Век броненосцев и дредноутов

01 декабря 2008 года, 00:00

Всего за 100 лет, от середины XIX до середины XX века, военный флот прошел длинный путь — от деревянных кораблей с «этажерками» белоснежных парусов до исполинских боевых машин, покрытых толстой листовой сталью. Так же сильно изменилась за это время и бортовая артиллерия, сменив гладкие стволы на нарезные, научившись стрелять на многие десятки километров в любом направлении, в том числе и в высоту.

Лебединой песней гладкоствольной корабельной артиллерии стали бомбические орудия, известные в зарубежных флотах как орудия Пексана образца 1822 года. Именно они сожгли турецкий флот при Синопе и они же ускорили создание броненосных кораблей, благодаря которым на флотах вскоре появилась нарезная артиллерия. Бомбическое орудие было крупнокалиберным (68 фунтов, или 214 миллиметров), имело длину ствола до 3—3,5 метра, массу 2800—4160 килограммов и предназначалось для стрельбы боеприпасами различных типов на дальность до 2 километров. Однако наибольшая эффективность достигалась при использовании особых пустотелых разрывных снарядов, то есть бомб (отсюда и название самого орудия, данное ему в России). По воспоминаниям современников, они производили страшные разрушения даже на огромных трехдечных линейных кораблях. Что уж говорить о более мелких фрегатах и корветах, которые при метком попадании просто разрывало на куски.

Первыми пушки конструкции полковника Анри Жозефа Пексана приняли на флоте французы, а в 1841 году их примеру последовали американцы и русские. Сначала их поставили на нижние палубы трехдечных 120-пушечных линейных кораблей «Двенадцать апостолов», «Париж», «Великий Князь Константин» и «Императрица Мария».

Именно благодаря этим орудиям, сеявшим смерть и разрушения на средних и больших дистанциях, русская эскадра адмирала Нахимова за 4 часа с расстояния 3—4 кабельтовых уничтожила береговые батареи и буквально превратила в пепел и щепки турецкий флот в Синопском сражении 18 (30) ноября 1853 года. Потеряла она при этом только 37 человек убитыми и 229 ранеными (у турок — 16 уничтоженных кораблей, около 3000 убитых и 200 пленных).

Тем не менее господство гладкоствольной корабельной артиллерии подходило к своему логическому концу — на арене морских сражений появились корабли нового типа, оснащенные мощной броней, не пробиваемой ни обычными ядрами, ни еще недавно казавшимися всесокрушающими бомбами.

Первое пришествие брони

Плавучие броненосные батареи типа «Девастасьон» (в переводе с французского — «опустошение») строились во Франции по личному распоряжению императора Наполеона III от 5 сентября 1854 года, по чертежам капитана Лабрусса. Личное участие императора понадобилось потому, что у подавляющего большинства французских адмиралов и флотских офицеров вообще отсутствовало понимание полезности и необходимости внедрения на флоте паровых машин, бронированных кораблей и нарезных орудий.

Вооружение этих монстров могло включать два типа батарей: либо шестнадцать 50-фунтовых гладкоствольных орудий и два 120-мм орудия, либо же два 240-мм, шесть 190-мм и три 160-мм орудия. Все они располагались на закрытой батарейной палубе и вели огонь через узкие порты. Причем ввиду малого количества отверстий в корпусе корабля потребовалось создать систему искусственной вентиляции.

Впервые в бою новые корабли были применены против русских фортов в Кинбурне, располагавшихся на длинной узкой песчаной косе, идущей с юга на север, поперек широкого и мелководного Днепровского лимана. Утром 17 октября 1855 года часовые увидели невдалеке от берега угрюмого вида плавучие сооружения серого цвета с ложкообразными носами, которые с дистанции 800 ярдов — у заранее выставленных буйков — открыли по фортам сильный огонь, нанесший весьма существенный урон.

Американский монитор «Пассаик» 1862 года постройки был вооружен одним 15-дюймовым и одним 11-дюймовым гладкоствольными орудиями системы Дальгрена — усовершенствованными образцами гаубиц Пексана, известных у нас больше как бомбические орудия

Ответная стрельба русских артиллеристов успеха не имела — ядра просто отскакивали от брони французских плавбатарей, оставляя в бортовых листах незначительные вмятины, а бомбы раскалывались. Все потери экипажи понесли от снарядов и осколков, попавших через пушечные порты, причем более всего пострадал «Девастасьон»: одно ядро, например, пролетело через центральный порт, снесло голову одному комендору, попало в живот сержанта морской пехоты и застряло, в конце концов, в противоположном борту.

Фактически против неуязвимого врага ничего нельзя было предпринять, и комендант крепости в половине второго дня решил сдаться. Потери русских составили 45 человек убитыми и 130 ранеными, из 62 пушек и мортир было подбито 29, а у союзников — 2 убитых и 25 раненых. Только в борт «Девастасьона» попал 31 снаряд и еще 44 — в палубу, всего же русские артиллеристы «всадили» в три батареи более 200 снарядов (в «Лав» и «Тоннан» попало по 60 снарядов), но не причинили им существенного вреда, кроме выбоин глубиною 2,5—5 сантиметров. «Мы вправе все ожидать от этих грозных боевых машин», — записал в своем официальном рапорте адмирал Брюэ.

Интересно, что французский император передал чертежи своего чудо-оружия английскому Адмиралтейству, но последнее недопустимо долго тянуло резину и лишь после множества проволочек, не без некоторого опасения все же заказало четыре аналогичные плавбатареи — «Глэттон», «Метеор», «Тандер» и «Трасти» водоизмещением по 1469 тонн.

Итог — в 1861 году Британская империя была на море слабее соседней Франции, ее вечной соперницы. Но она очень быстро наверстала упущенное, и уже в 1870-х годах англичане построили два корабля типа «Девастэйшн» — первые океанские броненосцы, у которых уже не было парусов, а орудия главного калибра располагались в отдельных башнях на палубах.

Броненосцы имели водоизмещение 9188 тонн, длину по корпусу — 87 метров, ширину — 19, осадку — 8, две машины позволяли кораблям развивать скорость до 13 узлов (24 км/ч). Дальность плавания составляла 4700 миль (8700 километров), на вооружении были четыре 12-дюймовых (305-мм) нарезных орудия в двух башнях (бронирование — 380 миллиметров на башнях, 300 — по броневому поясу и 76 — по палубе). Проект оказался настолько хорош, что на протяжении 15 лет эти броненосцы были самыми мощными боевыми кораблями в мире и дали старт новой гонке военно-морских вооружений, так называемой броненосной лихорадке.

К началу 1880-х годов главный калибр броненосцев возрос уже до 413—450 миллиметров. Однако чуть позже в моду стали входить и относительно малокалиберные, но очень скорострельные патронные 152-мм пушки, которые использовали выстрелы в виде гильзы и впрессованного в нее снаряда, делавшие до 6—7 выстрелов в минуту. Так, 152-мм пушка Канне с длиной ствола 45 калибров, принятая на вооружение русского флота в 1891 году, делала за четыре минуты до 30 выстрелов, тогда как 305-мм орудие главного калибра за то же время успевало выстрелить лишь один раз (при этом масса их установок различалась в 15 раз).

К тому же прицельная дальность стрельбы 152-мм пушек оказалась не меньше, чем у 305-мм орудий главного калибра. Да и меткость стрельбы у наводимых вручную 152-мм орудий на ближних дистанциях была повыше, чем у пушек большого калибра, имевших несовершенные гидро- или электроприводы. Итогом стало стремление вооружать броненосцы 152-мм артсистемами, которые размещали по бортам кораблей: в 1890-х годах типовое артиллерийское вооружение броненосца включало четыре 305-мм орудия в носовой и кормовой бронированных башнях и до двенадцати орудий калибра 152-мм — в бортовых башнях или казематах.

152/45-мм пушка Канне стала первым в России корабельным патронным орудием среднего калибра. Однако первоначально унитарное заряжание орудия затем было изменено на раздельное. Масса установки — 14 690 кг, дальность стрельбы — около 11 км, начальная скорость снаряда — 792 м/с, скорострельность — 4 выстр/мин, расчет — 6 человек

Нарезы имеют значение

Для поражения защищенных броней кораблей надо было либо пробить ее, либо нарушить крепление броневых плит, либо сделать пробоины в незащищенной подводной части корабля, вызвав затопление его отсеков. Чтобы пробить плиту насквозь, надо было иметь снаряд продолговатой формы, а для расшатывания броневого пояса такие снаряды были необязательны — этого можно было достичь и с круглым ядром, но намного большей массы.

Естественно, что гладкоствольная артиллерия могла применять только последние — круглые боеприпасы. Поэтому вначале в морских державах пошли по пути увеличения их калибра и массы, но это вскоре перестало помогать: ядро не могло пробить прокатную железную бронеплиту толщиной более 100 миллиметров, а бомба раскалывалась уже о 80-мм плиту. Но выстрелить продолговатым снарядом из гладкоствольного орудия было нельзя в принципе — чтобы он не кувыркался в полете, ему нужно было придать вращательное движение, для чего необходимо было использовать нарезы.

Но к этому оружейники пришли не сразу: в середине XIX века русский артиллерист Шлипенбах, бельгиец Пюйт и англичане Вулкомб и Хатчинсон предложили дисковый сплюснутый снаряд. Немного позднее профессор Майевский спроектировал орудие с профильным каналом ствола — для стрельбы такими снарядами. Опыты проводились в 1871—1873 годах, но к положительному результату не привели. Эти орудия оказались слишком сложны в изготовлении.

Таким образом, в конце концов нарезная артиллерия нашла свой путь на флот, где ее стали применять с 1860 года, устанавливая подобные орудия для стрельбы на дальние расстояния, тогда как на близких все еще использовали гладкоствольные пушки. Причем вначале от нарезных орудий требовалось стрелять не только продолговатыми, но и круглыми снарядами.

Однако вскоре толщину брони на кораблях увеличили до такой степени, что ни ядра, ни продолговатые снаряды уже не могли ее пробить. Если в 1855 году толщина брони была 110 миллиметров, то в 1876 году — уже 160 миллиметров прокатного железа, а в 1877 году — 550 миллиметров мягкого железа, более устойчивого к воздействию снарядов. Это даже заставило кораблестроителей реанимировать идею тарана, а флотоводцы взялись за старые летописи — возрождать тактику морского таранного боя.

Развитие корабельной артиллерии пошло по пути уменьшения калибра и улучшения качества снаряда. Опыты не прекращались — появились даже толстостенные снаряды, имевшие вместо взрывчатого вещества песок. Но и это не помогло — тогда сделали сплошные стальные снаряды. Никакого толку — ведь нужен был снаряд, который бы не просто сделал в броне дырку, но и взорвался внутри и нанес серьезные разрушения кораблю и урон личному составу.

Знаменитый русский флотоводец Степан Осипович Макаров в 1894 году изобрел бронебойный наконечник к снаряду, что резко повысило его бронепробиваемость — надобность в таранном ударе отпала. Снаряд с таким наконечником мог легко пробить броню, по толщине равную его калибру, то есть 305-мм снаряд пробивал броню в 305 миллиметров.

Снаряды стали наполнять взрывчатым веществом, а затем — для увеличения фугасного действия — применили бризантные взрывчатые вещества. Для обеспечения взрыва снаряда внутри корабля его стали снабжать «ударными трубками двойного действия» конструкции А.Ф. Бринка. Японцы же применили на рубеже XIX—XX веков боевое снаряжение, названное «мелинит Шимосе» (более известен как шимоза), и новые высокочувствительные взрыватели — так называемые трубки Инджуина. Появились полубронебойные и фугасные снаряды, предназначавшиеся соответственно для действия по менее толстой броне (по крейсерам, миноносцам и пр.), поражения незащищенных палуб и надстроек кораблей, выведения из строя личного состава. Изобретение же прицельного приспособления с оптической трубой для наводки орудий и прибора для измерения расстояния позволило увеличить дальность действительного артиллерийского морского боя до 60 кабельтовых (около 11 километров), тогда как до того бой велся на дистанции около одного километра или чуть более.

А вот средства управления огнем корабельной артиллерии стояли практически на месте: во всех флотах мира они представляли собой набор простейших командных индикаторов электромеханических линий, служивших для передачи из артиллерийского командного поста к орудиям и в артиллерийские погреба приказаний о типе боезапаса, роде огня, указаний о цели, установке прицела и целика. Все необходимые вычисления при этом по-прежнему выполнялись вручную. Например, в служебной записке старшего артиллерийского офицера русского броненосца «Пересвет» лейтенанта В. Черкасова по итогам боя 28 июля 1904 года указывалось: «Приборы Гейслера, телефоны, звонки, барабаны и горны никуда не годятся; единственная передача в бою — это голосовая при помощи труб».

Бронебойные снаряды корабельных орудий главного калибра (слева направо): 343-мм английский конца XIX века (броненосец «Ройал Соверен»), 305-мм русский образца 1911 года (линкор «Севастополь»), 340-мм французский образца 1912/1921 гг. (линкор «Бретань»), 380-мм немецкий (линкор «Бисмарк»), 460-мм японский (линкор «Ямато»), пороховой заряд 460-мм выстрела

Искусственный крен

Несмотря на достаточно стремительное развитие артиллерии в XVIII— XIX веках, порой возникали случаи, когда перед командиром корабля вставала необходимость решать задачу по поражению цели, находящейся на дистанции, превышающей фактическую дальность стрельбы корабельных орудий. И дело здесь было даже не столько в том, что снаряд не летел дальше — энергетики заряда и свойств орудия и снаряда для этого теоретически хватало. Но практически это было недостижимо: углы возвышения орудий на кораблях имели свои пределы и во многом были ограниченны по причине конструктивных особенностей корабельных конструкций.

Тогда-то и родилась идея увеличения дальности стрельбы за счет принудительного увеличения угла возвышения орудий путем сознательного затопления отсеков противоположного борта и создания искусственного крена корабля. Впервые на практике ее осуществил 5 октября 1854 года командир русского парохода-фрегата капитан II ранга Г.И. Бутаков — при выполнении боевой задачи по обстрелу английской береговой батареи. Узнав о подготовке противника к первому штурму Севастополя, русское командование решило нанести по береговым батареям врага упреждающий удар и выделило для этого линейные корабли «Гавриил» и «Ягудиил», а также пароходо-фрегаты «Владимир», «Херсонес» и «Крым». Но дальность стрельбы орудий последних трех была недостаточной. Вот тогда-то и родилась у одного из командиров вышеозначенная идея, в результате дальность стрельбы возросла с 18 до 25 кабельтовых. Замысел противника на решительный штурм был сорван, и во второй половине дня англо-французские войска прекратили обстрел русских позиций. А в истории корабельной артиллерии появился новый тактический прием — стрельба по невидимым с корабля береговым целям по данным артиллерийских корректировщиков, наблюдательные посты которых были заранее расставлены на окружающих возвышенностях.

Дредноутная лихорадка

21 октября 1904 года, в годовщину Трафальгарской битвы, адмирал Джон Арбетнот Фишер был приглашен на завтрак к королю Эдуарду VII в Букингемский дворец. Он еще не знал, что ему суждено совершить очередную революцию в области военно-морских вооружений. Прием закончился для адмирала Фишера назначением на пост первого морского лорда Адмиралтейства, чин адмирала флота он получил в декабре следующего года. Основной его задачей стала необходимость сократить бюджет Королевского флота и подготовить его к крупномасштабной войне нового века.

Первым делом Фишер продал 90 самых старых и слишком слабых кораблей, а еще 64 отправил в резерв, бросив: «Они слишком слабы, чтобы сражаться, и очень медлительны, чтобы убежать». Высвободившиеся средства адмирал направил на качественное совершенствование флота, в том числе обязал возглавленный им Комитет по проектным работам представить на рассмотрение Адмиралтейства проект линейного корабля нового типа. Им и стал впоследствии «Дредноут» (в переводе с английского — «Неустрашимый»), давший свое имя целой эпохе длиной более полувека. Одновременно был создан и более быстроходный вариант дредноута — линейный крейсер «Инвинсибл», получивший прибавку в ходе за счет уменьшения броневой защиты.

В декабре 1909 года Фишер получил титул барона и поместил на своем родовом гербе девиз: «Fear God and dread nought» (примерно можно перевести как «Бойся Бога и страх отступит»), показав всем, что дредноут стал поистине легендарным кораблем. Хотя и у этого прорывного национального проекта были недостатки. Например, контрольно-дальномерный пост, размещенный на фокмачте сразу за первой дымовой трубой, на полном ходу задымлялся и не мог выдавать информацию для эффективного управления огнем орудий главного калибра. Кроме того, из десяти 305-мм орудий в бортовом залпе могли участвовать лишь восемь, а противоминный калибр — двадцать восемь 76,2-мм орудий — оказался уже маловат для выросших в размерах миноносцев. Других орудий (среднего калибра, позже названных универсальными по причине наделения их задачей вести борьбу и с воздушными целями) на корабле не было вообще, а бортовой броневой пояс при погрузке всех припасов оказывался… под водой.

Но это были уже мелочи, особенно в сравнении с начавшейся в развитых странах «дредноутной гонкой военно-морских вооружений». Главные противники англичан — немцы построили дредноуты типа «Нассау» с 12 орудиями калибра 280 миллиметров и типов «Гельголанд» и «Кайзер» с 12 орудиями калибра 305 миллиметров. Лондон ответил традиционно увеличением калибра орудий: на линкорах типа «Орион», «Айрон Дьюк» и «Кинг Джордж V» были установлены уже 10 орудий калибра 343 миллиметра. Хотя более крупный калибр никоим образом не означал безусловное преимущество над германскими дредноутами — в дуэльном поединке немецкие 305-мм орудия могли открывать огонь с дистанции, превышающей 11 километров, тогда как британские 343-мм гиганты посылали более тяжелый снаряд максимум на 7880 метров. И тогда назначенный в октябре 1911 года на пост военно-морского министра Уинстон Черчилль предложил правительству «взять планку повыше». Уже через год на верфи в Порт смуте был заложен линкор «Куин Элизабет» водоизмещением около 33 000 тонн — первый в истории корабль, отнесенный к категории сверхдредноутов и получивший восемь гигантских 381-мм орудий типа Mk1, размещенных в четырех двухорудийных башнях. Британский флот получил пять сверхдредноутов этого типа и еще пять — типа «Риведж», имевших такую же артиллерию. Вес снаряда главного калибра у них достигал 885 килограммов. Они отправлялись в противника со скорострельностью 1,2—2 выстрела в минуту и летели на 15 миль (27,7 километра) при угле возвышения 30 градусов.

Почти одновременно Германия также построила четыре суперлинкора типа «Баден» водоизмещением 28 500 тонн и вооруженных восемью орудиями калибра 380 миллиметров с дальностью стрельбы до 37,3 километра (британские орудия так далеко не стреляли из-за меньшего угла возвышения стволов). А затем англичане заложили быстроходные легкобронированные дредноуты: два типа «Корейджис» с двумя двухорудийными 381-мм башнями и «Фьюриос» («Разъяренный») — уникальный гигант среди гигантов, планировавшийся к вооружению двумя 457-мм орудиями главного калибра, способными по расчетам послать на дальность до 27,4 километра снаряды весом 1510,5 килограмма. Однако эти гиганты так и не появились на свет — «Фьюриос» был достроен уже как авианосец.

Не забывали о гигантских «жерлах» и в других странах. Во Франции появились 340-мм орудия с длиной ствола 45 калибров (масса снаряда — 540 килограммов, начальная скорость снаряда — 800 м/сек, угол возвышения стволов — 23 градуса, дальность стрельбы — 24 километра). В Японии — 406-мм орудия с длиной ствола 45 калибров (масса снаряда — 993,4 килограмма, начальная скорость полета снаряда — 805 м/с, угол возвышения стволов — 35 градусов, дальность стрельбы — 32,4—37,04 километра). А в США — 406-мм орудия с длиной ствола 45 калибров (масса снаряда — 952 килограмма, начальная скорость полета снаряда — 792 м/с, угол возвышения стволов — 30 градусов, дальность стрельбы — 32 километра).

Артбашня главного калибра «Дредноута».
1. Запасной боекомплект
2. Затвор 3. Место наводчика
4. Место заряжающего
5. Колпак наблюдательного поста
6. 11-дюймовая броня башни
7. Механизм подачи выстрела
8. Захват снаряда
9. Шрапнельные снаряды
10. Монорельс для подвески снаряда
11. Бронебойные снаряды

Внимание, воздух!

Появление авиации — наиболее грозного после субмарин противника надводных кораблей — привело к необходимости создания нового вида корабельной артиллерии — зенитной.

Первые образцы зенитных пушек промышленного производства относятся к периоду Первой мировой войны, а дальнейшее совершенствование корабельной артиллерии ПВО было самым непосредственным образом связано с качественным развитием и количественным ростом авиации. Чем большим количеством самолетов стал располагать противник и чем лучше становились их скоростные качества, тем большее количество зенитных пушек устанавливалось на палубах кораблей и тем более скорострельными они становились, дойдя в конце концов до нескольких тысяч выстрелов в минуту — как у американских зенитных артиллерийских комплексов «Фаланкс» или российских АК-630 и АК-306, построенных по схеме Гатлинга — с вращающимся блоком стволов.

Зенитная артиллерия за свою короткую жизнь претерпела стремительную эволюцию, пройдя сложный путь от обычных морских пушек, приспособленных для стрельбы по воздушным целям, до технически совершенных скорострельных и многоствольных артиллерийских систем, созданных специально для борьбы со средствами воздушного нападения и действующих эффективно в любое время суток и при любых метеоусловиях.

На первом этапе, в период привлечения морских орудий для стрельбы по воздушным целям и попыток создания первых специализированных зенитных пушек, значительного успеха добились русские инженеры. К 1915 году на вооружение кораблей поступает знаменитая 76,2-мм зенитная пушка конструкции Лендера, намного превзошедшая по своим боевым качествам все существовавшие в то время аналогичные орудия других стран. Начальная скорость снаряда — 588 м/с, максимальный угол возвышения ствола — 75 градусов, скорострельность — до 20 выстрелов в минуту, а самое главное — пушка могла поражать аэропланы на высотах до 5,5 километра.

Франц Лендер по достоинству считается основоположником отечественной зенитной артиллерии и одним из ее отцов-основателей во всем мире. Происхождения он был достаточно скромного: родился Лендер в апреле 1881 года в семье простого рабочего-текстильщика Подольской губернии. Однако, окончив петербургское реальное училище, он поступил на механический факультет Петербургского технологического института. Уже за год до окончания института Лендер изобрел тот самый первый в мире полуавтоматический клиновой затвор, который вдвое повысил скорострельность стандартной 76,2-мм пушки.

Полученный опыт и выполненные наработки помогли Лендеру чуть позже, когда он в 1913 году всецело отдался исследованиям в области артиллерийской стрельбы по воздушным целям. В результате в следующем году он спроектировал первую русскую 76,2-мм зенитку, которую и стали с 1915 года устанавливать на кораблях, автомашинах и специальных повозках. Ее конструкция оказалась настолько удачной, что, претерпев ряд модернизаций, пушка оставалась на вооружении РККА и РККФ вплоть до 1931 года.

Уникальной особенностью первой русской корабельной зенитки, выдвинувшей ее из массы аналогов-конкурентов, стал зенитный артиллерийский оптический прицел — тоже первый в своем роде. Изобрел его Александр Игнатьев — выпускник естественного отделения физико-математического факультета Петербургского университета, несколько лет состоявший в подпольной антиправительственной организации и даже успевший отсидеть в тюрьме за революционную деятельность. Но с началом Первой мировой войны его как прапорщика запаса призывают в армию и отправляют на Юго-Западный фронт, во 2-ю артиллерийскую бригаду. Там, на собственном опыте убедившись в малой эффективности орудийной стрельбы по аэропланам, он и приходит к мысли создать для зениток специальный прицел. В 1916 году в мастерской бригады такой прицел был изготовлен, установлен на 76,2-мм зенитную пушку системы Лендера и получил высокую оценку Артиллерийского комитета Главного артиллерийского управления. Прицел оказался весьма неплох, позволяя определять высоту полета цели и одновременно получать исходные данные для стрельбы, рассчитанные с упреждением. Итог не заставил себя долго ждать — при первых же боевых испытаниях нового прицела удалось сбить два вражеских самолета.

Впрочем, развитие корабельной зенитной артиллерии и внедрение ее на флоте шло достаточно медленно. Причина заключалась в отсутствии сильного побудительного мотива — в первой четверти XX века авиация находилась в стадии становления и по кораблям действовала еще крайне ограниченно и малоактивно. А потому бывало достаточно пары орудийных залпов, чтобы летчики отказались от намерения идти в атаку на боевой корабль. Показателен факт, что в годы Первой мировой войны на весь достаточно многочисленный русский военно-морской флот имелось не более 100 зенитных пушек всех типов.

Стремительное совершенствование артиллерии ПВО кораблей началось в 1930-е годы, когда стало ясно, что флотам придется отражать — как в базе, так и на переходе морем — серьезные налеты бомбардировочной, торпедоносной, да и истребительной авиации противника, оснащенной современными самолетами с большими скоростями полета и применяющей оружие с малых, средних и больших высот.

Имевшиеся к тому времени артиллерийские системы уже не отвечали специфическим корабельным условиям: стрельбе во время сильной качки, с учетом хода своего корабля, большого разброса высот применения авиации противника и высоких скоростей самолетов и т. п. Не было и надежных приборов, специально предназначенных для управления зенитной стрельбой. В итоге артиллерия ПВО стала развиваться по двум направлениям. Во-первых, создавались зенитные пулеметы и малокалиберная скорострельная артиллерия (калибры 25—37 миллиметров для стрельбы по низколетящим целям на высотах до 3000 метров). А во-вторых, нужна была и универсальная артиллерия — для борьбы с высотными (до 8000 метров) целями, имеющая более крупный калибр и способная к тому же вести огонь и по морским, и по береговым целям. Число артустановок, ведущих огонь по воздушным целям, на кораблях значительно возрастает.

Последний бой линкоров

24 мая 1941 года в 9 часов утра на стол оперативного дежурного по британскому Адмиралтейству легла срочная телеграмма, вызвавшая у адмиралов Соединенного Королевства состояние, близкое к шоковому:
«Сегодня ранним утром британские военно-морские силы перехватили у берегов Гренландии отряд немецких боевых кораблей, включавший линкор «Бисмарк». Враг был атакован, но в ходе последовавшего боя корабль «Худ» получил неудачное попадание в погреб боезапаса и взорвался. «Бисмарк» получил повреждение, преследование противника продолжается. Есть опасения, что с «Худа» спаслись немногие».

Последнее было сущей правдой — линейный крейсер унес с собой в океанскую пучину 1415 матросов и офицеров Королевского флота. При этом линкор «Бисмарк» успел дать всего пять залпов своим главным калибром, а сопровождавший его тяжелый крейсер «Принц Евгений» — девять залпов. Но этого вполне хватило для того, чтобы отправить на дно один из лучших и мощнейших боевых кораблей Великобритании.

На британских кораблях широкое распространение получила скорострельная зенитная установка собственной разработки, названная «пом-пом». Это счетверенная зенитная установка модели Mk VIIP с 40-мм зенитными автоматами L/39

Однако Вторую мировую войну все же выиграла авиация — корабельная артиллерия ПВО оказалась не в состоянии справиться с массированными налетами вражеских эскадрилий и целых авиадивизий, в короткий промежуток времени обрушивавших на отдельные корабли и корабельные группы и соединения тонны авиабомб, десятки торпед и тысячи снарядов и пуль разного калибра. Бронированные гиганты, еще недавно безраздельно царившие на океанских просторах, огрызались огневой мощью всех своих орудий вплоть до главного калибра, когда это было возможно. Самолеты сбивались десятками, но все же флот не мог противостоять крылатому врагу. Корабли, получив иногда по дюжине попаданий бомб и торпед, уходили на дно, объятые пламенем и с изрешеченными, словно дуршлаг, надстройками, в считанные минуты становясь братскими могилами для своих экипажей.

Особо показательными примерами слабости корабельной зенитной артиллерии того периода и ее неспособности отражать массированные атаки авиации могут служить случаи потопления британских линкора «Принс оф Уэлс» (типа «Кинг Джордж V») и линейного крейсера «Рипалс» (типа «Ринаун»), а также японских суперлинкоров «Ямато» и «Мусаси».

Вооружение «Рипалса» позволяло применять против самолетов восемь 102-мм универсальных артустановок, двадцать четыре 40-мм и восемь 20-мм зенитных автоматов. При желании можно было открыть по воздушным целям огонь и из девяти 102-мм орудий, расположенных в трех 3-орудийных башнях, но они имели очень малый угол наведения и возвышения, а потому для борьбы с авиацией были малоэффективны. Линкор «Принс оф Уэлс» имел более серьезную заявку на победу: шестнадцать универсальных артустановок калибром 133 миллиметра, сорок девять 40-мм и восемь 20-мм зенитных автоматов. Таким образом, суммарная численность зенитной артиллерии обоих кораблей превышала 110 стволов. Но и это не помогло, в том числе и по причине грубейших ошибок, допущенных командиром соединения и командирами кораблей в вопросе организации ПВО на переходе морем.

Девизом линкора «Принс оф Уэлс» была фраза: «Любой, кто тронет меня, будет уничтожен». На деле вышло несколько иначе. Впрочем, сами японцы не учли ошибки, допущенные в начале войны их противниками, и уже в конце войны аналогичная участь ожидала их собственные линкоры «Ямато» и «Мусаси». Их не спасло даже огромное количество средств корабельной артиллерии ПВО. Так, «Ямато» имел 24 универсальных орудия калибра 127 миллиметров, 162 зенитных автомата калибром 25 миллиметров, созданных японскими оружейниками на базе пушек Гочкиса, и четыре 13,2-мм зенитных пулемета системы Гочкиса, а «Мусаси» располагал 12 универсальными 127-мм орудиями, 130 зенитными автоматами 25-мм калибра и четырьмя 13,2-мм зенитными пулеметами Гочкиса.

Причем за потопление «Мусаси» и гибель 1023 его членов экипажа, включая командира корабля контр-адмирала Иногути, американцы заплатили 18 самолетами (из 259 участвовавших в налетах), а за линкор «Ямато» и его 3061 моряка и того меньше — всего 10 самолетами и 12 летчиками. Неплохая цена за линкоры, так и не вступившие в бой со своими американскими бронированными противниками. С другой стороны, мощные американские линкоры типа «Айова» тоже в войне особо не отличились — четыре гиганта потопили только легкий крейсер и тральщик.

(Продолжение. Начало см. в № 9, 10, 11)

Иллюстрации Михаила Дмитриева

Рубрика: Арсенал
Ключевые слова: броненосец корабль
Просмотров: 30230