Девочка становится невестой

01 октября 1975 года, 00:00

Девочка становится невестой

«Из завязи — плод, из девочки — невеста» — гласит восточная пословица. Приходит время, и девочка становится взрослой. Кто не слышал такой или примерно такой разговор подросшей дочери с матерью:

— Я уже взрослая! Хватит мне ходить с косичками!

Или: — Почему тебе можно носить туфли на платформе, а мне нельзя?

Если в школе, где учится дочь, строгий директор (или классный руководитель), вопрос решается просто. Если же нравы более мягкие, матери приходится выдерживать долгую борьбу: «Твое дело учиться, а не о нарядах думать, вот кончишь школу...» — и так далее, и тому подобное.

Но у многих народов и племен нашей планеты подобный разговор немыслим. Ибо в их строго регламентированном обществе девушка считается невестой (а невеста — это уже взрослая) не потому, что она уже одного роста с мамой (а то и выше), и не потому, что родителям с ней уже не справиться.

Взрослой девочка считается, лишь пройдя через инициацию. Об этом обряде вы уже читали в нашем журнале (№ 8 за 1971 г.), где шла речь об испытаниях мальчиков, но пусть одинаковое название не вводит вас в заблуждение. Мальчику у многих народов надо доказать, что он достоин быть мужчиной — воином, охотником, главой семьи. А девочке? Ведь она не будет ни воевать, ни охотиться, дела в будущем у нее мирные, хотя и нелегкие — дом, семья, поле. Поэтому обряды здесь совершенно иные. Иногда очень простые.

У аборигенов северной части Квинсленда (северо-восток Австралии) девушка должна была провести в специально построенной хижине из листьев почти без света долгое время. Отбыла свой срок — и готово: ты уже взрослая.

На юге австралийского материка самым главным было другое. Девушка становилась на колени, голову ее зажимала в своих коленях старая, но обязательно еще сильная женщина. Сзади подходил мужчина с обломком кремня или раковины в руке и начинал выводить на спине у девушки сложный узор татуировки. Операция длилась долго, узор постепенно покрывал всю спину. Нечего и говорить, какие муки при этом претерпевались. Но девушка терпела: во-первых, так ознаменовывается ее приобщение к категории взрослых; во-вторых, красивый узор (которого самой девушке никогда не увидеть, ибо зеркал у бродячих аборигенов не было!) — предмет ее гордости и зависти менее замысловато украшенных подруг...

Наконец, некоторые племена еще и выбивают зуб — девушка, стойко вынесшая эту малоприятную процедуру, считается взрослой: ее можно сватать.

С младенчества девочка племени чукамао в бразильской Амазонии разрисована полосами: эта «мимикрия» делает ее незаметной в лесу для злых духов. Совершенолетие отмечают тем, что тело ее вымазывают черной краской. А потом устраивают для всех подростков деревни «банкет». (У мальчиков на снимке выбрита спереди голова.)

«Пусть все плохое уходит прочь!»

На островах Океании обряды чаще всего были менее мучительными, зато длились они куда дольше.

Обычаи, связанные с переходом девочки в категорию взрослых на острове Яп (Каролинские острова), первым описал великий русский путешественник-этнограф Н. Н. Миклухо-Маклай. Церемония начинается с того, что девушка удаляется в лес, в специально построенную ее отцом хижину. Ранее она проводила там месяца три, а в наше время — лишь несколько дней. Затем девушка переселяется в другой домик, близ родительского, еще на три с половиной месяца. Живет она там не одна, а с женщиной из сословия «милингеи». («Милингеи» — это нечто вроде крепостных на острове Яп.) Женщина эта учит и наставляет девушку, готовя ее к «взрослой» жизни. Домик имеет еще одно назначение: водворение девушки туда — своего рода сигнал для будущих женихов, которые начинают по вечерам гулять поблизости; получается что-то вроде смотрин. А так как у «заключенной» много времени на размышление, чаще всего, выйдя из «дома заточения», девушка тут же выходит замуж.

На Маршалловых островах наступление совершеннолетия у дочери вождя в недавние времена превращалось в праздник с участием чуть ли не всей деревни. К хижине, построенной для нее на берегу и разделенной на две половины (одна для виновницы торжества, другая — для колдуньи и еще нескольких избранных мужчин и женщин), собираются все односельчане с угощением, цветами и новыми циновками. После этого колдунья начинает обтирать девушку кокосовой мочалкой, смоченной пальмовым маслом. Она проводит мочалкой по правой руке девушки, постепенно достигая плеча, и приговаривает: «Пусть все, что отвращает от тебя, уходит прочь, дочка; а останется на плечах твоих то, что привлекает к тебе; пусть станет видимой твоя прелесть, о дева; пусть потянутся к этой хижине люди с севера и люди с юга; пусть смеются они и пусть бегут. Прелесть твоя неповторима».

После этого девушка должна окунуться в море. И это купание на протяжении почти трехнедельного праздника происходит три раза в день. И вместе с ней купаются все люди ее деревни — мужчины, женщины, мальчики и девочки. Все — кроме родителей. И никто не смеет ходить той же тропинкой, которой ходила девушка к воде.

Между тем люди, сидящие в другой половине хижины, все это время плетут венки и умащивают их благовониями, чтобы девушку все время окружало облако ароматов. Три раза ей сменяют циновки, и циновки эти дарят колдунье и тем, кто плел венки. В заключение праздника устраивают пир, и только на нем девушка наконец встречается со своими родителями, которые раньше не имели права к ней приближаться.

Что касается девушек не столь знатного происхождения, то переход их в категорию взрослых — это семейное дело и происходит только в узком кругу. Самый его торжественный момент — официальное представление вождю.

У папуасов племени роро (Новая Гвинея) главная часть инициации девушек — татуировка. Но это не та простая татуировка, которой украшаются австралийские аборигены. Длится она необыкновенно долго — четыре, пять, шесть лет, а иногда и дольше. Начинают татуирование, когда девочке исполняется восемь-девять лет, и кончают лишь тогда, когда узор покрывает все ее тело. Лицо татуируют в последнюю очередь — уже непосредственно перед праздником инициации. Нечего и говорить, насколько это болезненная, мучительная операция. Когда татуировка наконец завершается, девушку помещают в особую хижину. Выйдет она отсюда только после того, как начнется праздник. Пока она живет в хижине, питаться ей приходится немногими избранными видами пищи. Однако праздник начинается лишь тогда, когда все раны от татуировки заживут. Девушку обмазывают с головы до ног жиром и охрой, украшают раковинами, собачьими и кабаньими зубами. Она выходит из хижины и совершает два-три «круга почета» по деревенской площади. А здесь ее уже ждут молодые люди. Впервые они встречаются с ней, как со взрослой, впервые приветствуют ее, как чью-то будущую жену.

Роро не объясняют, почему девушек следует непременно татуировать. Но другие папуасские племена, делающие то же, дают такое объяснение. Люди племени хула, например, убеждены, что так и только так можно обеспечить девушке возможность выйти замуж. (Ясное дело — кто же польстится на нетатуированную?) Татуировка — знак того, что девушка уже взрослая, и пока этот процесс не закончен, она должна сидеть дома или в специальной хижине. У некоторых племен подобное затворничество длится 5—6 недель, у других дольше — год или даже два.

Но вовсе не везде в Океании для того, чтобы стать взрослой, девушке суждено пройти через муки. К примеру, у маори (коренных жителей Новой Зеландии) приход взрослости отмечался просто и весело. Для виновницы торжества или для нескольких одновременно ставят качели. Девушка в особом наряде — в юбке из тапы — материи, изготовленной из луба, — украшенная цветами, с распущенными волосами, садится на качели, ее раскачивают родственники и друзья... Сходит с качелей она уже взрослой.

Девочка племени келабит (горцы острова Борнео) совершает ритуальное омовение ног после главного обряда инициации: прокалывания и растягивания мочек ушей.

«Огонь не умрет...»

Когда родители в некоторых племенах в африканской стране Гане приходят к выводу, что их дочь — взрослая, они, нарядив девушку в лучший наряд, ведут ее по улицам деревни. А родственники и друзья, толпой идущие рядом, распевают при этом песни, рассказывая, какая она хозяйка, какая красавица, какая умница.

Но, конечно, так просто девушки становились взрослыми отнюдь не во всей Африке.

У многих народов Заира девушек отправляют, говоря нашим языком, на «краткосрочные курсы». Прежде всего отправляются в лес старухи (их называют «нгемби»). Они расчищают место и строят священную хижину, куда вход мужчинам запрещен. Затем приводят из деревни «игондши» — девушку, вступающую в пору зрелости. Обязательное условие: она никогда раньше в этом месте не бывала. Инициация начинается с трехдневного поста. И все эти три дня в лесу не должен затухать костер. Около него все время сидит нгемби и поет: «Огонь не умрет, огонь не погибнет». Эти три дня не проходят даром для девушки. Другие нгемби непрерывно поучают ее, готовят к будущей жизни. На третью ночь ее обмазывают черной, красной и желтой красками. В это время у хижины собираются юноши. По сигналу игондши они начинают бить в барабаны. Это знак того, что инициация кончилась, и в деревне появилась еще одна взрослая девушка.

А у народа суто в Лесото начинают инициации с того, что девушки под присмотром специально выделенных женщин отправляются к ближайшему глубокому водоему. Сопровождающие их матроны бросают в воду кольцо, и девушки ныряют, стараясь это кольцо достать. Следующие дни девушки проводят на полях, где, во-первых, их учат женской работе (ибо земледелие у многих африканских народов — занятие женское); а во-вторых, они поют и танцуют. Все это время к ним не имеют права приближаться мужчины; сопровождающие девушек женщины больно избивают нарушителей прутьями. Более того, вообще все женщины деревни ведут себя в эти дни очень воинственно — они надевают маски, переодеваются в мужские передники, вооружаются, нападают на мужчин, бьют их, причем все это безнаказанно. Инициации завершаются в январе или феврале, с началом жатвы.

Кстати, эти странные обряды наводят ученых на мысль о каких-то остаточных явлениях, связанных с женскими тайными союзами, возникшими, очевидно, при переходе от матриархата к патриархату и исчезнувшими уже из других областей жизни народа...

У готтентотов в Намибии (Юго-Западная Африка) девушка до инициации ходит без всякой одежды. Только с началом инициации на нее надевают плащ из шкуры шакала. Завернувшись в него, она садится у входа в хижину на строго определенном месте, подогнув под себя ноги, сжав губы и непрерывно кивая, головой. На третий день забивают корову, и ближайший неженатый родственник несет тушу в дом, где живет девушка. Сняв с животного шкуру, он вешает на шею девушки кусок кожи, который покрывал брюхо коровы, и громко желает ей быть такой же, как корова.

Дело в том, что корова у готтентотов — символ добродетели и богатства...

Айнская невеста в традиционном костюме.

«Не попадайся на глаза постороннему...»

В Азии у народов древней цивилизации девушки, вступившие в категорию взрослых, резко отличались от подростков.

В старом Китае, например, невесту на выданье всегда можно было узнать по особого рода шпильке в волосах, которую могли носить только взрослые женщины.

В Таиланде подросшие девушки не украшали свои прически шпильками, потому что им волосы тут же стригли и тем отмечали совершеннолетие.

В Камбодже девушка, достигшая должного возраста, отмечала это обстоятельство тем, что определенное время, от трех дней до нескольких лет (срок зависел от степени зажиточности семьи), проводила в затворничестве. Родители извещали духов предков об этом важном событии, приносили им жертвы и просили благословения. Затем они сажали банан особого сорта. Плоды его предназначаются для девушки, в честь которой все это происходит, и для жрецов. О времени затворничества кхмеры (так называют себя жители Камбоджи) говорили: «находиться в тени». Родители наставляли дочь:

— Не попадайся на глаза никакому постороннему мужчине и сама ни в коем случае, даже украдкой, не бросай на него взгляд. Подобно монахам, принимай пищу только между восходом солнца и серединой дня; ешь только рис, соль, мякоть кокоса, горох, растительное масло и плоды. Воздерживайся от рыбы и особенно от мяса. Купайся только после наступления темноты, когда люди уже не видят друг друга, чтобы ни одна живая душа не могла тебя рассмотреть.

Выходить из дому девушка могла только ночью, да и то в сопровождении сестер или других родственников. Остальное время она работала дома.

Но когда затворничество кончалось, родители устраивали пир для всех родственников, друзей и соседей. С этого времени и вплоть до свадьбы девушка начинала чернить себе зубы. (Дело в том, что у народов Индокитая распространен был обычай покрывать зубы черным лаком. Лак этот якобы предохраняет зубы от разрушения, а кроме того, считалось, что этим человек отличается от животных, зубы которых белы. Еще в 60-х годах один из авторов видел в Индокитае пожилых женщин, зубы которых были покрыты черным блестящим лаком.)

Поклонение духам предков — начало инициации девочек племени сара (Чад).

«Вождь приветствует тебя...»

У индейцев племени маскогов девушку начинали готовить к инициации заблаговременно — лет с семи. Уже тогда для нее устанавливались специальные дни, в которые ей нельзя было есть. Ее приучали переносить жару и холод. Воспитывали в ней и смелость. Для этого ее заставляли ночью одну проходить большие расстояния, и единственной защитой служили заклинания матери да талисман, врученный девочке. Когда ей исполнялось лет 12—14, мать строила специальную хижину. И в ней вместе с одной из старых женщин племени девушка должна была провести неделю. Старуха следила, чтоб девушка не выходила из хижины и очень мало ела и пила. Каждый день старуха снабжала девочку новым талисманом и читала ей одно заклинание за другим. За все это старуха получала вознаграждение: одеяло или пони. Через неделю девушку наряжали в новое платье, что и служило как бы аттестатом зрелости.

Индейцы относились (а в некоторых племенах и относятся) к обряду инициации девушек очень серьезно. У хупа, индейцев Калифорнии, девушка непременно должна встретить свою взрослость в отцовском доме. Если она будет в чужих местах, то тем самым как бы вычеркивает себя из семьи, становится для нее чужой. Девушка по имени Ниш-Фанг жила в одной американской семье далеко от родных мест. Но время пришло — ей исполнилось четырнадцать лет, и она в сопровождении подруг, пришедших за ней из родной деревни, отправилась на родину. Ей предстояло перейти высокие горы, спускаться в глубокие долины, преодолевать бурные реки и густые леса. Ниш-Фанг шла, закрывшись руками. Питаться она в это время могла только кореньями и водой. Преодолев это расстояние за шесть дней, девушка успела дойти до родных мест и принять участие в «киналькта» — девичьем танце. Танец этот продолжался девять вечеров подряд и исполнялся под песни замужних женщин, которые сами уже не танцевали. Все это время девушки не должны есть мясо и обязаны прятать лицо от взглядов мужчин. На десятый день все девушки-ровесницы прячутся в хижине. Их ищут — и обязательно находят — специально посланные двое юношей и две старухи; юноши приходят в масках, напоминающих морды морских львов. Они бьют в барабаны, старухи поют, а девушка совершает десять прыжков направо и налево, поднимает руки кверху и заводит свою песню. Затем еще один прыжок — и все собравшиеся приветствуют новую невесту.

Вокруг собираются родственники, и все вместе идут на вершину холма; танцуя, они постепенно спускаются по его склону вниз, в долину. В заключение вождь берет девушку за руку и в танце движется с ней снова вверх на холм под песни собравшихся:

Фулани — африканское племя кочевников. Будущая хозяйка должна уметь навьючивать верблюда. Дело это сложное, и девочка, пока не подрастет, учится ему у матери. Когда она навьючит верблюда сама, ее можно уже считать невестой.

«Вождь, вождь приветствует тебя в танце...

В длинной двойной линии танца...»

Как видите, девушкам приходится перенести немало, чтобы переступить черту, отделяющую их от мира взрослых. Сама тяжесть, иногда даже мучительность всех этих испытании свидетельствуют о том значении, которое им придавалось. Но все ли народы Земли устраивают (или устраивали) инициации для девушек?

Оказывается, нет, не все. Однозначного объяснения этому пока нет. Но некоторые ученые в последнее время попытались взглянуть на девичьи инициации под новым углом зрения. Иначе говоря, инициации стали рассматривать не как изолированнее явление и даже не как что-то такое, что завершало определенный этап жизни девушки, а как момент, вытекающий прежде всего из особенностей положения женщины в данном обществе.

Выяснились любопытные вещи. Внимательно изучив примерно сто народов и племен разных частей света, ученые обнаружили связь инициации с дальнейшей жизнью девушек. Например, оказалось, что инициации существуют в основном у тех народов, где девушка после замужества не переселяется в дом мужа, а, наоборот, он переселяется в дом родителей жены. И второе: инициации существуют там, где труд женщины играет важную роль в хозяйстве. А важность этой роли определяет и важность инициации, которые проходят девушки, вступая в категорию взрослых. Ибо взрослая женщина должна уметь многое, потому что на ее плечах дом, семья, поле.

И умение носить туфли на платформе, с которых мы начали, тут, наверное, не самое главное...

А. Дридзо, Л. Минц

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 14379