Последний приют короля Магнуса?

01 ноября 1994 года, 00:00

На Валааме, как и во всех местах с богатым, но забытым прошлым, обилием руин и молчаливо-таинственной природой, многое может поразить воображение: и подземные ходы — реальные и существующие только в легендах, — и до сих пор живущие предания о зарытых сокровищах, и, конечно, загадочные надгробия.

Самая известная из загадочных валаамских могил — надгробие шведского короля Магнуса, которое не только занимает воображение любознательных туристов, но и уже второй век заставляет ломать головы многих ученых.

Согласно легенде, воспроизведенной на могильной плите (это преданье содержится и практически во всех изданиях Валаамского монастыря), Магнус шел в 1371 году с походом на Валаам, попал на Ладоге в бурю, весь его флот погиб, а он один спасся и был выброшен на берег острова. Его подобрали монахи, а он в благодарность за избавление перешел в православную веру, взяв имя Григорий, и принял схиму. На Валааме он и умер, где и был погребен.

Собственно говоря, самой плиты на кладбище сегодня не осталось — за пятьдесят лет с 1940-го, когда монахи с бывшего тогда финским острова ушли в глубь Финляндии, где основали новую обитель, до 1989-го, когда на Валааме был возрожден монастырь, — остров подвергся разрушениям, которые не обошли стороной и старое кладбище. Многие плиты были разбиты, сдвинуты с мест, надгробия и кресты порушены. К лету 1970 года от надгробия Магнуса оставался лишь осколок с обрывками надписи. Но полный текст зафиксирован в целом ряде книг:

«На сем месте тело погребено,
В 1371 году земле оно предало,
Магнуса, шведского короля,
Который, святое крещение восприя,
При крещении Григорием наречен,
В Швеции он в 1336 году рожден,
1360 году на престол был возведен,
Великую силу имел и оною ополчен,
Двоекратно на Россию воевал,
И о прекращении войны клятву давал,
Но, преступив клятву,
паки вооружился,
Тогда в свирепых волнах погрузился
В Ладожском озере войско его осталось,
И вооруженного флота знаков
не оказалось.
Сам он на корабелъной доске
носился,
Три дня и три ночи
Богом хранился,
От потопления был избавлен,
Волнами к берегу сего монастыря
управлен,
Иноками взят и в монастырь внесен,
Православным крещением просвящен;
Потом вместо царской диадимы
Облачен в монахи,
удостоился схимы,
Прожив три дня, здесь скончался,
Быв в короне и схимою увенчался».

Король Магнус, II Эриксон, известный еще как Магнус Смек, что по-шведски значит «Ласковый» (но почему-то в нашей литературе это переводится как «Обманутый»), — фигура реальная.

И он действительно не раз ходил с походами на Россию. Но доподлинно известно, что погиб он у берегов Норвегии — ив 1374-м, а не в 1371 году. И еще в начале прошлого века наиболее образованные из посетителей Валаамского монастыря относились к этой плите и к легенде о Магнусе с недовернем и иронией.

Однако в том-то и кроется самая главная засадка — как эта легенда возникла, как на Валааме появилась эта могила, и, если это надгробие поддельное, зачем его понадобилось делать, я кто на самом деле покоится под ним?

Само по себе появление фигуры шведского монарха в контексте валаамской истории неудивительно. В течение многих веков северное Приладожье было тем самым рубежом, на котором сталкивались интересы Новгородской Руси и Швеции. И Валаамский монастырь за свою историю не раз разорялся шведами. Монастырские источники говорят, что впервые набегу грозных викингов он подвергся еще в XI веке (правда, достоверных подтверждений того, что монастырь существовал уже в то время, нет). Тогда якобы шведы, «быв поражены на берегах Ладожского озера, в досаде, плавая по озеру на судах, напали на беззащитных иноков валаамских». Не раз разорялся монастырь в XVI веке. А в 1611 году возродившаяся было вновь обитель была опять уничтожена до основания шведским полководцем Якобом Понтиусом Делагарди. И лишь с начала XVIII века, когда Петр I окончательно отвоевал у своих северных противников Карельский перешеек и в 1715 году издал указ о «возобновлении» Валаамского монастыря, обитель на Ладоге уже не знала иноземных вторжений.

Что же касается самого Магнуса, то известно, что родился он в 1316 году, продолжал шведскую колонизацию Финляндии, а в 1348 году возобновил агрессию против русских земель. Но его нападение на Новгород закончилось поражением, ив 1351 году был заключен мир.

Усиление королевской власти при Магнусе натолкнулось на сопротивление крупных феодалов и церкви. В ходе борьбы с их ставленником, своим племянником Альбертом, Магнус в 1363 году лишился престола. Побежденный и плененный Альбертом, Магнус в 1371 году бежал к своему сыну Хокону в Норвегию, где и погиб 1 декабря 1374 года, переправляясь в шторм через морской залив.

Таковы факты, которые признаются всеми современными историками. И ничто, казалось бы, не связывает Магнуса с Валаамским монастырем, кроме того, что он, как говорится в старых книгах, «громил пределы Карелии», и все было бы ясно и просто, если бы не один интересный документ, встречающийся в целом ряде древнерусских летописей.

Рукописание короля Свейского

Валаамское предание о могиле Магнуса иноки монастыря подтверждали «завещанием» Магнуса, которое впервые встречается в древней Сояфийской летописи (1448 — 1462 гг.). Здесь под годом 6860 (то есть 1352-и) следует «Рукописание Магнуша, короля Свейского».
Процитируем два отрывка. Начало: «Се аз Магнуш король Свейский нареченный в святом крещении Григорием отходя сего свету пишу рукописание при своем животе а приказываю своим детям и своей братии и всей земле Свейской: не поступайте на Русь на крестном целовании занеже нам не пособляется...» Далее в «Рукописании», рассказано, сколь жестоко пострадал Магнус за то, что вероломно нарушил клятву и напал на Русь, с которой был связан мирным договором: Бог наказал Швецию голодом, наводнением, моровой язвой и междуусобными войнами; сам Магнус на год лишился ума и сидел в тюрьме, прикованный цепью к стене («и заделаша мя в палате»), а затем, освобожденный своим сыном Исаакуном, но лишившийся престола, отправился в Норвегию, однако в море потерпел кораблекрушение и, уцепившись за обломок доски, поклялся, что примет православную веру, если останется жив. Прибитый волнами к берегу и вытащенный на сушу монахами, он крестился, постригся в монахи и прожил еще три дня — «а все то мне Бог казни за мое высокоумие, что есмь наступил на Русь... А ныне приказываю своим детям и своей братии: не наступайте на Русь... а кто наступит, но то Бог и огонь и вода имже меня казнил...».

Многие факты «Рукописания» соответствуют действительности. Но далеко не все. Отметим пока, что утонул Магнус почти 23 годами позже, чем облачено в Софийской летописи, и тремя годами позже, чем записано на валаамской могильной плите.

Из Софийской летописи «Рукописание» с небольшими и несущественными изменениями перешло в летописный свод, именуемый «Летописью Авраамки», в Московский летописный свод конца XV века, летопись по Воскресенскому списку, «Патриаршую, или Никоновскую, летопись», «Никаноровскую летопись», «Степенную книгу»... Так что документ этот достаточно хорошо известен, но вот насколько он подлинен?

Конечно же, авторство «Рукописания» никак нельзя приписать самому Магнусу. Тут практически ни у кого — за исключением валаамских монахов — сомнений не возникает.

Побывавший на Валааме Андрей Николаевич Муравьев (1806 — 1874 гг.), писатель, брат декабриста Александра Муравьева, писал о короле Магнусе, что «в летописях русских вписано его мнимое завещание». Известный филолог-славист XIX века Александр Христофорович Востоков безо всяких оговорок поддерживает это мнение, приписывая авторство «Рукописания» современнику Магнуса.

Князь П.П. Вяземский, сын друга Пушкина, изучавший валаамские предания о Магнусе, в 1881 году писал: «Стихи новы, а преданье древне... Легенда о кончине Магнуса могла быть внесена в «Софийский Временник непосредственно из устных пересказов в Новгороде...» Известный же шведский историк Олаф Далин, чей труд — «История шведского государства» — был переведен в 1805 году на русский язык, пишет по этому поводу следующее: «Между ними (россиянами. — Авт.) ходило по рукам написанное уповательно каким-то бедным греческим монахом и под именем самого Магнуса изданное сочинение... И хотя и можно в сем сочинении разуметь некоторые места или по крайней мере отгадать, на что они метят, но, впрочем, имена, летосчисление, происшествия и истина слишком запутаны».

Валаамские же монахи, не раз ссылаясь на летописное «Рукописание» как на подтверждение своего предания о могиле Магнуса, не делали при этом даже попыток усомниться в подлинности самого «Рукописания»: «Подозревать его подлинность, приписывать его составление бедному греческому монаху, как говорит шведский историк О. Далин, может только крайняя недоверчивость и фанатизм». Советский ученый В.Н. Бернадский называет автора «известного историко-публицистического произведения, облеченного в форму завещания Магнуса», «русским патриотом XIV века».

Кем бы ни был на самом деле автор «Рукописания», он — и здесь мнения специалистов сходятся — был человеком, достаточно осведомленным в драматических перипетиях истории злосчастного шведского короля. И несмотря на всю очевидную мнимость завещания Магнуса из русских летописей, общий исторический контекст, куда укладывается «Рукописание», достаточно достоверен.

Однако надо обратить внимание на самое главное: в «Рукописании» нигде не говорится про Валаам и вообще про Ладогу. Там речь идет лишь о некоем «монастыре святого Спаса на реке Полной». Какая же связь между «Рукописанием», на которое так любили ссылаться валаамские иноки, и их монастырем?

Может, на этот вопрос можно будет ответить, определив, что же это за река Полная и где именно погиб свергнутый с престола шведский король.

Где течет река Полная?

Олаф Далин, столь иронично отнесшийся к «Рукописанию Магнуша», при пересказе его содержания объясняет некоторые имена и географические названия, встречающиеся в летописном тексте. Он поясняет, что «Белгер» — это ярл, представитель родовой знати, Биргер, «Александр Николаевич» — это Александр Невский, что «Сакун» — это Хокон, а «Мурманские земли» — это Норвегия. Точно так же «реку Полную» он расшифровывает как «Бломфьорд в Норвегии».

И судя по всему, для него это вполне очевидный факт. В другом месте своего многотомного труда, рассказывая о гибели короля, Далин пишет: «Магнус, освободясь из темницы, удалился с сыном своим в Норвегию. Но он после того жил недолго, поскольку в 1374 году декабря 1 дня утонул в Бломфиердене при Лонггольмене неподалеку от Стремстада в Богуслене, когда во время великой бури хотел туда переехать на судне». То есть мы имеем указания на Бломфьорд около Лунгхольма, неподалеку от Стремстада в Бохуслене.

Русские историки прошлого века, ссылаясь на шведских авторов и летописцев, называют местом гибели Магнуса «Больмефьордский залив при Лундгольме». Карамзин пишет, что король «утонул в Готландии у Бломесгольма». Некоторые же шведские и отечественные историки, повторяя обстоятельства и дату гибели Магнуса Эриксона, говорят, что он погиб «около Бергена в Норвегии». Финский ученый Хейкки Киркинен, ссылаясь на шведские средневековые хроники, указывает место гибели Магнуса как «Люнгхольм в Бемельфьорде неподалеку от Бергена». А в средневековой шведской «Хронике Висбю» говорится, что Магнус погиб «на острове, называемом Люнгхольм, около города Берген». Современный же шведский автор Оке Ульмаркс в своем исследовании, посвященном описанию обстоятельств гибели всех шведских королей, рассказывая о Магнусе Эриксоне, тоже говорит о Бломсхольме в Бохуслене. Там же, на территории поместья Шеэ, пишет он, есть и местность, которую до сих пор называют «Могилой Магнус Смека». Какое же из всех этих указаний наиболее верное и где же все-таки погиб Магнус?

Городок Стремстад нетрудно отыскать на современных картах — он лежит на берегу залива Бохус, в нескольких километрах от норвежско-шведской границы, в той области, которую в Швеции именуют Бохуслен.

«Могила Магнуса Смака» в Шеэ, неподалеку от Стремстада в Швеции.

Но почему же тогда в целом ряде исторических источников указывается город Берген? Ведь он находится в западной Норвегии, и от побережья Бохуслена его отделяют сотни километров. Попробуем разобраться. Фигурирующие в различных источниках названия созвучны и вертятся вокруг слов «Блом» («Больм», «Бемель») и «Люнг» («Лунг», «Лунд») и второй части в виде либо слова «фьорд» (залив), либо «хольм» (остров). Местечко Бломсхольм, на которое указывает Ульмаркс, и сегодня существует в Бохуслене — это имение, расположенное в Шеэ, в пяти километрах к северо-востоку от Стремстада. Его, видимо, и имел в виду Далин. Однако в Шведской энциклопедии говорится, что имение было создано в начале XVII века и основал его некто Андерс Блом. Судя по всему, от имени основателя оно и получило название Бломсхольм. А значит, в XIV веке, когда погиб Магнус, и даже в XV и XVI веках, когда составлялись шведские хроники, описывавшие это событие, названия этого в Бохуслене еще не существовало. Так что наиболее надежные указания содержатся в самых ранних свидетельствах — средневековых хрониках, называющих окрестности Бергена в Норвегии. Появляющиеся же в различных источниках названия — это, видимо, вариации одного и того же имени, тем более что в семидесяти километрах к югу от Бергена есть залив, который сегодня называется Бемлафьорд и который скорее всего и фигурирует в древних летописях. А остальные — производные от них, адаптированные под более привычное звучание или под более известное географическое название. Так, наверное, произошло и с Бломсхольмом у Стремстада, на который уже в XVIII веке и перенесли славу места, где погиб Магнус. Реальным же местом гибели Магнуса является, как и указано в старейших хрониках, «остров Люнгхольм в Бемельфьорде неподалеку от Бергена».

Как бы то ни было, ясно одно: название норвежского фьорда созвучно реке Полной из русских летописей, и Далин в своих комментариях к «Рукописанию» был абсолютно прав. Кстати, на это созвучие более ста лет назад обращал внимание и П.П.Вяземский: «Король Магнус Эриксон, громивший Карелию в XIV веке, потонул в водах Больмфиорда, по созвучию напоминающего реку Полную».

Однако, установив точное место гибели Магнуса Эриксона, мы лишь частично проливаем свет на проблему, над которой в прошлом веке ломали себе голову историки, — где же течет река Полная? Дело в том, что этот топоним встречается и в других русских летописях, причем уже без всякой связи с Магнусом.

В различных списках XIV — XV веков, включенных в «Новгородскую летопись старшего и младшего изводов», под 6826 годом (то есть 1318 г.) мы находим такие строки: «Ходиша новгородпи войною за море, в Полную реку, и много воеваша, и взяша Людерев город сумьского князя и Пискупль...»

«Сумь» — это старорусское название одного из финских племен — суоми. Значит, река Полная из данной летописи находится где-то в Финляндии. В географическом указателе к «Новгородской первой летописи» так и сказано: «р. Полная в Сумьской земле». Хейкки Киркинен трактует эту летопись еще более определенно: в ней идет речь о городе Турку и епископском замке (отсюда и «Пискупль») в устье реки Аурайоки, что в переводе с финского означает «Полная».

На это указывал и Вяземский, когда писал, что «река Полная, по-фински Аурайоки, упоминается при набеге русских в 1318 году, во время которого русские сожгли город Або или Тюркю». И скорее всего именно из-за созвучия названия фьорда в Северном море и русского имени реки в Финляндии, неплохо знакомой новгородцам и находящейся к тому же также в зоне постоянных столкновений со шведами, в «Рукописании Магнуша» и появляется река Полная как место, где после кораблекрушения прибило к берегу несчастного Магнуса.

Но что за Спасский монастырь, который затем был отождествлен с Валаамом, фигурирует в летописи?

В Турку на Аурайоки в те времена не было никакого Спасского монастыря — был лишь монастырь св. Олава. Но вот что интересно: в книге Кристиана Ланге «История норвежских монастырей» упоминается некий монастырь на острове в Бломфьорде, недалеко от Бергена. Имени этого монастыря не сохранилось, однако известно, что существовал он с 1230 года. Там была церковь Христа, но позже он был назван именем св. Олава. Скорее всего именно эта обитель и превратилась в «монастырь св. Спаса» на реке Полной.

Подлинность могилы Магнуса на Валааме монахи пытались подтвердить самим ее существованием: дескать, «могилу невозможно выдумать». Писатель Василий Немирович-Данченко замечает также, что «они ссылаются на то, что шведы, упорнее всех отвергающие описываемый факт, тем не менее не могут указать, где находится тело Магнуса». Это действительно так: места реального захоронения Магнуса не знает никто.

Согласно версии Ульмаркса слугам Магнуса удалось вытащить его на песок около Шеэ, но он вскоре после этого умер. В какой церкви, пишет этот современный шведский автор, был похоронен Магнус, неизвестно. Что же касается «Могилы Магнуса Смека» у берега моря в Шеэ, то сам же Ульмаркс пишет, что напоминающие могильник памятники этой местности относятся ко временам бронзового века и на тысячу лет старше короля Магнуса, и лишь «народная любовь и сострадание связали его имя с этим самым впечатляющим из подобных памятников на западном побережье Швеции».

Может, Магнус утонул и вообще исчез без следа, не оставив после себя и могилы? Но вот что пишет Олаф Далин: «Никого из утопших при сем случае не нашли, кроме его одного (Магнуса. — Авт.), а по сему простой народ почел его святым». Не правда ли, похоже на валаамскую легенду? К тому же историк добавляет:
«Думают, будто тело его было поставлено в монастыре Варнгемском» (мужской монастырь в Скараборге, Западный Гетланд, основан в 1150 г. — Авт.). Это еще больше напоминает валаамские предания. И поэтому тем более любопытным выглядит предположение Вяземского: «Мы почти ничего не знаем об отношениях монастырей в Финских и Шведских землях к греческой церкви; русские и шведские монастыри в XIII и XIV столетиях могли находиться между собой в такой связи, что на события, происходившие в одном монастыре, смотрели как на свои собственные».

Разгадка... в Палестине?

Рождению легенды, попавшей в «Рукописание», а затем и валаамского предания, запутыванию их сопутствовали и. способствовали, как мы видим, масса ошибок, множество схожих имен и топонимов, созвучии и просто смешение одних понятий, событий и лиц с другими.

Вспомним, сколько встречается вариантов названия залива, в котором утонул Магнус! А как только не называли на протяжении веков наши отечественные авторы сына Магнуса Хокона, норвежского короля, который вызволил отца из темницы: Гакун, Сакун, Исаакун, Иакун и Гаквин.

Есть и еще одна версия: легенды о Магнусе соединились с еще одним преданием — о норвежском короле Олафе I Трюггвассоне, лице вполне реальном, но при том полулегендарным. Он родился в 965 году, попал в плен к эстам, затем рос в изгнании в Новгороде при княжеском дворе. Вернувшись на родину, Олаф стал предводителем норманнских дружин и во время похода 994 года на Британские острова принял христианство. Выступив против короля-язычника Хокуна и родовой знати — ярлов, в 995 году стал королем Норвегии под именем Олаф I Трюггвассон и предпринял массовое крещение норвежцев.

9 сентября 1000 года Олаф на своем корабле «Длинная Змея» во главе флотилии из 60 кораблей вступил в морское сражение с объединенным флотом Дании и Швеции под командованием датского короля Свена. Оно произошло у островка Свольд, или Свольдер (сегодня он называется Грейфсвальд), что у берегов крупного острова Рюген. Союзники Олафа предали его, и он оказался один против своих врагов. Норвежский король бесстрашно вступил в бой и сражался до последнего. Когда же Олаф понял, что поражение очевидно, он, чтобы избежать унижения быть плененным, бросился за борт и утонул.

О нем были составлены две саги в бенедиктинском монастыре в Исландии. Согласно одной Олаф оказался хорошим пловцом. Он сбросил с себя кольчугу и держался на воде, пока его не подобрал оказавшийся поблизости корабль вендов. А затем Олафа видели во многих странах, в том числе и на Святой Земле. В Иерусалиме патриарх принял его с почестями и дал ему в княжение провинцию. Так Олаф получил три замка и два города, которыми правил, приняв монашеский сан. Закончил он свою жизнь лишь в 1030 году настоятелем одного из монастырей на Синае, где его будто даже видели соотечественники. Согласно другой версии Олаф в египетском монастыре жил еще в 1057 году.

Писатель Иван Шмелев, занимавшийся валаамскими легендами, пишет: «Может быть, летописец валаамский слышал об этом предании, может быть, известие о смерти Магнуса в волнах моря дошло до Валаама — и вот плодом этих двух преданий явилось сказание, что Магнус II не погиб в море, а как Тригвасон, доплыл до острова, но не Рюгена, а Валаама, и принял схиму подобно тому, как Тригвасон сделался настоятелем... Может быть, эти два предания слились в одно, были записаны, а потом явилась и могила благодаря невежеству монахов, не разобравшихся в исторических данных».

Небезынтересно здесь будет заметить, что на острове Рюген, около которого погиб норвежский король, тоже есть городок Берген, как и в Норвегии, где погиб Магнус...

Оплошность великого историка

Первое в литературе упоминание о «шведской» могиле на Валааме мы находим у академика Н.Озерецковского в книге «Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому», где он описывает свое посещение Валаама летом 1785 года. Там говорится: «Возле монастыря находится целая кленовая рощица, в которой показывают пустынники могилу некоторого Шведского Принца. Могила сия не имеет никакого надгробного камня и, следовательно, никакой надписи, а лежит на ней тонкая большая плита, которая по небрежению жителей раздавлена лошадью. По сказкам монахов, погребенный там Принц занесен был на Валаам сильною бурею и, потеряв у сего острова свое судно, остался на нем до конца своей жизни...»

Это описание содержит целый ряд весьма важных моментов. Во-первых, академик пишет о «некотором шведском принце», но ни словом не упоминает о Магнусе. А во-вторых, он говорит, что могила «не имеет... никакой надписи».

Упоминание об этой могиле мы находим и в «Географическом словаре Российского государства» А.Щекатова, изданном в 1801 году, в описании Валаамского монастыря. Щекатов дословно, но без ссылки на источник, воспроизводит текст из книги Озерецковского, только у него речь идет уже не о «принце», а о «государе», но, на что важно обратить внимание, имя Магнуса по-прежнему не фигурирует.

Однако в конце XVIII века на самом Валааме могилу уже приписывали Магнусу и считали, что именно их обитель и приняла обратившегося в православие раскаявшегося шведского короля!

В 1791 году в ответ на запрос обер-прокурора Синода, графа А.И. Мусина-Пушкина, начавшего сбор рукописей и древних книг из всех церквей и монастырей для Синода, игумен Валаамского монастыря Назарий отвечал: «Объявляем Вам, что погребен в 1374 году Шведский король именем Магнуш, во святом крещении Григорий. Жития его было в сей обители в живых 3 дня. При сем по желанию ево пострижли в схиму, таким образом и скончал жизнь свою. А сделана на нем на кладбище сверх земли каменной маленькой терем, сверх лежит еще плита и на плите надписи никакой нету. А от чево слух, что он здесь погребен, то есть некоторая часть малая истории, при сем рапорте оная Вам и посылается». К «рапорту» было приложено «Рукописание Магнуша» с припиской: «Более сего об оном короле никакого сведения не имеем». Так как в 1791 году русские летописи еще не были опубликованы, то заявление Назария с древним документом в придачу выглядело явной сенсацией.

Первым же из историков валаамскую могилу с именем Магнуса со ссылкой на его рукописное «завещание» связывает в 1817 году, и не кто-нибудь, а Н.М. Карамзин! В том месте примечаний к четвертому тому «Истории государства Российского», где он говорит о «Рукописании Магнуша» и кратко его пересказывает, он почему-то вводит в свое изложение летописи Валаам, называя Спасский монастырь из «Рукописания» «Валаамской Спасской Обителью». А далее он пишет: «Между тем в Спасопреображенском монастыре на Валааме острове Ладожского озера, в кленовой роще, показывают высокую могильную насыпь, где лежит тонкая раздавленная плита: предание говорит, что там погребен Магнус!»

Из слов Карамзина становится ясно, что он использовал описание могилы, данное Озерецковским (возможно, оригинальное, но скорее всего в изложении Щекатова). Но у Карамзина появляется и нечто новое, чего нет у его предшественников: «высокая могильная «насыпь» (додумка историка или какое-то другое, неизвестное нам свидетельство очевидца?).

В итоге, в работе Карамзина одновременно возникают два совершенно новых нюанса — Спасский монастырь на реке Полной он называет Валаамским, а могилу на Валааме, о которой поведал Озерецковский, приписывает Магнусу. Вполне возможно, что, работая над своей «Историей», он сопоставил два документа — «Рукописание» в «Софийской летописи» и рассказ о могиле «некоторого шведского государя» у Щекатова. Вероятно также, что историк имел доступ и к материалам Синода, где и познакомился с «рапортом» Назария. И хотя Карамзин к «Рукописанию» как к историческому документу отнесся критически, он допустил оплошность, без каких-либо оговорок введя в свой пересказ остров Валаам.

Так, скорее всего именно с тех пор с легкой руки Карамзина и пошла гулять легенда о Магнусе на Валааме. По крайней мере, например, в издании «Летописного сборника, именуемого Летописью Авраамки» 1889 года, в географическом указателе «монастырь святого Спаса» из «Рукописания» фигурирует — уже безо всяких оговорок — как «Валаамский Спасский монастырь».

Следующее свидетельство о валаамской могиле мы находим у знаменитого финского филолога, собирателя рун «Калевалы» Элиаса Леннрота. Побывав на Валааме в 1828 году, он пишет уже про могилу Магнуса. Он говорит о ней с явным недоверием, и у него речь идет о деревянной плите, которой на вид не более 15 — 20 лет, так как она в хорошем состоянии и буквы, написанные кистью, совсем не стерлись.

Свидетельство Леннрота представляется чрезвычайно важным: в 1828 году плита была уже явно другая, чем в конце XVIII века, — не разбитая каменная и уже имеющая текст, в котором прямо указывается имя Магнуса. Монахи Валаама, видимо, решили заменить раздавленную плиту новой. Если ей в 1828 году было на вид «лет пятнадцать-двадцать», то есть она была изготовлена где-то году в 1813-м, нельзя ли сделать предположение, что именно оплошность, допущенная Карамзиным, подтолкнула их на замену плиты? Карамзин, как известно, впервые читал рукопись «Истории» в 1810 году, а 15 марта 1816 года труд был закончен. Придание валаамской легенде нового оборота выходом в 1817 году карамзинской «Истории», возможно, и заставило монахов поспешить обозначить безымянное захоронение.

В середине XIX века надгробная плита была заменена на каменную, но надпись на ней осталась уже прежней. Судя по фотографиям могилы Магнуса первой половины нашего века, там появилось уже довольно высокое надгробие — по крайней мере плита явно лежит не на земле...

Эта плита, видимо, уже не менялась до 50 — 60-х годов нашего века, когда ее разбили и от нее сохранился лишь один осколок.

Помыслы святых отцов

Если на валаамском монашеском кладбище под этой загадочной плитой покоится не Магнус Эриксон по прозвищу Смек, то кто же? И не кенотаф (Кенотаф (или кенотафий) — памятник, воздвигнутый не на месте погребения.) ли это?

Валаамские святые отцы крайне ревниво оберегали от всякой критики и даже недоверия предание о Магнусе-Григории. «Предание это подтверждает сама могила, — говорится в одной из книг, изданных монастырем в конце прошлого века. — Для того чтобы выдумать могилу, невозможно представить никакого разумного побуждения».

Так что же были за «разумные побуждения» для того, чтобы эту могилу «выдумать»? Так как история острова до XVIII века очень туманна и точных данных и надежных свидетельств древности монастыря и подтверждения славных страниц его далекого прошлого не существует, то святые отцы, видимо, и решили «обзавестись» могилой Магнуса. Она и подтверждала древность монастыря, и злейшего врага его превращала в его монаха.

И скорее всего это произошло в самом начале XIX века, когда монахи «воспользовались» оплошностью Карамзина, которая подводила и известных историков. Однако монахи скорее всего могилу действительно не «выдумали», а лишь «прописали» в ней другого человека. Но... кого?

Прежде всего отметим: в течение веков обитель многократно разорялась шведами, причем каждый раз они разрушали ее до основания, и памятников ранее конца XVIII века на острове просто нет. Так что говорить о возможности сохранения захоронений XIV века на Валааме просто несерьезно.

Последний раз шведы были на острове-монастыре в 1611 году. Тогда-то и мог на острове умереть или погибнуть кто-то из шведов. Могила вполне могла сохраниться с тех пор, а надписи до определенного времени не имела — для монахов покоящийся в ней швед был безымянным. По мнению Хеикки Киркинена, могилу какого-то шведского принца легенда связала с королем Магнусом, и имени его установить уже невозможно. Есть и другие мнения, например, что в могиле покоится монах Иосиф Шаров, «строитель Валаамского монастыря», находившийся на острове в 20 — 30-х годах XVIII века.

В октябре 1723 года Шаров с еще двумя слугами Валаамского монастыря плыли из Ладоги на лодке к Валааму. Началась буря, лодка опрокинулась, слуги утонули. Сутки Шаров был предоставлен воле волн. Потом его спасли. Два дня он находился на грани жизни и смерти. Но на третий день Шарову стало лучше, и он отправился на Валаам. Может быть, это и легенда, но она была зафиксирована в изданной в 1792 году книге «Нещастное приключение Валаамского монастыря строителя Иосифа Шарова». Шаров был фигурой довольно заметной и известной, но со временем, после его смерти, о нем могли забыть, а память о его приключениях соотнести с преданием о Магнусе. Существование в монастыре почитаемой, но неизвестно чьей могилы в сочетании с «найденным» монахами в русских летописях указанием на Валаамский монастырь и стало причиной появления на острове надгробия Магнуса.

В «гробницу Магнуса» безымянная могила действительно превратилась благодаря монастырскому преданию, которое выросло из других легенд. Подлинные факты из жизни шведского короля получили в «Рукописании» определенную эмоциональную и политическую окраску, смешались с вымыслом, а Больмфьорд под Бергеном превратился в реку Полную, знакомую русским реку в Финляндии. Затем Карамзин монастырь святого Спаса из того же «Рукописания» отождествил с Валаамским Спасо-Преображенским монастырем. Валаамские иноки подхватили эту версию, имея уже «готовую» могилу. В рождение предания о Магнусе влились и факты о походах шведов на Валаам, о неудаче флота Магнуса на Ладоге и буре, в которую он попал со своими кораблями на Балтике во время неудачного похода против новгородцев. Сыграло свою роль сходство и созвучие имен и названий, близость судеб разных людей. В легенде о Магнусе каким-то образом, вероятно, отразились и сказания об Олафе Трюггвассоне.

Отсутствие могилы Магнуса в Швеции или Норвегии, предания о том, что его тело после кораблекрушения было доставлено в один из монастырей, еще больше запутывает легенду, придает ей еще больше таинственности.

В результате, видимо, подлинная валаамская могила была соединена с таким многослойным и замысловатым преданием, а какой-то валаамский поэт в стихотворной форме увековечил его на поддельной могильной плите, которая вот уже более полутора веков не дает покоя историкам.

Да, теперь от надгробия остался только осколок, и не на кладбище, а в музее. Но и сегодня монах, водящий экскурсии по монастырю и читающий для иностранцев свою лекцию по-английски, обязательно скажет, что на местном кладбище покоится шведский король Магнус. И тут уже, конечно, виной не «невежество монахов», а монастырские традиции.

Валаамский монастырь

Фото Виктора Грицюка

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: Валаам
Просмотров: 7552