Боящиеся света

01 ноября 1994 года, 00:00

Ночная жизнь этих существ, уверенность, с какой они летают в кромешной тьме, там, где люди чувствуют себя беспомощными, — все это настраивает человека против летающих зверьков и вызывает подозрения, что здесь дело нечисто. Издавна летучие мыши воспринимаются как этакое исчадье ада, воплощение зла. На иконах и фресках черти и драконы изображены с кожистыми угловатыми крыльями летучих мышей (у ангелов крылья оперенные, голубиные). Колдовскую кухню ведьмы невозможно представить без летучих мышей, а колдовское варево — без их греховных тел и крови. О них и в Библии сказано: животные нечистые, ловить и есть запрещено! В Индии эти зверьки — «болотные духи» — подстерегают по ночам одиноких путников, чтобы заманить в трясину. Летучие мыши олицетворяют для нас все, что боится света, как вампиры, чьи укусы делают из людей зомби. Они же, говорят, переносят бешенство и охотно живут в человеческих волосах...

Американский биолог Мерлин Девер Таттл всю жизнь занимается исключительно летучими мышами, он организовал даже общество по их защите.

Убрать все наши подсознательные страхи и укоренившиеся предрассудки, связанные с летучими мышами, превратить их в маленьких безобидных созданий, которые нуждаются в нашей защите, и есть призвание Таттла. Восемь лет назад он покинул безопасную и спокойную работу сотрудника отдела млекопитающих Милуокийского публичного музея и обосновался в городе Остин, что в штате Техас. Сюда же переехала им созданная opганизация, призванная помогать одной из самых ненавидимых разновидностей живых существ на свете. «У меня не было  ни мебели, ни пишущей машинки, — вспоминает Таттл, — Моих денег хватало лишь на пару месяцев работы».

Почему он выбрал именно Остин для размещения общества защиты летучих мышей? А вы прочтите заголовки в тогдашних остинских газетах: «Главный город Техаса в плену у сотен тысяч летучих мышей», «Бешеные летучие мыши нападают на остинцев». Благодаря таким публикациям все больше и больше врагов этих животных появлялось в США. Во всяком случае в одном газетчики были правы: полчища летучих мышей обжили опоры моста близ Конгресс-авеню. Он превратился в летнюю резиденцию самой большой колонии летающих зверьков континента. При наступлении сумерек в центре города наблюдалось нечто поразительное: под шорох множества крыльев, отчетливо видимые на еще светлом небе, одна за другой поднимались вверх тучи летучих мышей и живыми темными колоннами устремлялись к лесу. Перепуганные остинцы засыпали газеты и городские власти письмами, требуя раз и навсегда отделаться от нечисти, поселившейся в самом центре города. Тогда-то Таттл и попытался открыть обществу глаза на истинное положение дел. Опираясь на язык сухой и неопровержимой статистики, ученый показал, что опасность заражения от летучих мышей ничтожна. «Только полпроцента этих зверьков заболевает бешенством. Кто не имеет дела с ними и не касается их, тот вообще может ничего не опасаться. За прошедшие сорок лет меньше пятнадцати человек умерло от болезней, о которых можно лишь было предположительно сказать, что они связаны с летучими мышами. Между тем каждый год тысяча людей погибает от несчастных случаев на велосипедах, пять тысяч тонут. Несмотря на это, оба этих занятия — купание и езда на велосипедах — считаются неопасными и здоровыми. Тысячи гибнут год за годом от руки своего же собственного супруга, мы же не заявляем из-за этого, что брак — опасное занятие».

Таттл приводил доказательство за доказательством, что летучие мыши не только не вредны, но даже полезны. Так, исследования показали — только одна популяция зверьков, живущих под остинским мостом, уничтожает за ночь около 14 тонн насекомых.

И доводы ученого возымели действие: теперь остинцы гордятся своими летучими мышами, их ежевечерний вылет стоит в списке достопримечательностей города.

...Уже в юношеские годы Таттл учится вызывать в окружающих людях расположение к «противным» животным. Маленький Мерлин в отличие от своих сверстников держал дома не волнистого попугайчика, не собаку и не хомяка, а сов, опоссумов, муравьедов, барсуков, койотов, а также гремучих и коралловых змей. При этом он умел убедить своих родителей и соседей, что его любимцы вовсе не противны и не опасны, скорее «доверчивы как кошечки». В 1957 году семья Таттлов переехала в Ноксвилль, штат Теннесси. Их дом находился в непосредственной близости от пещеры, где жили серые летучие мыши. Отныне его хобби, а затем и работой становится изучение этих животных. Более двадцати лет Таттл исследует летучих мышей, окольцовывает 40 тысяч особей и получает степень кандидата наук, защитив диссертацию по экологии популяций этого вида.

Но только после того как Таттл увидел разоренную колонию летучих мышей, исследователь становится активным защитником летающих зверьков. Прежде всего нужно было убедить людей мирно соседствовать с летучими мышами. При этом к каждому Таттл подбирает безукоризненно подходящий ключик: так, американскому фермеру он доказывает, что ему повезло, если на его участке живет 50 тысяч животных, уничтожающих колорадских жуков. Владельцу плантации в Кении ученый объясняет, что летучие мыши, поедающие фрукты, не лишают его части урожая, а всего лишь убирают гниющие излишки вместе с вредными мухами. Мексиканского рэнчера убеждает, что тот только выиграет, если научится различать виды летучих мышей и преследовать лишь тех, которые ночью пьют кровь у скота, и не трогать тех, которые опасны только насекомым. На Самоа Таттл уговорил охотников на летучих мышей принять законы, которые ограничивали бы охоту за столь популярным в Южной Азии деликатесом, и теперь это экзотическое блюдо надолго останется в меню ресторанов.

Сейчас колонии летучих мышей в разных частях земного шара стали не только охранять, но и ценить, хотя еще недавно общественность обращала внимание на зверя, которому угрожает уничтожение и исчезновение с лица Земли, только в том случае, если зверек был симпатичен или неопровержимо полезен. Защищали коалу, панду, дельфина, слона. Такая защита, по мнению Таттла, больше похожа на конкурс красоты, и это неверно, так как «то, что популярно среди людей, может и не быть важным для здоровья природы».

Летучие мыши же неоспоримо заслуживают лучшего обхождения со стороны человека. Они существуют на нашей планете уже больше 60 миллионов лет; за это время непрерывная эволюция бесчисленных форм жизни соткала сложнейшую сеть зависимостей в природе. Более 300 видов растений опыляются только летучими мышами, причем из этих растений изготовляют 450 видов ценных веществ и изделий. Здесь счет идет на сотни миллионов долларов. При постоянных кочевках и перемещениях летучие мыши распространяют семена деревьев в сельве. В Западной Африке больше 95 процентов леса вырастает из семян, рассеянных летучими мышами.

Любопытно, что своим летучим мастерством эти зверьки обязаны отнюдь не глазам. Были опыты, когда их с залепленными глазами отпускали летать по комнате с протянутыми через нее тонкими проволочками, и ни одна летучая мышь не задела за проволоку. Оказалось, что животные «видели»...ушами! В гортани летучей мыши возбуждаются кратковременные звуковые колебания — ультразвуковые импульсы, благодаря которым возможна точная эхолокация, то есть ориентировка с помощью ультразвуков. По промежутку времени между концом посылаемого сигнала и первыми звуками вернувшегося эха животное получает представление о расстоянии до предмета, отразившего ультразвук. Обязательные исследования каждого нового помещения, в котором впервые оказывается летучая мышь, создают в ее мозгу из разрозненных «эхокусков» достаточно полную, хотя, очевидно, и мозаичную картину окружающего пространства, но картину не зримую, а услышанную. В дальнейшем, ориентируясь в обследованном месте, этот удивительный зверек с крыльями полагается в первую очередь на свою превосходную память, доверяя ей больше, чем изменчивым условиям нашего непостоянного мира. Привыкнув жить в клетке с открытой дверцей, летучие мыши, всякий раз возвращаясь из ночных походов, безошибочно находили вход. Но стоило чуть переставить клетку, как они первое время не могли его найти, хотя дверца и была рядом, и кружились у прежнего места, куда их направляла память, словно не веря в реальность сигналов от эхолота.

Стартуя с ветки или иного предмета, одни летучие мыши просто падают вниз, а потом, расправив крылья, летят. Другие, еще в положении вниз головой, машут крыльями, с силой вздымают свое тело вверх, быстро разжимают лапки и летят. Скорость полета у разных видов летучих мышей различна: у ночниц — 15—16 километров в час, узкокрылые вечерницы в резвом темпе одолевают за час пятьдесят километров.

Летучие мыши неплохо передвигаются и по земле. Они бегут, опираясь на мозоли кистевого сгиба крыльев и подошвы лап. Также ловко лазают зверьки по вертикальным плоскостям, цепляясь когтями больших пальцев, которые торчат из перепонки крыла, и когтями лап.

Большинство летучих мышей питается насекомыми, хотя некоторые виды предпочитают другую пищу: фрукты или кровь животных. Днем они прячутся по разным щелям, дуплам, чердакам, колокольням, пещерам, погребам, а ночами охотятся.

На удобные ночевки, типа остинской, обычно в пещерах или гротах, собирается прямо-таки умопомрачительное количество летучих мышей разных пород. В Карлсбадских пещерах (Нью-Мексико, США) ночуют девять миллионов этих зверьков! В сумерках они двадцать минут вьются над выходом из пещеры семиметровым в поперечнике столбом, издали похожим на дым пожара.

Многие летучие мыши улетают, как птицы, зимовать на юг, где нет сильных морозов. Большие ночницы с Украины летят осенью в Венгрию. А североамериканские летучие мыши из рода лазиурус зиму проводят на лазурных берегах Флориды и Бермудских островов, до которых тысяча километров пути над бурным в осеннюю пору океаном! Животные, зимующие в пещерах, висят вниз головами, завернувшись в крылья, под самым сводом, иные лежат на горизонтальных выступах стен. Одни плотно прижимаются друг к другу — в тесноте теплее, другие, малые подковоносы, например, спят поодиночке. Но и у тех, и у других температура тела падает порой до нуля. Дышат они в зимнем сне лишь 5—6 раз в минуту, а сердце делает 15—16 ударов; в движении, летом соответственно 96 и 420 раз в минуту! Но спят не все: призрачные тени мечутся тут и там по пещере.

Летучие мыши умеренных широт размножаются лишь раз в году, тропические — два-три. Бывает, мать еще кормит одного малыша молоком, а второго или двух других носит в своем чреве.

Естественных врагов у летучих мышей немного: хватают их по ночам совы, а в сумерках — хищные птицы. В тропиках некоторые змеи приноровились охотиться на спящих в дуплах зверьков, тропический сокол приспособился кормиться почти исключительно летучими мышами.

Однако опаснее всех этих врагов, считает Таттл, человек, его заблуждения. В Австралии, например, люди изо всех сил стараются спасти коалу, но не понимают, что многие виды эвкалипта, которым питается коала, опыляются исключительно летучими мышами. И хотя эти животные тоже находятся под угрозой исчезновения, но то, что их не любят, обычно решает все.

Но это отнюдь не обескураживает Таттла и не дает ему повода впадать в уныние. У него репутация человека, которого сложно испугать трудностями. Таттл ползет по узким тоннелям, в которых сотни скорпионов свешиваются сверху, ведет свою утлую лодчонку, преодолевая штормовую волну, спускается со скалы на канате, который держится только на двух алюминиевых клиньях. Несмотря на это, он решительно отмахивается от слова «приключение»: «Я всего лишь выполняю то, что задумал».

Таттл любит напряженную работу, но вынужден признаться, что в последнее время его тело с трудом выдерживает такой темп, тогда как голова охвачена важными проектами.

Отдыхает ученый, пожалуй, тоже во время работы: каждый год несколько недель он путешествует с фотокамерой. На снимках, конечно же, любимые летучие мыши. Его работы много раз публиковались, а его фотоархив насчитывает теперь 100 тысяч снимков.

На этих снимках люди впервые увидели загадочную ночную жизнь летучих мышей. Они охотились на лягушек, мотыльков, сороконожек, скорпионов и кузнечиков, уносили добычу к себе в пещеру, сидели на перезрелых фруктах с мордами, перепачканными соком, порхали словно птицы перед цветами. При этом выглядели как дикие звери с очаровательными повадками.

Фотографии Таттла возникают не совсем обычным образом: они вовсе не плод многочасового стояния и ожидания нужного момента, а результат блицдрессировки. Таттл ловит и приручает летучих мышей перед тем, как фотографировать, и затем снова отпускает. Он придерживается такого мнения: «Снимки, на которых летучие мыши выглядят непривлекательно, просто-напрасно противоестественны». Большей частью он разучивает со зверьками короткие сценки для фотографирования сразу же после поимки. И совершает при этом чудеса дрессировки.

Таттл борется за имидж целой группы животных, но не каждая популяция, по мнению ученого, находящаяся под угрозой уничтожения, может быть спасена — в особенности в том случае, если ее размеры с самого начала были малы. Сохранить большие колонии летучих мышей возможно и необходимо.

Он всегда был согласен идти на уступки и переговоры даже с такими людьми, которых проклинают большинство защитников природы. Таттл дает шефам больших концернов, нанесших урон окружающей среде, возможность обрести более «зеленую» репутацию.

... Когда Таттл говорит о пройденном пути, на его лице можно заметить удивление. «В начале было бы проще собирать деньги для того, чтобы уничтожить летучих мышей, а не для того, чтобы их охранять». Теперь у Таттла работают 17 человек, он — председатель постоянно увеличивающегося общества, которое насчитывает 13 тысяч членов в 55 странах и имеет годовой бюджет порядка миллиона долларов. В его ближайших планах — создать в сотрудничестве с Техасским университетом новый образовательный центр по охране природы вообще и летучих мышей в частности. Теперь основатель объединения может с полным правом говорить, что «история нашего общества является одной из самых успешных страниц в истории защиты природы последнего десятилетия».

По материалам журнала «Geo» подготовил В. Кузин

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: летучая мышь
Просмотров: 8849