Съеденный супруг, или Штрихи к портрету хищного святоши

01 октября 1975 года, 00:00

Съеденный супруг, или Штрихи к портрету хищного святоши

На первый взгляд это существо несоразмерно вытянутое, с конечностями, покрытыми «бахромой» из острых, твердых, как зубья пилы, шипов, с треугольной головкой и шарообразными глазами — больше всего напоминает марсианского пришельца из ранних научно-фантастических романов. Более близкое знакомство с нравами всей этой семейки симпатий к ней не прибавляет. Что, например, сказать о самке, которая пожирает пришедшего с лаской партнера?

За тысячелетия, что разыгрывается этот утвержденный природой сценарий, самцы должны были бы осознать все гибельные последствия своих ухаживаний. Но, поскольку предупредить последующие поколения физически некому, процесс повторяется снова и снова...

Вот самец-богомол, словно чуя что-то неладное, начинает кругами бродить вокруг своей Дульцинеи. Ловкими вратарскими бросками и финтами он некоторое время избегает смертоносных объятий своей суженой. Сеанс уверток и кокетства может длиться добрых два часа — многовато для таких маленьких созданий, не правда ли?

Как только самка убедилась, что продолжение рода гарантировано, ее охватывает приступ заботы о развитии будущих яиц. Она ищет, чем бы немедленно закусить. И первым «блюдом» чаще всего оказывается партнер.

Я предвижу возражения: что, если данное насекомое исходит не из прозаических соображений, а просто не желает расставаться с объектом своей страсти? Ведь путь к сердцу, как говорят французы, идет через желудок.

Надо сказать, лакомка охотно входит в роль Мессалины и порхает в поисках новых привязанностей, причем все они по очереди приказывают долго жить, недолго побыв «дежурным блюдом». Последнее слово у богомолов, бесспорно, остается за прекрасным полом — и к концу сезона в окрестностях не остается ни одного самца, даже самого захудалого.

Можно было бы взгрустнуть над печальным уделом самца, безропотно соглашающегося играть роль закуски. Однако следует знать, что по отношению к другим насекомым богомолы — и самки и самцы — ведут себя с одинаковой безжалостностью, поедают их неотвратимо, аккуратно, без всяких эмоций, механически — как роботы.

Для натуралистов, людей, по природе не склонных поддаваться симпатиям и антипатиям, богомолы являются существом из отряда насекомых, близких к прямокрылым, именуемого Mantodea. Этот отряд состоит в дальнем родстве с Blattoidea, попросту тараканами. Но если кузен-таракан — суетливый живчик, мечущийся во все стороны, большой мастер мгновенных торможений и зигзагов, то богомол являет пример существа спокойного, с достоинством исполняющего свою роль.

Попробуем набросать обобщенный портрет, нашего героя. Это продолговатое насекомое зеленой или желто-коричневой масти. В средних широтах размеры его не превышают семи сантиметров. Объемистое брюшко делает его похожим на королеву в просторном платье с фижмами, покрытом газовой накидкой крыльев. Правда, из-под пышных одеяний торчат непрезентабельные задние лапы — худосочные и хлипкие.

Зато передние лапы куда как внушительны. Обычно именно эти непропорционально громадные конечности насекомое заламывает, стоя в позе трагического актера и словно умоляя о чем-то небеса. Молитвенной позе наш герой и обязан своим наименованием — богомол. Однако не следует обольщаться благочестивым именем: две протянутые в отчаянии руки на самом деле являются орудиями для захвата добычи. Как видите, от пророка до грабителя — один шаг...

Эти удивительные «руки» не имеют себе подобных в мире насекомых. Натуралисты бесстрастно считают их ногами и называют составные части этих чудо-механизмов «бедром» и «голенью». Бедро — треугольной формы, толстое и оснащенное снизу тройным рядом толстых шипов. Пиловидная голень, тоже обильно усеянная жесткими зубьями, складываясь, плотно прилегает к бедру, подобно тому, как лезвие перочинного ножа входит в рукоятку. Конечности эти увенчаны цепкими крючьями и являют эффективный аппарат для поимки и немедленного удушения. Официальное название дьявольских орудий — «захватывающие ноги».

Эта совершенная машина для смертоубийства увенчана маленькой треугольной головкой с короткими челюстями. Из головки выступают два громадных круглых глаза, похожих на окуляры стереотрубы, — желто-зеленые днем и розовеющие к вечеру. Головка поворачивается на тонкой шее с чрезвычайной легкостью и позволяет богомолу — единственному среди насекомых — смотреть во все стороны. Правда, наши герои плохо летают, а у некоторых видов крылья вообще отсутствуют.

Однажды летним вечером, полвека тому назад, британский натуралист Вильям Генри Гудзон наслаждался прохладой на террасе своего дома в Аргентине. Внезапно внимание его привлекли пронзительные птичьи вопли, доносившиеся из кустарника в саду. Заинтригованный Гудзон направился туда. Маленькая птица отчаянно верещала, силясь взлететь с ветки, но не могла оторваться, словно ее пришпилили. Гудзон склонился к ветке. Оказалось, что птичку поедал гигантский богомол. Птичка уже едва трепыхалась.

Как видите, среди 600 разновидностей богомолов, украшающих своим присутствием нашу планету, есть индивидуумы достаточно внушительных размеров, нападающие на птиц и ящериц. Но это касается богомолов — обитателей тропических районов. Наши европейские условия не позволяют насекомым развиться до таких пределов. Их жизнедеятельность связана с довольно высокой температурой: 25—30 градусов. Ниже 17 градусов самки уже не откладывают яиц, им необходимо тепленькое местечко. Они довольно легко селятся в городских парках, хотя, в общем, предпочитают менее людные места.

Съеденный супруг, или Штрихи к портрету хищного святоши

Богомолы нападают на все насекомое поголовье без различия видов и размеров — начиная от мухи и кончая бабочкой. Охота выглядит своеобразно. Богомолы застывают в абсолютной неподвижности и часами ждут подходящего случая. Их практически не видно в зелени листвы. Лишь крохотная головка слегка поворачивается из стороны в сторону. Жертва замечает ее, когда ретироваться уже поздно.

Разновидности богомолов в жарких странах далеко заходят в искусстве камуфляжа и мимикрии. Там существуют «богомолы-листья», у которых рисунок на спине действительно напоминает листья; есть «богомолы-цветы», разрисованные причудливыми лепестками. Такими их создает природа. Самые опасные — это «чертовы цветки» (идолум диаболикум), богомолы из Мозамбика. Даже самый искушенный глаз не в силах отличить их от зеленой, чуть мохнатой веточки. Внезапно на этой «веточке» появляется треугольная голова и взирает круглыми, совершенно бездушными глазами... Да, в такие моменты невольно радуешься, что ты не кузнечик. Представьте, что вы вдруг видите такое, и оно хватает вас своими острыми клещами... Бр-р-р...

Вот, ни о чем не подозревая, муха села отдохнуть на листик. Тотчас длинная членистая «рука» хватает ее и зажимает между бедром и голенью. Вторая лапа приходит на подмогу и завершает дело.

Однако может статься, что попался крепкий орешек — например, саранча ростом с агрессора. Тут богомол применяет иную тактику, которую можно назвать «психическим воздействием». Начинается смена поз. Богомол вздымается и опускается, издавая при этом пыхтенье, от которого начинают трястись поджилки. Потом богомол раскидывает крестом свои похищающие лапы и застывает так, сверля жертву безжалостным взором. Не зная, что подумать, саранча замирает на месте, хотя при ее-то мускулистых ляжках ничего не стоит одним прыжком отскочить в сторону — и привет! Но нет! Она не в силах стряхнуть с себя оцепенение. Когда передние лапы страшного комедианта смыкаются на шее жертвы, никакого сопротивления не следует. Вот что буквально значит «взяли голыми руками». Теперь челюсти богомола принимаются за дело, и хитиновый панцирь, подкрылки, лапки — все исчезает в пасти. Не останется даже усиков, чтобы родственники-саранчуки смогли оплакать жертву разбоя...

Тем не менее, как ни странно это покажется, у богомола есть сердце. И очень даже большое. Оно занимает почти целиком всю его длинную переднегрудь. Правда, там еще остается место для весьма значительных слюнных желез. И брюшко тоже набито слюнными железами. Согласитесь, при таком аппетите слюны требуется много. Кроме того, у нашего героя есть еще и зоб и желудок, так что ему приходится довольствоваться довольно коротким кишечным трактом. Но он возмещает этот пробел набором из восьми слепых кишок — немало для одной букашки.

Помимо сердца, наш герой обзавелся солидными нервами — этим, видимо, и объясняется его всегдашнее спокойствие. Мозг же имеет солидное подкрепление в виде нервных узлов-ганглий, рассыпанных по всему организму: над пищеводом и под ним, в переднегруди и в брюшке. Следует признать, что богомол умеет с толком распоряжаться отведенным ему внутрижизненным пространством.

У каждого нервного узла есть четко определенные функции, но при надобности они могут работать и не по «специальности». Скажем, ганглии, расположенные под пищеводом, заведуют механизмом действия ротовой полости; однако благодаря им богомол, лишенный в ходе эксперимента мозга, сохраняет замечательные способности. Безмозглое насекомое ходит, причем даже больше обычного, и реагирует на все раздражители. Если в лабораторном азарте зайти еще дальше и удалить голову, остальные ганглии дружно подключаются к делу: наш герой продолжает жить так, как если бы голова по-прежнему красовалась у него на шее! Самка даже откладывает яйца и вообще прожила бы достаточный срок, но невозможность потреблять пищу (в том числе и столь ценимого ею возлюбленного) обрекает ее на голодную смерть.

Есть, правда, обстоятельства, когда ганглии играют с богомолом дурную шутку. Именно на нервные узлы рассчитано действие острого жала перепончатокрылого хирурга-сфекса, который расправляется с самыми крупными насекомыми, парализуя< их нервные центры. Сфекс превосходно осведомлен по части анатомического устройства богомолов. При встрече с ними разговор короткий: из брюшка сфекса появляется стилет и точно вонзается в нервный узел богомола. Тот застывает. И все.

Что ж, в определенном смысле это возмездие за те бесчинства, которые творит богомол в царстве насекомых. Надо уметь терпеть последствия своих поступков, не правда ли?

Съеденный супруг, или Штрихи к портрету хищного святоши

Однако, какой бы коварной ни была мадам богомол по отношению к главе семьи, мать она заботливая. В последних числах золотого сентября она начинает кладку яиц. Слишком краткий жизненный срок не позволяет ей увидеть плоды своей каннибальской любви. Родившаяся сама сиротой, она и потомства своего не увидит: оно явится на свет лишь следующей весной. Стараясь уберечь чад собственного производства от зимних холодов, мать собирает их в оригинальной конструкции капсуле-термоизоляторе, так называемой «оотеке» (коконе). Это подобие мешка, образованного клейким веществом, твердеющим на воздухе. Величиной с финик (четыре сантиметра в длину, два в ширину), беловатого оттенка, кокон явно превосходит размерами брюшко самки.

Самка богомола конструирует несколько оотек — видимо, как памятник каждому почившему супругу — аккуратно развешивает их на сухих корнях, камнях и ветвях. Одна разновидность богомола побивает все рекорды, развешивая до двадцати мешков с наследниками!

Количество содержащихся в коконах яиц варьируется в зависимости от вида и достигает иногда 300—400 на каждую капсулу, но, как правило, общее число яиц самки богомола не превышает 1000—1200 штук. И выживи они все — по весне землю должны были бы заполнить мириады маленьких задумчивых зеленых палочников. Но есть насекомые-паразиты, которые бесстыдно пользуются выстроенной богомолом колыбелью как продовольственной базой и запускают в коконы своих собственных личинок... Если же для семейки все проходит благополучно, в мае—июне следующего года из мешка появляются маленькие личинки в прозрачных оболочках. Они, впрочем, ухитряются добраться до верха оотеки и, не откладывая в долгий ящик, скидывают стесняющий их младенческий костюм. Эта первая линька преображает беспомощных личинок в миниатюрных богомолов. Они разминают свои ухватистые «ручонки» и тут же разыскивают и захватывают добычу себе по зубам.

Детишки являют точную модель взрослого богомола. Никто никогда не видел, чтобы они попусту резвились или бесплодно бродили по листве. Нет даже малейшего намека на чувство локтя. Каждая особь достойно удаляется в собственном направлении, даже не взглянув на братьев и сестер.

Если богомолов запустить в банку, они тут же начинают поедать друг друга. Первыми, как и следует, исчезают самцы. Враги всем насекомым, враги сами себе, богомолы сближаются только за тем, чтобы съесть своего врага или друга.

Морис Кейн

Перевел с французского М. Беленький

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: богомол
Просмотров: 8220