполнительницы были студентками из благополучных семей. Первой по тропинке национальной борьбы идет, как правило, интеллигенция.

Общественное мнение в мире, да и в самой Франции, осуждало методы «грязной войны». Было очевидно, что военные действия требуют огромных людских и материальных ресурсов, но остаются бесперспективными. Однако армейское командование и большинство «черноногих» были готовы сражаться за «французский Алжир» до победного конца. Их решимость подогревалась и тем, что лидеры ФНО также не желали идти на компромисс. Режим Четвертой республики, войдя в состояние перманентного кризиса, оказался не в силах ни победить в войне, ни найти мирное решение проблемы.

Мятеж

В начале мая 1958 года президент Франции Рене Коти (René Coty, 1882–1962) уже не в первый раз  принял решение о формировании нового правительства. 8 мая эта задача была возложена на Пьера Пфлимлена (Pierre Pflimlin, 1907–2000), сторонника компромиссного решения алжирского вопроса. Это вызвало взрыв негодования среди французских националистов. В ночь с 9 на 10 мая президент получил письмо от генералов Салана (Raoul Albin Louis Salan, 1899–1984), Жуо (Edmond Jouhaud, 1905–1995), Аллара (Jacques Allard) и адмирала Обуано (Philippe Marie Joseph Raymond Auboyneau, 1899-1961), в котором содержалась открытая угроза военного мятежа: «Вся французская армия будет глубоко оскорблена, если мы откажемся от этого национального достояния. Нельзя предугадать, что она предпримет в своем отчаянии».

Через три дня «ультра» (так называли членов крайне правых экстремистских организаций) захватили резиденцию генерал-губернатора Алжира и объявили о создании «Комитета общественного спасения». Его председателем стал генерал Жак Массю. В своем послании к президенту Коти он заявил: «Военные власти сочли необходимым обратиться к национальному арбитру для создания правительства «общественного спасения», ибо только оно одно в состоянии спасти Алжир от опасности быть покинутым Францией». Нечего и говорить о том, что в глазах правых роль такого арбитра мог взять на себя только де Голль — символ французского национализма. Выступая перед мятежниками, командующий французскими войсками в Алжире генерал Рауль Салан провозгласил: «Да здравствует французский Алжир! Да здравствует де Голль!» Час генерала настал.

15 мая де Голль выступил по радио с декларацией, в которой заявил, что готов вновь встать во главе государства. В обмен он потребовал предоставления себе чрезвычайных полномочий и проведения конституционной реформы.

Между тем, правительство Четвертой республики пребывало в полной беспомощности. Оно даже не сместило с должностей восставших генералов. 24 мая военный переворот произошел и на Корсике. В числе его организаторов был двоюродный брат де Голля Анри Майо.

Известие о путче на Корсике вызвало в правительственных кругах настоящую панику. Все повторяли брошенную кем-то фразу: «Вчера Алжир, сегодня Корсика, завтра Париж». Появились слухи о готовящейся высадке в Париже «головорезов» генерала Массю. И эти слухи были отнюдь не беспочвенными. В штабе генерала Массю действительно был разработан план операции по захвату Парижа. 27 мая он был одобрен генералом Саланом. План предусматривал высадку в Париже двух полков парашютистов из Алжира и Тулузы, которые при поддержке танковых частей, расквартированных возле столицы, должны были взять ее под свой контроль.

28 мая заместитель Салана генерал Дюлак (André Dulac) встретился с де Голлем и сообщил ему подробности готовящейся операции. Он просил его одобрить акцию и возглавить её. «У меня нет желания появляться в армейском обозе, — ответил де Голль. — Я хочу остаться арбитром. Для меня предпочтительнее прийти к власти законным путем, через формирование правительства». Де Голль тем не менее дал понять заговорщикам, что согласен на проведение операции, которая должна была начаться в 2.30 утра 30 мая.

Митинг «черноногих» в поддержку Шарля де Голля. Алжир 23 мая 1958 года. Позже они не простят ему фразы: «Тоска по тому, что было Империей, естественна, как ностальгия по мягкому свету керосиновых ламп, великолепию парусников и обаянию эпохи экипажей. Но что с того? Политика только тогда чего-то стоит, когда не отрывается от реальности». Фото из архива Université Laval

«Я выиграл партию!»

Однако алжирским коммандос не пришлось высаживаться в Париже. Напуганное правительство, не имевшее надежной опоры ни в вооруженных силах, ни в полиции, капитулировало. 28 мая Пфлимлен вручил президенту прошение об отставке, которая была тут же принята. На заседании Национального собрания было оглашено обращение президента Коти: «Итак, мы на пороге гражданской войны … Перед угрозой для родины и республики я решил обратиться к самому знаменитому из французов, к тому, кто в самые трудные часы нашей истории стал нашим руководителем, чтобы отвоевать свободу, и который, объединив вокруг себя нацию, отказался от диктатуры ради установления республики». В заключение президент предупредил, что если собрание проголосует против де Голля, то он уйдет в отставку.

Депутаты от правых партий и примерно половина социалистов (всего 329 голосов) поддержали передачу власти де Голлю. Против голосовали коммунисты, часть социалистов (в том числе будущий президент Франции Франсуа Миттеран) и левые радикалы — всего 224 депутата. Некоторые из них симпатизировали генералу, но не смогли нарушить принцип конституционализма. «Каковы бы ни были мои чувства к де Голлю, — заявил лидер свободных радикалов Пьер Мендес-Франс (Pierre Mendès France, 1907–1982), — я не буду голосовать за его инвеституру. Я не признаю голосования под угрозой вооруженного мятежа и военного переворота. Решение, которое будет сейчас принято, не является свободным — оно продиктовано».

Итак, де Голлю не пришлось прибегать к военной силе. Несмотря на беспрецедентный шантаж, которым сопровождалось его возвращение к власти, видимость законности была соблюдена. «Я выиграл партию!» — бросил он, возвращаясь вечером в свой отель. Обстоятельства складывались для генерала как нельзя лучше. Он не оказался ставленником армии, подобно Бонапарту (Napoléon Bonaparte, 1769–1821), совершившему переворот 18 брюмера. Это дало ему возможность через головы генералов и парламента обратится напрямую к нации, чтобы иметь опору в народе. Тем самым, де Голль обеспечил себе независимость от всех политических группировок.

28 сентября 1958 года состоялся референдум по принятию проекта новой конституции. За нее было отдано почти 80% голосов. Фактически, это был вотум доверия лично де Голлю. В стране установился новый политический режим, получивший название Пятой республики. Согласно новым законам, полномочия парламента значительно ограничивались, а вся полнота власти, почти монархическая, сосредотачивалась в руках президента, который провозглашался гарантом национальной независимости и территориальной целостности Франции. В декабре 1958 года де Голль, которому только что исполнилось 68 лет, был избран президентом Французской Республики.

Конец «французского Алжира»

Голосуя за генерала де Голля, французы надеялись, что он сможет разрубить алжирский узел. Правда, никто, в том числе сам де Голль, не представлял ясно, как это сделать. Весной и летом 1959 года новый командующий французскими войсками в Алжире генерал Морис Шалль (Maurice Challe, 1905–1979) приступил к «зачистке» территории страны от партизан. Более миллиона алжирцев было помещено в концлагеря. Деревни, в которых укрывались партизаны, становились целями для бомбардировок, семьи партизан брались в заложники и подвергались пыткам. Несмотря на военные успехи французов, операция не принесла желанной победы. Продолжение военных действий вызвало новый всплеск возмущения во всем мире, а повстанцы не сложили оружие. Де Голль понял, что война потеряла всякую перспективу, и политика колониализма выработала свой ресурс.

6 сентября 1959 года он предоставил алжирцам самим выбрать свою судьбу. Генерал предложил три пути. Первый путь — полная независимость и разрыв с Францией, второй — интеграция с метрополией за счет распространения на алжирцев всех прав французских граждан и третий — ассоциация (создание национального алжирского правительства, опирающегося «на помощь Франции»). Сам де Голль объявил себя сторонником третьего пути.

Ещё в марте 1958 года в беседе с Альбером Камю (Albert Camus, 1913–1960), предупредившем де Голля о возможности беспорядков в случае потери Алжира и о ярости французов в самом Алжире, генерал ответил: «Ярость французов? Мне 67 лет, и я ни разу не видел, чтобы француз убивал французов. Сам я не в счет». Увы, на этот раз де Голль ошибся.

Решение президента вызвало возмущение в армии и среди «черноногих» алжирских французов. Генерал Массю заявил, что армия ошиблась в де Голле и, возможно, откажется ему подчиняться. Однако новый президент был человеком дела и немедленно сместил Массю со всех постов. «В политике, — заявил де Голль, — приходится изменять или своей стране, или своим предвыборным обещаниям. Я предпочитаю второе». По призыву генерала Массю «ультра» подняли мятеж в столице Алжира, получивший название «неделя баррикад». Однако армия в целом осталась лояльна правительству, и мятеж провалился. Потерпевшие поражение правые ушли в подполье, организовав Секретную вооруженную организацию (ОАС), объединившую около 4 тыс. военных и гражданских «ультра». Организацию возглавил генерал Салан. Основным методом борьбы ОАС с правительством стал индивидуальный и массовый террор.

24 января 1960 года, в ответ на отставку генерала Массю, «ультра» захватили несколько кварталов столицы Алжира и окружили их баррикадами. Поэтому  мятеж получил название «недели баррикад». На фотографии хорошо виден лозунг: «Да здравствует Массю!» Восставшие обвинили де Голля в том, что тот хочет «продать Алжир, как продал Черную Африку». Мятежникам сначала не было оказано никакого сопротивления, впрочем, как и поддержки. Вскоре им пришлось сдаться. Фото (Creative Commons license): Michel Marcheux (сканирование Christophe Marcheux)

В начале своей деятельности ОАС ставила и взрывала в среднем по тысяче бомб в год (в Алжире и метрополии), не делая исключения ни для госпиталей, ни для библиотек, ни для школ. Средства ОАС пополнялись за счет банковских грабежей. 8 сентября 1961 года организация совершила покушение на де Голля — первое из пятнадцати (по другим данным — тридцати). Их история легла в основу известной книги Фредерика Форсайта (Frederick Forsyth) «День шакала».

21 апреля 1961 года в Алжире произошел новый вооруженный мятеж, вошедший в историю как «путч генералов». Столица колонии перешла в руки заговорщиков, которыми руководил уже отставной генерал Шалль. Мятеж поддержали парашютисты из Иностранного легиона и часть колониальных войск. Возникла реальная угроза десанта в метрополию. На следующий день был раскрыт заговор военных в Париже, планировавших поддержать алжирских мятежников. Вечером де Голль выступил по радио и телевидению с обращением к нации. Резко осудив путч, он заявил: «Я запрещаю любому французу, прежде всего любому солдату, выполнять их приказы … Француженки, французы, помогите мне!» И Франция откликнулась на его призыв. Мятежники оказались в изоляции и вскоре вынуждены были сдаться.

18 марта 1962 года между правительством Франции и Временным правительством Алжирской Республики были подписаны Эвианские соглашения о прекращении боевых действий, а 5 июля 1962 года Алжир получил независимость, выбрав первый вариант самоопределения, из тех, что предложил  де Голль. К этому времени там оставалось всего 30 тыс. европейцев.

«Самой большой моей удачей был тот факт, что я родился в Алжире. Я не написал ничего, что так или иначе не было бы связано с этой землей», — утверждал  Альбер Камю. Писатель, погибший в автомобильной катастрофе 4 января 1960 года, не увидел конца «французского Алжира».

Павел Кузнецов, 07.10.2008

 

Новости партнёров