Безмолвие, полное звуков

01 декабря 1991 года, 00:00

Ничто не нарушает тишины, когда чинная и степенная процессия африканских слонов неторопливо шествует вдоль подножия покрытой вечными снегами Килиманджаро. А между тем воздух полон самых разнообразных звуков: призывов, окриков, возгласов восторга и ярости, признаний в любви... Только мы их не слышим.

Но если вам доведется прожить хотя бы один день среди слонов, то к вечеру вы наверняка почувствуете себя вконец сбитыми с толку их совершенно необъяснимым поведением. Внезапно, в полной тишине, все стадо то бросается наутек без всякой видимой (или слышимой) причины, то замирает на равнине, будто по команде растопырив уши, то вновь мерной поступью пускается в путь по давно знакомой торной тропе. Людей давно интересовало: что лежит в основе столь странного поведения слонов, только вот сколько-нибудь убедительно объяснить это до недавнего времени никто не мог.

Создается впечатление, что, помимо памяти и присущих большинству живых существ пяти чувств, слоны обладают еще какой-то неведомой людям способностью передавать и получать сведения об окружающем мире и своих соплеменниках, причем сведения эти разносятся вдаль и вширь на очень большие расстояния и совершенно беззвучно.

Ключ к разгадке этого странного явления сумела подобрать американская исследовательница Кэтрин Пэйн, и произошло это не в африканской саванне или джунглях Восточной Азии, а... где бы вы думали? В зоопарке города Портленда, штат Орегон. Весной 1984 года зоолог вела наблюдения за тремя индийскими слонихами с маленькими слонятами, как вдруг внимание ее привлекли странные колебания воздуха, сопровождаемые звуками, похожими на отдаленные раскаты грома, хотя в непосредственной близости от нее царила полная тишина.

Вспоминая о своих первых впечатлениях, Кэтрин рассказывает: «Только спустя какое-то время до меня наконец дошло, в чем тут дело. В юности я пела в церковном хоре, и мое место было рядом с самой толстой трубой органа. Когда играли хорал Баха, вся церковь начинала ходить ходуном и мелко дрожать, точно так же, как дрожала вольера в зоопарке, где держали слонов».

А что, если виновники этой вибрации — сами слоны, подумала Кэтрин. Может быть, эти животные переговариваются между собой при помощи инфразвука, который, как известно, не может уловить человеческое ухо?

Спустя полгода стараниями Кэтрин Пэйн Всемирный Фонд изучения и защиты диких животных совместно с Корнелской орнитологической лабораторией провел более тщательное исследование в том же портлендском зоопарке. Ученые установили неподалеку от слонов сверхчувствительную записывающую аппаратуру и при помощи специального оборудования получили графические изображения акустических сигналов. Тогда-то и выяснилось, что на лентах записано четыреста разных звуков, издаваемых слонами, или втрое больше, чем способно услышать человеческое ухо, поскольку в пределах доступного нам диапазона частот лежат примерно лишь сто тридцать звуков.

Слоны умеют трубить, «лаять», реветь, рычать и урчать, причем наибольший интерес представляет именно урчание, поскольку человек не в состоянии услышать его. Во всяком случае, не всегда: большинство звуков этой разновидности, или «категории» — за пределами нашего порога слышимости. Это так называемый инфразвук.

Наш мир полон инфразвуков. Его порождают землетрясения, ветры, извержения вулканов, гроза, морские штормы — словом, значительные по масштабам передвижения масс земли, воды, воздуха, а также распространение огня. Однако до сих пор считалось, что звуки низкой частоты не играют большой роли в жизни животных. Было известно, что их довольно часто издают полосатики и синие киты, но никто не знал, служат ли такие звуки средством общения особей друг с другом.

Стоит подумать о мудрости матери-природы, и диву даешься. Казалось бы, зачем слонам способность издавать звуки низкой частоты? Оказывается, урчание слонов (14 — 35 герц) обладает замечательным свойством: оно почти не искажается ландшафтом, будь то джунгли или покрытая пышной травой саванна. Так, может быть, инфразвук служит слонам для связи на больших расстояниях?

Это объяснило бы многие ранее непонятные нам повадки слонов — животных, которых человек изучает с особым рвением и любовью на протяжении многих десятилетий. Американские исследователи в Танзании и Кении нередко замечали, до чего синхронно и слаженно действуют слоны в радиусе двух миль и больше. По-видимому, они обладают неким неведомым средством координации своего поведения.

Возьмем для примера хотя бы спаривание. Взрослые самцы и самки слонов живут раздельно, беспорядочно и непредсказуемо, «слоняясь» на огромных территориях. Строго определенного брачного периода у слонов нет. Какую-то часть года самец пребывает в очень раздраженном состоянии; он проходит громадные расстояния в неустанных и нескончаемых поисках самки, у которой наступила течка. Раздражение и досада самца вполне объяснимы: готовая к спариванию самка — большая редкость. Беременность у слоних длится два года, потом они еще два года выхаживают детенышей. Поэтому самка бывает доступна лишь в течение нескольких дней раз в четыре или пять лет.

И все же животные как-то отыскивают друг друга. Ученые отметили одну удивительную особенность: слониха бывает склонна к спариванию только тогда, когда ее буквально окружают самцы, сбежавшиеся со всей округи, причем некоторые из них преодолевают ради самки довольно большие расстояния. Самый сильный и «достойный» охраняет свою подругу, совокупляясь с ней каждые три-четыре часа, и продолжается это до тех пор, пока у слонихи не кончается период восприимчивости, или доступности.

Каким же образом готовая к спариванию самка сообщает о своем состоянии самцам, находящимся подчас за многие мили от нее? Может быть, при помощи особой последовательности звуков сверхнизкой частоты, которые она издает в брачный период? Поскольку последовательность эта не меняется, ее удобства ради можно называть «песней». Тихое утробное урчание постепенно нарастает, повышается в тональности, а перед тем, как затихнуть, вновь становится низким. «Песня» эта может длиться до получаса. Неудивительно, что к исходу дня «певунья» оказывается в Кольце самцов.

«Впервые я узнала об этом, когда гостила у Джойс Пул в национальном парке Амбосели в Кении, — продолжает свой рассказ Кэтрин Пэйн. — За два с половиной месяца мы записали более тысячи призывных кличей слонов — старых знакомых Джойс. Призыв, адресованный слонам, ушедшим на большое расстояние, неизменно отличался особо низкой частотой и большой мощью, так что его можно было уловить за милю, если не дальше».

Но как доказать, что слоны действительно улавливают призыв на таком расстоянии и отвечают на него? Как изучать общение слонов, если большинство издаваемых ими звуков не воспринимаются человеческим ухом? Американский ученый Билл Лэнгбоуэр сумел найти выход из этого тупика. Его идея выдержала проверку на прочность в ходе двух экспедиций в Юго-Западную Африку, каждая из которых длилась по четыре месяца. Чтобы проверить теорию на практике, необходимо было отыскать обширный открытый участок, на котором ничто не мешало бы вести визуальные наблюдения. Такой участок нашелся в Намибии, в национальном парке Этоша. В сухой сезон в Этоше вода на поверхности земли сохраняется лишь в десятке маленьких прудов, больше похожих на лужи и разбросанных на огромном расстоянии друг от друга. Зелени как таковой нет вовсе. Тысячи травоядных животных — антилопы гну, зебры, жирафы, винторогие антилопы куду, южноафриканские газели и слоны — неведомо как умудряются выживать в здешних условиях.

Что касается слонов, то им, вероятно, помогает выжить беспрерывное движение. Зачастую эти гиганты прибегают на водопой, несясь во всю прыть, и вовсе не потому, что их преследует опасный враг. Просто после долгих скитаний они наконец видят перед собой вожделенную влагу.

Слоны в Этоше более изящные и помельче, чем в Восточной Африке. Соответственно, больше их толпится у водопоев, а падеж молодняка гораздо выше, и причиной тому, вероятно, удаленность источников воды от мест кормежки. Ученые предположили, что если уж слоны способны общаться на больших расстояниях, то в Этоше они обязательно прибегают к такому способу связи, коль скоро он помогает им избежать неверных решений при ориентировке, снизить падеж вследствие истощения и обезвоживания и уйти от столкновений с хищниками.

Наблюдатели расположились на помосте в шести метрах от поверхности земли; отсюда отлично просматривался участок пустыни площадью более квадратного километра. По углам установили четыре чувствительных микрофона, которые улавливали как слышимые, так и инфразвуковые сигналы. Видеозапись помогала определить, который из слонов издает тот или иной звук.

И вновь слоны удивили ученых слаженностью своих совершенно бесшумных передвижений. Зачастую с разных сторон к водопою одновременно сходились несколько групп животных, хотя в течение двух-трех предшествующих дней поблизости не было замечено ни одного слона. Иногда стадо срывалось с места и бросалось наутек, хотя еще минуту назад ничто не предвещало какой-либо опасности, и слоны держались невозмутимо, даже беспечно. Порой можно было видеть, как исполины внезапно замирают на месте; то две, а то и целая сотня особей вдруг становятся совершенно неподвижными, как будто в кинопроекторе остановилась пленка. А подчас несколько взрослых самок начинают одновременно издавать какие-то звуки, смысл которых становится -понятен лишь некоторое время спустя, когда появляется новая группа и слоны, уже собравшиеся у водопоя, радостно приветствуют ее.

«Хотя самцы приходили к воде не реже, чем самки, большинство записанных нами звуков издавали именно слонихи, — вспоминает Кэтрин Пэйн. — И мне подумалось, что у слонов есть некая стойкая система связи, в которой самцы и самки играют совсем разные роли».
Оказалось, что подаваемые самками сигналы очень хорошо иллюстрируют их повадки. Слонихи-матери, маленькие слонята, их сестры-воспитательницы при помощи сигналов решают чисто житейские вопросы: как заботиться о молодняке, далекие ли совершать переходы, как помочь другим семействам найти следы прошедшего стада, и так далее. Но при всем при том самки реагируют и на события, происходящие где-то далеко. Каким образом группе удается добиться тишины, позволяющей уловить слабые отдаленные сигналы? По-видимому, слоны все как один замирают на месте именно для того, чтобы прислушаться.

Взрослые самцы менее «голосисты», чем самки, но очень чутко реагируют на поведение слоних, «болтливость» которых, вероятно, помогает самцам выяснить, где находится стадо их подруг и в каком расположении духа те пребывают. Для этого самцам надо только остановиться и прислушаться к сигналам.

Результаты этих «лингвистических» опытов приобретают особый интерес в свете продолжительных и дотошных исследований южноафриканского зоолога Роуэна Мартина. Он снабдил радиопередатчиками слоних из разных семейств и в течение десяти лет следил за их миграциями. В итоге выяснилось, что кажущиеся беспорядочными и бесцельными перемещения семейств слонов на самом деле подчиняются строго определенной логике, и временами несколько групп как бы согласовывают свои передвижения в течение нескольких недель подряд, даже если группы эти удалены друг от друга на довольно значительное расстояние.

Иногда три-четыре семейства идут параллельным курсом с интервалом в милю или больше и синхронно меняют направление движения. Порой, находясь в точках, удаленных одна от другой на три с лишним мили, группы приходят на водопой почти одновременно, с разницей в 2 — 3 минуты. Не видя и не слыша (в доступном нам диапазоне) друг друга, слоны безошибочно координировали свои действия независимо от направления ветра. Следовательно, и обоняние тут ни при чем.
Чтобы выяснить, действительно ли слоны воспринимают отдаленные сигналы, Кэтрин Пэйн и ее коллеги установили возле водопоя в Этоше аппаратуру, имитирующую эти сигналы. Ведя съемку с помоста, ученые одновременно прокручивали запись урчания слонов, причем магнитофон был установлен на автофургоне и увезен довольно далеко от главного наблюдательного пункта. Сопоставив записи и видеоленты, исследователи смогли определять, в какой мере искусственно посланный ложный сигнал влияет на поведение слонов.

Кэтрин Пэйн так описывает этот эксперимент: «Самцы Мохаммед и Ганнибал стояли у водопоя; они пили и окатывали себя водой, когда мне передали по рации сообщение о том, что лента с сигналами, которые мы еще не проигрывали этим двум слонам, уже готова. Когда именно будет включена запись, мне не сказали, и я ничего не слышала: так у нас было задумано. Внезапно оба слона задрали головы, растопырили уши и застыли, как изваяния. Мохаммед медленно повернул голову влево, потом вправо и, наконец, вновь уставился прямо перед собой. Ганнибал проделал то же самое. Но тут запись, очевидно, кончилась, потому что на наших лентах не было ни одного сигнала, длившегося больше сорока секунд.

Наконец Мохаммед принимает какое-то решение. Он поворачивается на 180 градусов и смотрит на юго-запад, туда, где вдали стоит спрятанный автофургон. Чуть погодя оба слона отправляются в сторону источника сигнала. Неслыханное дело: ни один из них больше не подошел к воде, столь редкой в этих местах! То Мохаммед, то Ганнибал, а то и оба сразу временами застывают секунд на тридцать, осматриваются и прислушиваются, а потом продолжают путь, слегка помахивая хоботами. Проходит пять минут. Слоны шагают в том же направлении. Через десять минут они оставляют позади автофургон и идут дальше на юго-запад. Двое ученых в автофургоне вздыхают с огромным облегчением, когда покачивающиеся спины исполинских животных исчезают в высоком сухом кустарнике. Мохаммеду и Ганнибалу проиграли записанный на пленку любовный призыв Зиты — слонихи из парка Амбоселн».

Эксперимент неоднократно повторялся, и всякий раз поведение слонов у водопоя заметно изменялось, как только включалась запись. И самцы, и самки поднимали головы, прислушивались и озирались по сторонам в поисках источника сигнала. Самцы нередко опрометью бросались в сторону динамика и совершали длительные пробежки. Самки хором испускали громкий визг. Особи обоих полов реагировали на сигналы, посылаемые с расстояния двух с половиной миль.

Так, может быть, инфразвук служит самым обыденным средством связи между этими громадными, но поразительно грациозными и красивыми животными? Разумеется, нужны более полные экспериментальные данные, но уже накопленные сведения позволяют заключить, что каждый слон способен передавать и воспринимать сигналы на расстоянии двух с половиной миль и даже больше. А это, в свою очередь, наводит на мысль, что именно инфразвуковые сигналы помогают слонам сохранять строгую родовую иерархию даже в таких пустынных районах, как Этоша, где количество этих животных на единицу площади гораздо ниже, чем во многих других местах.

Ну, а если «плотность населения» слонов еще меньше, чем в Этоше? Поможет ли им тогда инфразвук? Что произойдет с их популяцией в таких условиях?

Примерно в сотне миль к западу от Этоши вдоль Атлантического побережья тянется полоса подвижных дюн, известная под названием Берег Скелетов. Здесь учрежден национальный парк, в котором, по словам Кэтрин Пэйн, уже пятый год работают кинодокументалисты Дэз и Джен Бартлет. Больше всего супругов Бартлет поразило то, что здесь живут слоны, хотя дождей почти не бывает, а вода на поверхности появляется лишь изредка, когда далеко на востоке, в горах, идут ливни. В эти периоды образуется нечто вроде маленькой речушки, впадающей в океан.

И тем не менее сочная зелень вдоль русел пересохших рек недвусмысленно свидетельствует о том, что вода здесь есть, и она совсем неглубоко, только копни. Слоны-пустынники питаются листвой этих пышных кустарников, а на водопой ходят за тридцать миль, поэтому иногда они пьют лишь раз в 3 — 4 дня.

Невозможно описать словами, насколько огромны, суровы, и безжизненны эти пространства, какой тут стоит зной, какую лютую жажду испытывает любое попавшее сюда живое существо. Поэтому, как говорит Кэтрин Пэйн, с трудом верится, что животное, которому посчастливится наткнуться на какой-нибудь источник влаги, способно как ни в чем не бывало покинуть водопой, утолив жажду. Лишь потом исследовательница заметила, что вокруг жалких луж с мутной жижей слишком мало растительности, и стаду слонов тут не прокормиться. Пищи хватает от силы на час-два.

Оказывается, слоны уже давно освоили науку добывания влаги из-под земли. На границе национального парка Кэтрин видела с десяток «колодцев», вырытых в песке этими громадными животными. «Колодцы» представляют собой обыкновенные ямки, ширина которых лишь немногим больше диаметра хобота слона. Вода залегает в футе от поверхности, и вся округа испещрена звериными тропами.

Много лет назад самая многочисленная популяция слонов на этом пустынном побережье обитала в долине реки Хоарусиб. В русле одного из ее притоков тоже были вырыты ямки-колодцы, из которых пили не только слоны, но и многие другие дикие животные. Когда уровень воды в колодцах понижался настолько, что слонята уже не могли дотянуться до нее, взрослые слоны втягивали воду хоботами и поили малышей.

К 1982 году слоны здесь почти исчезли. Многие ушли, когда Берег Скелетов поразила засуха, слишком жестокая даже для здешних мест. Но нагромождения костей свидетельствуют о том, что к исчезновению слонов причастны и браконьеры. А как только не стало слонов, ямки-колодцы тоже исчезли без следа.

Но вот четыре года спустя, в 1986 году, в районе реки Хоарусиб появилось семейство из десяти слонов.

Для всех работавших там зоологов это стало настоящим сюрпризом. Слоны прошли по долине, где когда-то были колодцы, выкопали новые ямки на том же самом месте, напились и отправились дальше. А когда в долине появились следы других животных, стало ясно, что сюда вернулась жизнь. Однако ученым на этот раз не удалось получить никаких доказательств существования инфразвуковой связи между семействами здешних слонов. Вероятно, их разрозненные группы разбросаны на слишком уж больших расстояниях друг от друга.
Слоны-пустынники обладают замечательной, почти невероятной способностью выживать в сухой сезон. По-видимому, в этом им помогает наследственная память, играющая куда более важную роль, чем инфразвуковые сигналы далеких сородичей. Образно выражаясь, эту память можно было бы назвать безмолвным сигналом предков. Опыт множества поколений помогает слонам преодолеть каменистые равнины и скалистые горные цепи, зыбкие дюны и сухие русла рек. Преодолеть, чтобы отыскать в бескрайней враждебной пустыне немногочисленные и скудные источники живительной влаги.

Если популяция на Береге Скелетов вдруг вымрет, вряд ли в эти места придут другие слоны, лишенные наследственной памяти об условиях здешней среды обитания. Тропы и колодцы занесет гонимым ветром песком, и это будет конец.

Тем большую тревогу и боль вызывает у зоологов резкое сокращение численности слонов в пустыне. Двадцать лет назад их было несколько сотен, а теперь — не больше двух-трех десятков, и виноваты в этом в основном браконьеры, торговцы слоновой костью. Они вырывают бивни с мясом, сбывают посредникам, а те нелегально переправляют их в Японию, Китай, Европу и Америку.

И если вся слоновая кость перекочует к покупателям, это будет означать, что гордых носителей прекрасных белоснежных бивней уже не существует. Никогда больше не услышим мы счастливого любовного урчания или яростного рева борьбы за обладание жаждущей оплодотворения самкой; никогда не увидим неподвижных, чутко прислушивающихся самцов, длинных цепочек иссушенных солнцем следов на дюнах, торных троп на каменистых плато; не увидим стад, ведомых старыми слонихами, впитавшими вековую память предков. Все это исчезнет, если сгинут последние несколько сотен слонов-пустынников, и не останется от них ничего, кроме резных костяных безделушек в шкатулках жен и любовниц толстосумов. И пахнуть эти безделушки будут не знойными просторами великой Африки, а банальными французскими духами.

По материалам журнала «Нэшнл джиогрэфик» подготовил А.Шаров

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 7729