Бонапарт и португальцы

01 сентября 2010 года, 00:00

Двести лет назад, 27 сентября 1810 года, французские войска под командованием маршала Андре Массены, победным маршем двигавшиеся к Лиссабону, неожиданно обнаружили перед собой огромную англо-португальскую армию Артура Уэлсли, будущего герцога Веллингтона. Фото вверху: ALAMY/PHOTAS

Это вторжение было уже третьим по счету. Маленькая нищая Португалия не желала покоряться Наполеону, императору французов, повелителю Европы, разгромившему в 1805-м Австрию, годом позже — Пруссию, а в 1807-м принудившему к миру Россию. Португальская кампания, к которой Бонапарт относился, как к военной прогулке, мелкому эпизоду в его глобальной схватке с Британией, таковой отнюдь не оказалась.

В 1806 году Наполеон решил задушить своего главного врага, Англию, блокадой. Но эффективной эта мера могла быть лишь при условии, что к блокаде присоединятся все государства Европы. А они энтузиазма отнюдь не проявляли, ведь никто не производил столько товаров и не покупал столько сырья, сколько англичане. Наполеон, однако, был непреклонен: «Я не потерплю в Европе ни одного английского посла. Я объявляю войну любой державе, которая не вышлет английских послов в течение двух месяцев!»

Для бедной Португалии это означало экономический крах. Она жила исключительно торговлей с англичанами и доходами, поступавшими из заморских колоний, доступ к которым контролировал все тот же могучий британский флот. И португальский принц-регент Жуан Браганса в вежливой форме отказался подчиниться императору. Тогда тот 15 октября 1807 года предъявил Лиссабону ультиматум: «Если Португалия не выполнит мои требования, через два месяца дом Браганса не будет править в Европе». Жуан оказался в безвыходном положении. Пойти против всемогущего императора означало неминуемый военный разгром и оккупацию, но ссориться с англичанами было не менее опасно — они легко могли уничтожить весь португальский флот, разорить портовые города (в том числе столицу) и прервать всякое сообщение Португалии с колониями. Нерешительный по своей натуре регент медлил, и тогда император двинул войска.

Под французским сапогом

Привести Португалию к покорности Наполеон решил с помощью ее давнего врага, Испании. 27 октября был подписан франко-испанский договор, по которому центральную, стратегически самую важную часть страны занимали французы, а север  и юг — Испания. Противопоставить объединенной мощи двух держав Португалии было нечего, и 30 ноября армия генерала Жана-Андоша Жюно, не встретив сопротивления, вошла в Лиссабон. Наполеон сдержал обещание — и двух месяцев не прошло, как принцу-регенту со всей королевской семьей, двором и верхушкой администрации пришлось бежать из Европы в главную португальскую колонию — Бразилию.

Жюно объявил, что вторжение — мера вынужденная, продиктованная необходимостью защитить Лиссабон от агрессии англичан. Он конфисковал имущество всех британских подданных, находившихся в Португалии, а заодно и имущество покинувших страну дворян. Но представители знати, получавшие пенсию при правлении Браганса, ее не потеряли. Не была распущена и португальская армия — военным исправно выплачивалось жалованье. Жюно разумно полагал, что с местной элитой лучше не ссориться, да и народ не следует доводить до края. Справиться с нищетой он планировал, всячески поощряя торговлю. Однако император смотрел на вещи по-другому: «Ваши упования на торговлю, которая принесет процветание, — химера. Посмотрите правде в глаза: в стране нищета, голод, того и гляди высадятся англичане… Только разместив войска на ключевых позициях, вы станете хозяином в Португалии и сможете делать то, что считаете нужным». Наполеон приказал Жюно отправить лучшие части португальской армии во Францию (Португальский легион будет сражаться за императора при Ваграме и на Бородинском поле), а оставшиеся разоружить и распустить.

Меж тем французскую и испанскую оккупационные армии нужно было кормить, а еды теперь, когда морские коммуникации были перерезаны англичанами, не хватало самим португальцам. Интересно, что разорению страны поспособствовала и Россия. По Тильзитскому миру она передала Франции Ионические острова и вывела оттуда свой флот. Но поскольку Балтийское море уже замерзло, русские корабли зазимовали в Лиссабоне. Жюно жаловался Наполеону, что на прокорм союзников в день уходит 10 000 солдатских рационов. Чем дальше, тем положение с продовольствием становилось хуже, французы начали грабить и мародерствовать. Обстановка в стране накалялась. 

Непомерные аппетиты

А Наполеон, воспользовавшись тем, что совместная кампания против Португалии позволила Франции сосредоточить в Испании значительные силы, решил прибрать к рукам и эту европейскую державу. В мае 1808 года он арестовал испанского короля вместе с членами его семьи и посадил на трон своего брата Жозефа. Жители Мадрида подняли восстание, но оно было жестоко подавлено. Однако народное движение перекинулось на другие области Испании, а затем и на Португалию. Понемногу против французов поднялся весь Пиренейский полуостров. Этим не могли не воспользоваться англичане: 1 августа на португальском берегу высадилась английская армия Артура Уэлсли (он войдет в историю под именем герцога Веллингтона). Французы потерпели поражение при Вимейро и в конце концов оказались  заперты в Лиссабоне без продовольствия и почти без боеприпасов. Из этого безвыходного положения Жюно сумел выйти с минимальными потерями: 30 августа была заключена Синтрская конвенция, по которой французская армия покидала Португалию со всеми знаменами, орудиями, обозами на британских судах и за счет британской казны.

Так закончился первый поход наполеоновских войск в Португалию. Второй предпринял весной 1809 года знаменитый наполеоновский маршал Никола Жан де Дьё Сульт, герцог Далматский. Поначалу ему сопутствовала удача. 40-тысячная португальская армия, состоявшая большей частью из милиции и плохо вооруженных крестьян-ополченцев, не могла оказать французам серьезного сопротивления. Они дошли до города Порту, но тут португальцев поддержали силы Веллингтона, и Сульт был вынужден вывести войска назад в Испанию.

Массена против Веллингтона

Третий поход в 1810 году возглавил один из лучших маршалов Наполеона — Андре Массена, герцог де Риволи. Под началом этого бывшего беспризорника и юнги на торговом корабле, прославившегося блестящими победами в Италии и Швейцарии, были собраны действительно значительные силы — около 65 000 человек и 114 орудий. Массена быстро продвигался к португальской столице, занимая покорно открывавшие свои ворота города. Однако, подойдя к горному массиву Бусако, преграждавшему путь к Коимбре, французы вдруг оказались нос к носу с англо-португальской армией, насчитывавшей 52 000 человек (27 000 британцев и 25 000 португальцев), 66 орудий плюс почти 10 000-й резерв на подходе. Командовал армией все тот же Веллингтон, непревзойденный мастер обороны. Его войска занимали фронт, растянувшийся 20-километровой дугой с северо-запада на юго-восток. Правый фланг упирался в реку Мондегу, а левый — в труднопроходимые горы Карамулу.

27 сентября рано утром французы тремя колоннами атаковали противника. Маршал рассчитывал ударом в лоб разрезать неприятельское войско надвое, но наступавшим приходилось двигаться вверх по склону, и атака в конце концов захлебнулась. Массена потерял 4600–5000 человек, в том числе пять генералов, противник — не больше 1500. Французы приуныли, но на их счастье местный житель показал им путь через горы в обход позиций Веллингтона. Однако тот не стал дожидаться, пока наполеоновские войска зайдут ему в тыл, и отступил.

1 октября армия Массены вошла в Коимбру, и на три дня город был отдан солдатам на разграбление. Французы продолжали теснить отступавшую англо-португальскую армию, но у поселка Торриш-Ведраш наткнулись на сильно укрепленные позиции, заранее подготовленные Веллингтоном, на случай если придется прикрывать подступы к Лиссабону. После неудачи при Бусако Массена не решился атаковать, и с октября 1810 года по февраль 1811-го обе армии стояли напротив друг друга, не проявляя практически никакой активности. Время работало против французов. Армия Веллингтона ни в чем не испытывала нужды, поскольку снабжалась по морю. Ряды же завоевателей косили холод, голод, болезни, к тому же местные жители развернули против них настоящую партизанскую войну. Массена был вынужден начать отступление, и в мае 1811 года его армия покинула португальскую территорию. 

Португальский бунт

Нача лось все 6 июня 1808 года в Шавише — маленьком городе на севере страны, а к середине месяца повстанцы уже контролировали Порту — столицу Северной Португалии. Затем пришел черед южных и центральных районов. Вслед за испанцами поднялись на восстание и португальцы В борьбе против французов приняли участие солдаты и офицеры, ремесленники и торговцы, монахи и священники, крестьяне. Повстанцы нападали на вражеские гарнизоны, арестовывали чиновников-коллаборационистов и создавали новые органы власти — жунты. Возглавляли их, как правило, военные (в Брагансе — генерал Мануэл Гомиш ди Сепулведа, в Коимб ре — генерал Фрейри ди Анд ради) либо лица духовного звания (в Браге — архиепископ, в Порту — епископ).

Жунты признавали только власть принца-регента Жуана. Они создавали ополчение, в которое могли записаться мужчины в возрасте от 16 до 60 лет.

В Коимбрском университете из студентов и преподавателей был сформирован Академический батальон. Там же на базе химической лаборатории под руководством доктора Томе Родригиша Собрала было организовано производство пороха. Но боеприпасов все равно не хватало, да и ружей тоже. Поэтому многие ополченцы имели только холодное оружие — сабли, пики, ножи, топоры, серпы и даже дубинки.

Наталья Кирсанова, кандидат ист. наук

Армия второго сорта

Три с половиной года длились военные действия в Португалии, но Наполеону так и не удалось включить ее в свою империю. И как это не самое сильное королевство Европы смогло выстоять под страшным натиском хорошо отлаженной наполеоновской военной машины?

Безусловно, свою роль тут сыграло то обстоятельство, что Наполеон не считал Португалию сколько-нибудь серьезным противником и посылал туда не лучшие войска. Армия Жюно целиком состояла из новобранцев, а среди солдат Сульта и Массены было много иностранцев, которые не горели желанием умирать за Францию. Они в массовом порядке дезертировали, а то и переходили на сторону противника, где платили больше и исправнее. Руководство кампанией император осуществлял из Парижа, куда донесения и, соответственно, откуда приказы поступали с большой задержкой. Связь между французскими войсками, действовавшими на Пиренейском полуострове, была чрезвычайно затруднена, поскольку морские пути блокировали англичане, а путь через горы был долгим и опасным — гонцов перехватывали партизаны. Ко всему прочему военачальники вовсе не горели желанием координировать свои действия, так как видели друг в друге не соратников, а конкурентов. Если бы Наполеон лично возглавил поход в Португалию, все эти гордые, своевольные генералы вынуждены были бы подчиниться его воле. И тогда результат, весьма возможно, был бы иным. 

Себастьянизм

Поначалу часть либерально настроенных португальцев к приходу войск революционной Франции отнеслась вполне благосклонно. Академия наук приветствовала французов, а художник Домингуш Антониу Сикейра написал аллегорическое полотно «Жюно, защищающий город Лиссабон». Но скоро пелена с глаз спала — в стране не осталось никого, кто бы не мечтал о скорейшем изгнании оккупантов. А поскольку надежд на это было мало, люди стали уповать на чудо. Так возродился старый миф о короле Себастьяне, который придет и спасет Португалию.

Король Себастьян погиб в 1578 году в возрасте 24 лет, сражаясь с маврами в Северной Африке. Династия пресеклась, и долгие 60 лет Португалия находилась под властью испанцев. Родился миф, что Себастьян жив и вернется в страну, чтобы вновь сделать ее великой. Когда в 1640 году Португалия обрела свободу, новый король Жуан IV, стремясь завоевать доверие народа, поклялся, что если когда-либо Себастьян вернется в Португалию, он уступит ему свой трон. Король не слишком рисковал: к этому моменту Себастьяну исполнилось бы 86.

В последующие почти два века о короле не вспоминали. Но в 1807 году, к великому удивлению образованного сословия, по Лиссабону вновь поползли слухи, что король Себастьян цел и невредим, живет на острове и ждет своего часа. Якобы кто-то видел полученные от него письма, а два монаха даже разговаривали с ним. «Половина Лиссабона стала себастьянистами», — писал экономист Жозе Акурсиу даш Невиш. Он с недоумением отмечает, что в столице на каждом углу продают карту острова, где живет король и откуда он приплывет «…с обширным войском и сразится с Наполеоном лично».

Остервенение народа

Огромную, по мнению многих решающую, роль в этой войне, закончившейся поражением французов, сыграло партизанское движение. В самом деле, вооруженные вилами, косами, ножами и охотничьими ружьями крестьяне нанесли оккупантам немалый урон. Их отряды, совершив очередное нападение, немедленно рассыпались, лишая врага возможности нанести ответный удар. В нападениях на обозы участвовали старики и дети, крестьянка на сносях, в которой никак нельзя было заподозрить лазутчицу, таковой как раз оказывалась. В любой момент наполеоновский солдат рисковал получить пулю в спину или удар ножом. Французы, привыкшие воевать «по правилам», не знали, что всему этому противопоставить.

Кроме того, население с успехом применяло тактику выжженной земли. Заняв без единого выстрела очередное селение, враг не обнаруживал там ни одного жителя, ни коровы, ни даже жалкого цыпленка. Ступив на португальскую землю, французы с самого начала стали испытывать недостаток в продовольствии и фураже.

Крестьяне, воевавшие против оккупантов, конечно же, не считали, что ведут национально-освободительную борьбу. Просто приход чужеземной армии чрезвычайно разорителен для населения. Несмотря на все попытки командования пресечь грабежи, французские солдаты (не говоря о пруссаках, ирландцах и ганноверцах) тащили все, что могли. По свидетельству генерала Антуана-Анри Жомини, армия Массены во время стояния у Торриш-Ведраша, «уподобившись дикой орде», разори ла местность в радиусе 50 лье (200 километров).

Антифранцузские настроения подогревало и духовенство, которое в этой истово католической стране имело и имеет огромное влияние. Священники со всех амвонов клеймили «проклятых якобинцев», называя их безбожниками, у которых нет ничего святого.

Как это обычно бывает, партизаны, нападавшие на французские обозы, при отсутствии оных не гнушались имуществом своих соотечественников: после эвакуации армии Жюно грабежи на всей территории Португалии не прекращались еще много месяцев. Англичане относились к «народным мстителям», хотя те и были их союзниками, весьма сдержанно. Майор Уильям Уорр после очередной стычки  писал домой: «Вчера я вконец вымотался, собирая до пяти часов вечера раненых англичан и французов и укрывая их в местах, недоступных для португальских трусов, которые не станут сражаться с французами, даже имея перевес шестнадцать против одного, но грабят и убивают несчастных раненых и больных». К слову, кроме португальцев, «партизанили» и дезертиры из французской (в основном немцы) и испанской армий, которым было все равно на кого нападать.

И все же партизаны внесли значительный вклад в победу. Нанести существенный урон французской армии они не могли, но, нападая на обозы и отбившиеся от основных сил мелкие группы, они ее здорово изматывали.

В российской историографии, да и литературе, роль партизан в войне 1812 года, как правило, оценивается очень высоко. А ведь португальским партизанам пришлось действовать в куда менее выгодных условиях, чем нашим, — у них не было ни глухих лесов, дававших безопасное укрытие, ни такого сильного союзника, как русские морозы, да и сражаться им пришлось не шесть месяцев, а более трех лет. Так что если войну с Наполеоном мы называем Отечественной, то португальская вполне тянет на Великую Отечественную.

Подарок Бразилии от Наполеона

Когда в 1807 году армия Жюно приблизилась к Лиссабону, принц-регент Жуан, правивший вместо своей матери, душевнобольной королевы Марии I, покинул страну и перебрался в заморскую колонию, Бразилию. С Жуаном приплыли около 15 000 человек, по большей части португальские «сливки общества». В Рио-де-Жанейро расположился роскошный королевский двор, и город зажил как европейская столица. Так впервые в мировой истории колония фактически превратилась в метрополию, что сильно пошло ей на пользу. В португальских заморских владениях до 1808 года было запрещено даже печатать книги и газеты. Теперь же принц-регент основал Королевскую типографию и «Газету Рио-де-Жанейро».

На протяжении следующего десятилетия были созданы Банк Бразилии, Военная академия, две медицинские школы, публичная библиотека, оперный театр, Академия изящных искусств, Королевский музей, Ботанический сад, несколько фабрик. Говорят, что даже бразильский футбол происходит от игры в мяч, которую привезли из-за океана португальцы.

Когда с Наполеоном было покончено, бразильцы долго не хотели отпускать принца-регента, несмотря на то что тот торжественно объявил Португалию и Бразилию равноправными частями королевства. Жуан вернулся на родину лишь в 1821-м, через 14 лет после своего отъезда. Если бы он этого не сделал, то не удержал бы португальцев — они не желали дольше терпеть, чтобы ими управляли из Бразилии. В Рио-де-Жанейро Жуан (теперь король Жуан VI) оставил своего сына Педру, которому предстояло стать первым императором этой южноамериканской страны. Так бразильцы навсегда избавились от комплекса провинциалов.

Осторожный победитель

Отдавая должное самоотверженности португальцев, следует признать, что лавры победителя в этой войне принадлежат в первую очередь дисциплинированной, отлично подготовленной британской армии и стоявшему во главе нее герцогу Веллингтону. Современники обвиняли его в излишней осторожности, но англичане и французы в Португалии находились в неравных условиях. Наполеон не дорожил людьми — вместо разгромленных частей он легко формировал новые. Веллингтон заметил по этому поводу: «Ни один генерал не потерял столько армий, сколько он. Я же себе подобного позволить не мог, так как знал, что если потеряю хотя бы пять сотен человек без большой необходимости, меня заставят на коленях отчитываться перед палатой общин».

Располагая сравнительно небольшими силами, Веллингтон использовал их в высшей степени рационально. Он никогда не давал воли эмоциям и не действовал по формуле «умрем же под Москвой», а спокойно оставлял позиции, если считал это разумным, причем отступал всегда по заранее обдуманному плану. Постоянно маневрируя, британский главнокомандующий выбивал у привыкших разом решать дело в одном генеральном сражении французов почву из-под ног. Армии Наполеона одна за другой увязали в Португалии.

Английская армия была превосходно вооружена да и трепета перед «непобедимыми» французами не испытывала. Веллингтон говорил: «У меня есть подозрение, что все континентальные армии были наполовину разбиты французами еще до начала сражения. Меня, во всяком случае, им не запугать».

В Португалию широким потоком текли британские деньги: на них создавалась португальская армия, строились оборонительные линии, закупалось продовольствие. Веллингтон сразу понял, что формула Наполеона «война должна кормить сама себя» в Португалии не сработает. Он не допускал никаких экспроприаций, за все платил и вообще старался поддерживать добрые отношения с местным населением. И добился того, что португальцы повсеместно поддерживали англичан. Британские солдаты ни в чем не нуждались — в португальские порты ежедневно прибывали транспорты с продовольствием, обмундированием, оружием, в то время как забытые своим императором французы ходили оборванные и питались воронами и желудями.

Император гневался на своих маршалов за то, что они так и не сумели одержать верх над португальцами. Но впоследствии ему самому пришлось пережить такое же поражение в куда большем масштабе — в России.

Рубрика: Наполеоника
Ключевые слова: Наполеон
Просмотров: 21197