Танцы на границе

01 декабря 2003 года, 00:00

Мечеть Бадшахи — одна из самых больших в мире

«Пакистан зиндабад! Пакистан зиндабад!» Да здравствует Пакистан! Благообразный старик с зеленым флагом в руках самозабвенно бегал по дороге. Иногда он останавливался и кричал в толпу зрителей: «Кто не кричит, тот не мусульманин!» Зрители начинали подтягивать этот призыв. Добившись удовлетворительного результата, старик бежал дальше. Навстречу ему мчался одетый в майку и гораздо более молодой, но не менее энергичный представитель пакистанского народа. Этот мужчина с простым лицом и небольшой лысиной тоже размахивал флагом и тоже кричал «Да здравствует Пакистан!», но чуть менее зажигательно — сказывалось отсутствие опыта. Чувствовалось, что в деле патриотического воспитания он еще новичок. Гул толпы нарастал. Так начиналось «Действо на границе» — обряд снятия флага на пакистано-индийской границе, недалеко от города Лахора.

Нет повести печальнее на свете, чем повесть… о межнациональном конфликте. Мечта всякого более-менее нормального человека — мир и дружба между народами, которая ведет к взаимному обогащению — и культурному, и, иногда, материальному. Впрочем, смысла развивать эту тему нет: кто не понимает, тому не объяснишь, кто понимает, тому и объяснять не надо. Во время нашего пребывания в Лахоре, столице Пенджаба — самой многонаселенной провинции Пакистана, мысль о национальной розни часто приходила в голову. Не то чтобы она сидела в ней неотступно. В конце концов ничего не выдавало на улицах Лахора напряженных отношений с Индией. Люди ходили в магазины, автомобилисты старались передавить пешеходов, пешеходы пытались попасть под велосипеды — все как обычно. Разве только в нашей гостинице висело объявление, что отсюда отправляются автобусы в соседнюю страну (совсем недавно это было невозможно), разве что служащие в отеле жадно смотрели индийское кино по спутниковым гостиничным каналам (на государственных каналах его не показывают), разве что наше ожидание поездки на границу, где мы хотели посмотреть традиционное ежедневное снятие государственных флагов, соответственно индийского и пакистанского. Напряжение наше росло и достигло апогея как раз на этой церемонии.
Но перед этим было еще много чего. Наверное, даже более важного.

Лахор…

Лахор — удивительный город. Магия его состоит в каком-то коловращении жизни. В мире есть очень много живых городов, где все бурлит, здесь же бурлит по-особому, по-лахорски.

Поначалу ничего не предвещало таких впечатлений. Мы прилетели из Пешавара и были приятно удивлены тем, что в Лахоре современные дороги и современные взгляды на жизнь. Во-первых, мы наконец увидели лица пакистанских женщин. Здесь, в отличие от Северо-Западной пограничной провинции, они их совершенно не прячут. Женщины оказались очень красивыми, что всегда благотворно сказывается на настроениях мужчин-путешественников. Во-вторых, недалеко от Лахора существует единственный в стране алкогольный завод (по крайней мере, нас уверяли в этом местные жители), построенный во времена Беназир Бхутто — бывшего премьер-министра Пакистана, дочери казненного премьер-министра Зульфикара Алих-Бхутто. Она обучалась за границей и пыталась привнести какие-то элементы передового образа жизни в пакистанскую целомудренность. Правда, в настоящее время в Пакистане на нее заведено уголовное дело, и она пребывает в эмиграции.

Женщины в Лахоре ходят с открытыми лицами

Алкоголь, конечно, нельзя продавать мусульманам, но можно — иностранцам в определенные часы, в положенных магазинах (которые закрываются довольно рано) и строго при наличии паспорта. Вообще, отношение к алкоголю у некоторых пакистанцев довольно болезненное — забегая вперед, могу сказать, что мы были свидетелями сцены в самолете, когда сидевший рядом с нами важного вида господин устроил страшный скандал из-за того, что на одном подносе пассажирам разносили сок и шампанское. «Я же мог ошибиться! — кричал он. — Мы же мусульманская страна!» И так далее… Конфликт удалось уладить с большим трудом — всем пилотам и стюардам по очереди пришлось извиняться. С одной стороны, его можно было понять — для настоящего мусульманина так ошибиться было бы страшным грехом, с другой — самолет, в котором мы находились, принадлежал другой стране, то есть формально был территорией другого государства, а за полчаса скандала запрета на алкоголь в мире не добиться.

…Лахор имеет давнюю историю, поэтому в городе находятся святыни сразу нескольких религиозных конфессий. Помимо мусульманских здесь также есть и священные места сикхов. Лахор — столица Пенджаба, без преувеличения одного из важнейших исторических мест на земле — сам является одним из центров мировой цивилизации.

Лахор сыграл самую большую роль в деле отделения Пакистана от Индии. Именно здесь была принята историческая Пакистанская Резолюция 23 марта 1940 года, которая провозглашала принципы существования мусульманской общины в независимом государстве. В Лахоре жил почитаемый ныне пакистанцами как один из духовных основателей государства поэт Икбал. Именно Икбал — в тот момент глава Мусульманской Лиги, организации лидеров сепаратистских тенденций — предложил в 1930 году создать независимое мусульманское государство, в которое вошли бы Пенджаб, Зинд, Северо-Западная пограничная провинция Пакистана (СЗПП) и Балуджистан.

Сам Икбал был очень интересной и противоречивой личностью. Образованнейший человек, учившийся в Кембридже и Гейдельберге, философ, поэт, политический деятель, человек, удостоенный в Великобритании рыцарского титула, — он имел неортодоксальные идеалы (например, написал поэму «Ленин»). Его мавзолей находится рядом с входом в мечеть Бадшахи, а День Икбала является национальным праздником страны.

Кстати, название для государства еще в 1933 году предложил студент-мусульманин Чаудри Рехмат Али, учившийся в Кембридже. Пакистан буквально означает «страна чистых», это был акроним: «П» — от Пенджаба, «А» — от афганцев с границы (то есть пуштунов СЗПП), «К» — от Кашмира, «С» — от Синда, а «тан» — от Балуджистана.

Сады Шалимар в Лахоре — излюбленное место отдыха пакистанцев

…и его обитатели

Улицы Лахора запружены народом и днем, и ночью. Все виды транспорта всех лет выпуска перемешаны здесь в один бурлящий котел. Тем сильнее был контраст ощущений, после того как мы вырвались из него и попали в мечеть, где стали свидетелями паломничества к здешним мусульманским святыням — мавзолею Даты Гандж Бахша и худжре Хваджи Муинуддина Чишти из Аджмира. Как трепетно поклонялись своим святыням верующие! Как протягивали руки! У некоторых стариков стояли слезы в глазах. Хотя и вся мечеть жила активной жизнью — в тени переходов сидели разные группы паломников и верующих, неспешно что-то обсуждая или совершая свои обряды. Это необыкновенно контрастировало с тем, что творилось на улице — было полное ощущение, что мы попали в другой, вне времени и пространства, мир. Дата Гандж Бахш — очень почитаемый суфийский святой, в день его рождения к мавзолею стекаются тысячи паломников. И на протяжении всего этого времени раздаются гулкие звуки огромного барабана…

Сами лахорцы говорят про себя, что они очень любопытные люди. Если, к примеру, в вашей машине что-то сломалось на лахорской улице — все проходящие и проезжающие тут же соберутся вокруг и замучают советами. И отбиться в этом случае будет совершенно невозможно. Любопытство местных жителей даже нашло отражение в одном историческом анекдоте. Однажды, в очень далекие времена, к Лахору подошел монгольский хан. Горожане, конечно, закрыли ворота, и монгольское войско стало ходить вокруг города, не решаясь на штурм. И тут лахорцы совершенно неожиданно открыли ворота, поскольку любопытство их было нестерпимо — кто же такие тут ходят? В результате город был сожжен…

В Лахоре до сих пор существует «старый город», который в отдельных местах окружен сохранившейся стеной, и внутрь него ведут ворота, но в отличие от былых времен — сейчас они открыты всегда. Именно там, на узких улочках, живут те лахорцы, которые считают себя «настоящими» — они даже говорят немного по-другому (один наш хороший знакомый показывал нам разницу в произношении — главное, как произносится буква «р», но никакой разницы заметить нам не удалось). Дело в том, что большая часть жителей Лахора приехала сюда относительно недавно. Большинство — после разделения на Индию и Пакистан в 1947 году, хотя из Индии сюда приезжали и раньше — англичане построили в Пенджабе много каналов, что гарантировало жителям достаточное количество воды, которая всегда была в дефиците. А вот после разделения масштабы переселения народов были таковы: официально к 1951 году 6,5 миллиона перебралось в Индию, а 5,5 миллиона — в Пакистан. Самая же большая миграция пришлась на Пенджаб. И до сих пор переселившиеся люди — как с той, так и с другой стороны границы — тоскуют по местам, где они выросли.

В лахорской мечети Дата-Сахиб покоится один из самых почитаемых суфийских святых Дата Гандж Бахш, здесь же находится худжра (келья) Хазрата Хваджи Муинуддина Чишти (сам он захоронен в индийском городе Аджмире)

Помимо индусов из Пенджаба после разделения уехало и множество сикхов. При этом в Пакистане у них оставались многие святыни, в том числе могила их вождя, правителя сикхского государства Ранджита Сингха, — в Лахоре. Самое большое паломничество сикхов по святым местам приходится на апрель — тогда весь город меняется и, как говорят лахорцы, «становится таким же, каким был до разделения». Сикхи выделяются из толпы горожан своими одеяниями. Жители Лахора утверждают, что относятся к ним вполне дружески (они и говорят на одном диалекте пенджабского языка), и про ужасы кровопролития (когда сикхи в момент отделения Пакистана боролись с мусульманами) предпочитают не вспоминать.

В правительственном аппарате Пакистана существует специальный отдел, который занимается проблемами приема, размещения и устройства сикхов, прибывающих из Индии. Так что на сегодняшний день в Лахоре гораздо больше внутриконфессиональных проблем, и оазисом спокойствия его назвать трудно, хотя на улицах, особенно в кратком путешествии, это незаметно.

Лахор — город интеллектуалов и художников. Именно здесь сосредоточена вся обширная индустрия кинопроизводства Пакистана. Здесь живут практически все знаменитые режиссеры и актеры, а также писатели и певцы. Лахорцы очень гордятся этим и считают свой город культурной столицей государства — «Пусть в Карачи уровень образования в среднем и выше. Но жители Карачи в основном бизнесмены. У нас же в Лахоре — творцы».

Один из самых известных лахорских художников — Икбал Хусайн. Всю свою жизнь он живет в Хиира Манди, районе «красных фонарей». Лахор еще со времен Великих Моголов славился своими девушками, которые исполняли незабываемые зажигательные танцы. А центром этой «услады очей» издавна был район Хиира Манди, расположенный в «старом городе». Название Хиира Манди буквально переводится как «рынок драгоценностей» или «рынок бриллиантов». В былые времена классические танцы здесь исполняли девушки со всей страны, которые, помимо этого, оказывали посетителям и другие услуги… Икбал Хусайн родился в семье, где женщины занимались подобным бизнесом. Наверное, жизнь его повернулась бы поиному, не поступи он в Лахорский институт искусств.

Правда, став художником, в отличие от многих выходцев из Хиира Манди Хусайн предпочел не скрывать своего происхождения, а напротив — сделал его предметом творчества. С его картин на зрителей смотрят родственницы и знакомые Хусайна — красивые и усталые женщины. И хотя картины эти принесли ему и славу, и деньги, Хусайн так и не покинул того района, где он родился.

С другой стороны, многие звезды попали в кино именно из Хиира Манди. Даже сейчас, несмотря на явный упадок уровня исполнения, в особенности классических танцев, на улицах района можно увидеть продюсеров кинокартин.
И если случается так, что девушка попадает отсюда в мир кино, ей просто меняют биографию…

Мы сами видели рекламный плакат, с которого улыбалась белозубая красавица родом из Хиира Манди. А поэтому мы просто обязаны были посмотреть на лахорские развлечения.

Центр развлечений

Еще в Пешаваре, в самом начале нашего путешествия по Пакистану, проводник с увлечением рассказывал нам: «О, Лахор — это центр развлечений! Там прекрасные девушки танцуют на улицах зажигательные танцы. Они настолько обворожительны, что вы никогда не забудете этого». Поскольку в самом Пешаваре из всех доступных нам развлечений был только поход в ресторан, мы с нетерпением ждали великолепных танцев сладкоголосых лахорских девушек. Воображение рисовало развевающиеся восточные наряды и красавиц из индийских фильмов. Вот только действительность оказалась куда ярче воображения.

Улица развлечений в районе Хиира Манди (наш гид время от времени нам подмигивал, чтобы не отчаивались в блужданиях по чужому городу с тяжелой фотоаппаратурой) встретила нас мглой, хоть глаза коли. Это было тем более интересно, что так весь остальной город был освещен — где более, где менее. «Электричество отключили», — мрачно констатировал наш проводник. В кромешной темноте над нами нависали дома, которые по виду были брошены несколько лет назад, когда их жители отчаялись добиться капитального ремонта. Увидев выражение наших лиц, наш друг и проводник мужественно нашел освещенный светом участок центра развлечений.

Зажигательные танцы местных и приезжих красавиц в одном из злачных мест Лахора

Может быть, нам не повезло. То есть, скорее всего, не повезло. Мы слишком долго шли к своей мечте по темным улицам, спотыкаясь о выбоины в асфальте (относительно хорошие улицы в старый город не доходят), поскальзываясь на остатках лахорской пищи. Возможно, наоборот, нам повезло — мы ничего не сломали, не потеряли и сохранили себя в целости. В результате мы оказались в ярко освещенной комнате, буквально забитой народом. Весь этот народ несколько жадно нас изучал. Мы чувствовали себя неловко. Воображение сыграло злую шутку. Несколько человек делали вид, что играют на музыкальных инструментах, две девушки делали вид, что танцуют зажигательные танцы. Лично мне всех хотелось постирать в большой стиральной машине не обычным стиральным порошком, а тем самым, который отстирывает все, даже самые старые и въевшиеся пятна.

Виноваты в этом, конечно, не девушки, которые честно исполняли свой танец, не слишком изменившийся со времен хараппской цивилизации, а только собственное воображение. От просмотра второго танца мы отказались (желание чаевых возрастает пропорционально времени, проведенному в центре индустрии развлечений) и быстро вышли. На выходе нас посыпали лепестками роз, упавшими на грязную мостовую. Как и всякий нормальный город, Лахор — город контрастов.

На «улице еды»

Лахорцы не любят есть дома. «Почему?» — ошарашено спросили мы. «Дома так вкусно, как в ресторане, не приготовишь», — важно сказал один наш знакомый лахорец.

На лахорской "улице еды" по вечерам царит особое оживление

Поэтому в Лахоре существуют две «улицы еды». «Улица еды» — это пешеходная улица, по обеим сторонам которой в ожидании посетителей стоят столы со стульями. Масштаб поражает. Десятки поваров прямо у вас на глазах готовят разнообразные яства. В маленьких кухнях кипит работа. Рядами жарятся куры, мелькают куски мяса, которые, падая на решетки, начинают немедленно истекать соком. Вода в графинах и бутылках возникает на столах по мановению руки (если народу в ресторанчике немного). Какие-то загадочные субстанции кипят в котлах, отдаленно напоминая супы, лепешки с хлебом подлетают в воздух и приземляются к вам на тарелку. Духота (хотя «улица еды» начинает жить своей бурной жизнью, конечно, после захода солнца) усиливает запахи и размывает границы реального мира, превращая многочисленных посетителей в неясные тени. При всем количестве мест найти свободное не так просто — огромные лахорские семьи и компании занимают сразу по многу столиков, от этого в некоторых местах даже образуются очереди, ресторанчики же без единого посетителя всегда вызывают подозрение: «А что это сюда никто не садится? Может, что-то знают?»

В итоге сомнения преодолены, курица съедена, загадочного цвета каша тоже, только что выпитая вода уже течет по лицу — иностранному путешественнику можно уходить. А местные жители остаются. Они приходят сюда и огромными семьями, и влюбленными парами, и поодиночке. И есть они будут еще долго — не зря же в Лахор съезжаются лучшие повара со всей страны. Вкусно — все вкусно, но у лахорцев есть и свои излюбленные блюда и напитки. Главный их напиток — «ласси». Для его приготовления нужно взять литр настоящего кефира, литр воды и взболтать, а затем пить это или сладким, или соленым. «Это наше пиво!» — гордо говорят лахорцы. И хотя «ласси» кардинально отличается от пива по способу приготовления, эффект действия у них, как ни странно, схожий. Во всяком случае, на незакаленных алкоголем лахорцев (при том, что в «ласси» есть какой-то минимальный градус) этот напиток действует расслабляюще — по их признанию, делать после этого уже ничего не хочется, да и в сон тянет…

Азартные игры

Жители Лахора — не только любопытные, но и очень увлекающиеся люди. Одно из их увлечений — запускание воздушных змеев. Главный «змеиный» праздник, приходящийся на середину февраля, носит название «Басант». Это событие столь значительно, что многие выходцы из Лахора, живущие вдали от родины, а таких очень много, специально приезжают на это время в родной город. Змеев к этому празднику делают в течение всего года, некоторые из них, по местным понятиям, стоят очень дорого — до 50 долларов. При этом каждая семья старается сделать змеев и лучше, и больше, чем соседи. Все основные состязания разворачиваются по ночам, когда воздушных змеев подсвечивают огнями. Запускают их с крыш домов, с деревьев — отовсюду, где есть такая возможность.

Ночной Лахор таинствен и заманчив

Специально сделанных боевых змеев крепят на хлопчатобумажную веревку, предварительно выдержанную в особом составе «манджа». Помимо яиц и красителей в эту субстанцию входит толченое стекло — это дает ей возможность перерезать веревку змеев-конкурентов. Стремясь завладеть трофеем любой ценой — палкой ли, металлической проволокой ли, лахорцы входят в страшный азарт. Тот, кто сумеет добыть самое большое количество трофейных змеев, получает специальный приз. Впрочем, цена подобного азарта порой бывает слишком высока — увлекшиеся люди падают с крыш, выбегают на проезжую часть, да и металлическая проволока иногда случайно попадает на электропровода — говорят, в течение праздника происходит до полутора тысяч коротких замыканий в день. Ежегодно же из-за этого увлечения гибнет от 30 до 40 человек.

«Басант» неоднократно пытались запретить как неисламский праздник, да и родственники погибших подавали в суд, но все напрасно — праздник этот настолько важен для лахорцев, что они готовы идти на жертвы.

Деревня по-пакистански

Само слово «Пенджаб» переводится как «пять рек». Реки действительно являлись и являются важнейшим географическим фактором в жизни Пенджаба. Раньше он был житницей Индии. Долина Инда всегда была не только плодовита, но и коварна — реки часто меняли свои русла и смывали плодородный слой частыми наводнениями. Когда же Пенджаб находился под властью англичан, под их руководством была создана едва ли не самая большая в мире система каналов — 37 тысяч километров. Но всякое усовершенствование природы несет с собой и новые проблемы — почвы стали засоляться, а земля перенасытилась водой. После разделения на Индию и Пакистан были разделены и водные системы — пакистанцы начали строить новые дамбы на реках. Экологические проблемы возросли. В 1960-х годах их стали решать американцы — они сочли целесообразным понижать уровень грунтовых вод, прорывая артезианские скважины. Нельзя сказать, что это полностью вылечило прошлые болезни, но благодаря разнообразным программам (таким, например, как «Зеленая революция», вступившая в действие в конце 1960-х) урожаи резко возросли.

Все вперемешку в каналах провинции Пенджаб. При этом все получают удовольствие

Большинство жителей Пенджаба по-прежнему живут в деревнях, а сельское хозяйство играет важную роль в экономике этой пакистанской провинции. Мы заехали в деревню недалеко от Лахора. «Все счастливые деревни похожи друг на друга, все несчастные …тоже похожи друг на друга» — так можно было бы перефразировать слова Льва Николаевича. Нет сомнений, что деревня в Пакистане отличается от деревни, например, в Смоленской области. Судите сам: когда мы пришли в гости к пакистанскому крестьянину, он доил огромную корову, которая была черной и очень пугливой. Все женское население немедленно попряталось в дом, изредка стреляя оттуда любопытными взглядами.

Навоз сушился на стенах сарая, к которому навозные лепешки крепятся при помощи руки (отпечаток пятерни можно увидеть на каждой из них). Таким образом, отличия — налицо. Но у людей, занимающихся похожим трудом, всегда есть что-то общее. Взгляд хозяина — в меру интересующийся, в меру напряженный, в меру расслабленный. Дети, облепившие нас, смеялись радостно и доверчиво, увидев свое изображение на цифровом фотоаппарате. «Одиноко в стороне тащился на истомленных волах воз, наваленный мешками, пенькою, полотном и разною домашнею поклажею, за которым брел, в чистой полотняной рубашке и запачканных полотняных шароварах, его хозяин. Ленивою рукой обтирал он катившийся градом пот со смуглого лица…». Это уже Николай Васильевич — пожалуй, только слово «пенька» выдает национальное происхождение этих строк.

Уроки истории

Почему Пенджаб так важен для мировой истории? Дело в том, что именно на территории современного Пенджаба, в долине Инда, археологами была найдена одна из древнейших на Земле цивилизаций — хараппская. Место расположения Хараппы находится в 27 километрах к юго-западу от нынешнего города Сахивал. Хараппская цивилизация существовала примерно с 3-го тысячелетия до нашей эры и распространяла свое влияние на огромную территорию, вдвое превышая ареалы египетской и месопотамской цивилизаций, вместе взятых. Другой крупнейший город этой культуры, Мохенджо-Даро, также находится на территории современного Пакистана, в провинции Синд. Кроме двух крупных городов (от 35 до 100 тысяч жителей) найдено еще 700 поселений. Для того времени цивилизация достигла высокого уровня — регулярная застройка улиц, канализации из обожженного кирпича (не все это имеют и в наше время), просторные дома с колоннами и так далее. В то же время велась активная торговля с Месопотамией и с районами Южной Туркмении.

Хараппская цивилизация до конца не изучена — многие найденные записи так до конца и не дешифрованы. Причины ее исчезновения, произошедшего приблизительно в XVII—XVI веках до нашей эры, неизвестны.

Мы не будем подробно останавливаться на всех исторических катаклизмах, случившихся на территории Пенджаба. Детальная история этого района ни в один журнал не уместится. Да и вообще, казалось бы, какое отношение имеет вымершая более 3 500 лет назад загадочная цивилизация к старику с пакистанским флагом на границе? Кто были эти люди, населявшие Хараппу, какими флагами размахивали и были ли у них флаги вообще? Очевидно одно — это был один из первых опытов человечества по созданию государственности— с Хараппы во многом начинается наша история, Хараппа исчезла по невыясненным пока обстоятельствам — не поссорилась ли она с соседями (у которых в то время, кстати, еще не было ядерных бомб)? И не хочет ли история совершить полный поворот? Что только не придет в голову по дороге к границе…

Деревня по дороге к индо-пакистанской границе. На стенах сушатся лепешки из навоза

Но пока мы еще не доехали, можем вспомнить основные вехи пенджабской истории. Пенджаб лежит на пути из Центральной Азии к плодородным долинам. Сквозь него проходили волны всевозможных завоевателей — арии, скифы, греки, монголы, турки, афганцы… Это — единственный защитный барьер между захватчиками и Индией. Если бы он был пройден — судьба всей Индии была бы решена. Так утверждают сами пенджабцы. Из-за такой суровой жизни население Пенджаба было довольно воинственным, тем более что многие завоеватели оставались жить на его территории (так произошло, например, с «белыми гуннами» — воинами эфталитами, которые осели здесь еще в VI веке нашей эры и, смешавшись с местными племенами, создали кланы раджпутов — воинственные касты Северной Индии, игравшие ключевую роль на протяжении многих веков). В наше время пенджабцы составляют 80 % армии Пакистана и занимают 70% постов в государственном аппарате.

При Великих Моголах Лахор стал играть очень важную роль, туда даже на некоторое время в XVI столетии переехал вместе со своим двором знаменитый могольский правитель Акбар Великий. Его потомки Джахангир, Шах-Джахан и Аурангзеб также обращали на Лахор свое внимание.

Сам Акбар построил в Лахоре большой форт, Джахангир возвел дворцы на территории форта и был похоронен в мавзолее — истинном произведении искусства, Шах-Джахан построил великолепные сады Шалимар в 8 километрах от города, Аурангзеб — мечеть Бадшахи, которая со своим размерам (176 на 176 метров) до сих пор является одной из крупнейших в мире.

Еще во время Великих Моголов стало разрастаться движение сикхов. Сикхизм родился в Пенджабе, здесь же, как мы уже говорили, находятся и главные святыни. После развала Могольской империи сикхи захватили власть в Лахоре. В 1799 году сикх Ранджит Сингх основал независимое сикхское государство, которое просуществовало до 1849 года и пало под ударами англичан. Сикхи до сих пор сотнями тысяч добираются до Пенджаба. В Лахоре они посещают место захоронения Ранджита Сингха, а также построенную им гурудвару Гуру Арджан Сингх. Во время разделения на Индию и Пакистан сикхи воевали с мусульманами, чтобы не расставаться со своими святынями. Но после безуспешных войн они практически все ушли в Индию.

Точка разрыва

В одной научной книге о Пакистане есть глава под названием «Бесполезный поиск демократии». Это название довольно точно характеризует недолгую историю этого государства. С 1947 года страна пережила 3 конституции и 4 военных переворота. Военные режимы сменяли периоды относительной демократии, как на качелях, — циклами примерно в 10 лет. При этом нельзя забывать и про постоянное напряжение в отношениях с Индией. За пять десятилетий четыре войны: первая — в 1947—1948 годах, при разделении на два государства, вторая — в 1965-м, она была закончена при посредничестве Советского Союза и завершилась подписанием мирного договора в Ташкенте, затем следующая война 1971—1972 годов, в период отделения от Пакистана Бангладеш (кстати, именно пенджабцы, не признавшие итоги выборов единого тогда государства Восточного и Западного Пакистана, решили силой не допустить бенгальцев к управлению страной) и, наконец, совсем недавняя, пришедшаяся на 1999 год, война в Карджиле — за контроль над горными пиками, она в итоге привела к военному перевороту во главе с нынешним президентом Пакистана Мушаррафом.

Не забудем также и об участии Пакистана в военных действиях на территории Афганистана в 80-х годах прошлого века.

Нет нужды объяснять, почему военные в Пакистане сейчас наиболее уважаемые люди. Причина индо-пакистанского конфликта всем известна. В 1947 году произошло разделение одного государства на два независимых — Индию и Пакистан, который в свою очередь состоял из двух частей — Западного и Восточного (бывшей Бенгалии).

Маленький городок по дороге к пакистано-индийской границе

Разделение сопровождалось колоссальными жертвами и массовым переселением народов. И если некоторые спорные вопросы со временем так или иначе разрешились (раздел золотого запаса страны, пользование водными ресурсами, поскольку ирригационная система была общей, и тому подобное), то один вопрос остался животрепещущим и по сей день. Джамму и Кашмир напоминают о себе в новостях всего мира с завидной регулярностью. При разделе 1947 года учитывалось мнение руководителей областей.

Кашмирский правитель подумывал о независимости, в это время вспыхнуло народное восстание — как считают одни, или беспорядки — как считают другие. Тогда он, обратившись за помощью к Индии, подписал бумаги о присоединении к ней своего княжества. При этом сам он был индусом, а большинство его подданных — мусульманами. С этого все проблемы и начались. Это — если очень кратко. Мы все равно не сможем рассудить, кто прав, кто виноват. Но мы буквально физически ощутили напряжение, царящее на границе между двумя странами. Эта энергия напряжения и находит свой неожиданный выход в «действе на границе».

Патриотизм в действии

Представление на границе произвело на нас неизгладимое впечатление. Мы выехали из Лахора в возбужденном состоянии — боялись опоздать на церемонию. По дороге мимо нас проносились уже привычные картинки из пакистанской жизни — городки, в которых торговцев, кажется, больше, чем покупателей, крестьянские фермы с огромными быками. Мы ехали вдоль канала, в котором текла вода цвета вареной сгущенки. Дети, быки, взрослые весело плескались в этой оранжево-бурой жидкости. У нас возникло ощущение, что если бы мы, непривычные к местной жизни, понежились в этом канале хотя бы минут пять, в лучшем случае остались бы инвалидами.

По мере приближения к границе поток людей, движущихся вместе с нами, нарастал. Как оказалось, смена флага на границе — самое популярное в этих местах зрелище. Прибыв на место, мы с удивлением обнаружили, что напротив двух ворот, разделяющих Индию и Пакистан, выстроены огромные трибуны, как на стадионе. С пакистанской стороны они были полностью заполнены, на индийской стороне также было море людей, причем их трибуны показались нам даже больше.

Кто на свете всех сильнее?

Толпа на пакистанских трибунах скандировала все громче и громче «Пакистан зиндабад!», звучали патриотические песни (слова были непонятны, но было очевидно, что патриотические) и религиозные проповеди. С индийской стороны доносились, соответственно, индийские песни, звучащие в целом более оптимистически.

Мы оказались на местах, предназначенных для VIP-зрителей (таких, правда, было почти столько же, сколько и рядовых). Все действо происходило на дороге из Пакистана в Индию — с одной стороны сидели мужчины, с другой — женщины. Над воротами парили два флага.

Снятие национального флага и является кульминацией действа. В одно и то же время — вечером, в седьмом часу — пограничники двух государств одновременно должны опустить свои флаги и передать их своему начальству. Это и есть тот момент, ради которого все собираются. Для зрителей крайне важно, кто первый размотает веревку, поддерживающую национальное полотнище. «Я не знаю почему, но всегда первыми это делают пакистанцы», — как бы невзначай заметил наш проводник. А когда у нас на глазах первым стал индиец, проводник очень удивился и воскликнул: «Надо же! Это в первый раз…»

Перед началом события два человека — старик и средних лет мужчина — заводили толпу. Размахивая флагами, они организовали довольно стройные крики «Да здравствует Пакистан!». Весь же последующий ритуал был строго регламентирован и отрепетирован. И на индийской, и на пакистанской стороне все детали совпадают — ведь в момент снятия флага пограничникам надо оказаться у флагштока одновременно.

На эту границу посылают самых рослых и самых мужественных солдат обеих армий — ведь они представляют здесь свою страну. Надо отметить, что солдаты (по крайней мере, с пакистанской стороны, поскольку на индийской мы не были) явно обладают еще и актерскими задатками. Как они чеканили шаг! Как высоко поднимали ноги! Какие взгляды бросали на индийскую сторону! Они прямо рвались к воротам, чтобы быстро отбросить створки, отделяющие их от чужой территории. Зрители торжествовали. Вздох восхищения проносился по толпе, когда пограничники печатали шаг или вытягивались по струнке перед начальником заставы. Радостный смех сопровождал красноречивые взгляды, бросаемые на противоположную сторону границы. Пограничники не маршировали — они танцевали, высоко подбрасывая ноги, выпячивая грудь, уперев руки в бока, хмуря брови и покачивая великолепными усами. Всем своим видом они показывали решимость и готовность к сражению сейчас, сию же минуту, на глазах у восторженной толпы. Трудно было отделаться от мысли, что этот ритуал был самым красочным развлечением, которое нам довелось увидеть в Пакистане. А ведь, казалось бы, всего-то флаг снять!

Снятие флага на пакистано-индийской границе

В самый ответственный момент пошел проливной дождь. Не знаю, как по-пакистански, но по-русски это называется «как из ведра». Но даже такой ливень не смог охладить пыл участников мероприятия, хотя за струями воды их было не очень хорошо видно. Впрочем, закончился он так же мгновенно, как и начался, и ритуальные действия вновь предстали перед зрителями во всей красе. Как во всяком искусстве, здесь важны детали: как далеко солдат отбрасывает веревку, насколько громко распахиваются ворота границы, до какой степени начищены ботинки и так далее. При нас несколько зрителей активно обсуждали эти подробности. «А наш-то, ух, как подбросил!», «Ах, как голову поднял!» На противоположной от нас стороне дороги стояли женщины-зрительницы, которые не могут находиться рядом с мужчинами. Что они говорили, нам, естественно, слышно не было, но отдаленные восторженные возгласы долетали и до нашей стороны.

Нас почему-то поразила одна, казалось бы, незначительная деталь, а именно — как пакистанский пограничник пожал руку индийскому. Проделано это было четко, повоенному, с надуванием щек, но в то же время нам показалось, что они просто не могут друг без друга. Ведь если бы не было границы и этого необычного действа, если бы не смотрели с обеих сторон столь восторженно женщины на своих героев-защитников, если бы не гремела музыка — то и не перед кем было бы показать преимущества своего образа жизни.

Конечно, специалистами в межнациональных конфликтах мы себя считать не можем, но этот ежедневный ритуал с разматыванием флага и вызывающими взглядами, бросаемыми на противоположную сторону, эта каждодневная маленькая война показались нам своеобразной квинтэссенцией пакистано-индийского конфликта. Как он может кончиться? Зачем тогда так драить до блеска ботинки? И что скажут зрители?..

Фото Андрея Семашко

Ключевые слова: Лахор
Просмотров: 11994