Остров молодости

01 августа 1975 года, 00:00

Фото автора

Первым европейцем, ступившим на этот зеленый остров, был «сам» Христофор Колумб. Случилось это во вторник, 3 июля 1494 года, во время второй экспедиции знаменитого мореплавателя к берегам Нового Света. Равнодушно приобщив новый клочок земли к бескрайним владениям испанской короны, Колумб нарек его именем «Сан-Хуан-Эванхелиста», не подозревая о том, что обитавшие здесь индейцы тайно уже одарили свою землю сразу тремя названиями: «Камарго», «Гуанаха» и «Сигуанея». В дальнейшем переименования следовали непрерывной чередой, и сейчас, пожалуй, можно утверждать, что вряд ли найдется на земле другой географический объект, который столь часто менял бы свои имена. Вслед за «Сан-Хуан-Эванхелиста» пришло название «Сантьяго». В начале XIX века мадридские чиновники назвали остров «Колонией королевы Амалии», однако к тому времени на географических картах закрепилось еще одно, ставшее основным, имя «Исла де Пинос» — «Сосновый остров».

Впоследствии Пинос именовался по-разному: «Испа Чикита» — «Маленький остров», — говорили кубинцы, обитатели «Большого острова». Пинос называли также «Островом попугаев», «Забытым островом», «Островом пиратов». С легкой руки писателя Стивенсона, избравшего, как утверждают, именно Пинос местом действия своего знаменитого романа, появилось экзотическое имя «Остров сокровищ». Нельзя не упомянуть о самом последнем названии, которое постепенно получает права гражданства. На билете, который я предъявил контролеру морского парома, направлявшегося от южного побережья Кубы к «Исла Чикита», было указано: «Пункт прибытия — «Остров молодости». Это имя дал Пиносу Фидель Кастро.

Калейдоскоп этих имен отражает яркую и необычную историю острова, первые страницы которой начертаны мушкетами и кинжалами пиратов.

Фото автора

Под сенью «Веселого Роджера»

С самого зарождения пиратского промысла в западной Атлантике и Карибском море тихий, спокойный Пинос стал для лихих «джентльменов удачи» чем-то вроде штаб-квартиры. Легендарные ковбои бескрайних океанских прерий превратили его в уютный постоялый двор, где можно было отдохнуть от ратных дел, провести нехитрые торговые операции с «буканьерос» — поставщиками продовольствия — и закопать под какой-нибудь пальмой («...на глубине три фута, в пяти шагах к востоку от кончика полуденной тени») очередной сундук с пиастрами, изумрудами и золотыми слитками. Впрочем, в зале маленького музея, расположившегося в бывшей лютеранской церквушке, можно увидеть старинные гравюры, которые вводят вас в зловещий мир под сенью «Веселого Роджера».

Пиратам история обязана и первым описанием Пиноса. Сказанное вовсе не означает, что кто-либо из них вдруг воспылал люоовью к наукам и решил сменить шпагу на гусиное перо. Просто-напросто кем-то из корсаров в 1792 году был пленен и отправлен на Пинос секретарь испанского вице-короля в Лиме дон Дионисио Франко, направлявшийся из Картахены в кубинский порт Батабано. Трудолюбивый, верноподданный чиновник и в плену истово пекся об интересах короля. Просидев около полутора месяцев на «Острове сокровищ», он подготовил скрупулезный и обстоятельный отчет о своих злоключениях. Из этого документа мы узнаем, что в конце XVI11 века на острове, площадь которого превышает две тысячи квадратных километров, постоянно обитало всего 86 человек: 14 рабов, 72 свободных. Под руководством трех главных хозяев Пиноса, трех сильных семейств — Дуарте, Селавер и Сайас — они занимались животноводством. Иными словами, обеспечивали мясом пиратскую клиентуру.

Первым американцем, появившимся на острове, был некий мистер Джонсон, который во второй половине XIX века объездил Пинос вдоль и поперек, собирая образцы почв и беседуя с местными жителями о погоде и видах на урожай. В августе 1898 года в «столицу» острова Нуэва-Херону прибывает первая североамериканская «дружественная» миссия. Чтобы понять, сколь дружественной она была, следует вспомнить, что к этому времени близилась к печальному для Кубы концу война за независимость; по Парижскому договору, подписанному в декабре того же года, Испания отказывалась в пользу США от своих многочисленных владений в Карибском бассейне.

Детище Херардо Мачадо

Однако сделать из Пиноса еще один вариант Пуэрто-Рико североамериканцам не удалось: кубинцы грудью встали на защиту этого маленького острова. Для борьбы за его воссоединение с Кубой в Гаване создается Антиимпериалистический комитет, которым руководит один из основателей Кубинской компартии Хулио Антонио Мелья. Растут протесты и в столице, и по всей стране. В 1925 году американский конгресс вынужден был ратифицировать договор Хэй-Кесада, возвративший Пиносу «кубинское гражданство».

Фото автора

Прекрасно! Теперь можно наконец заняться и освоением «Острова сокровищ»! Так думает, удовлетворенно потирая руки, гаванский диктатор Херардо Мачадо. Первый шаг в этом направлении, предпринятый Мачадо, остается на долгие десятилетия и последним. Но какой это был знаменательный шаг! Спустя всего лишь несколько месяцев после ратификации договора Хэй-Кесада — в 1926 году, в присутствии Его Высокопревосходительства Президента Республики, министров, депутатов парламента, представителей прессы и публики близ Нуэва-Хероны торжественно закладывается первый камень новой, лучшей в стране, самой современной в Латинской Америке, оборудованной по последнему слову науки и техники… тюрьмы Пресидио-Модело.

Сметная стоимость этого сооружения составляла 250 тысяч долларов. Фактическая — к окончанию строительства — почти втрое превысила ее! Три года возводилось чудо латиноамериканской пенитенциарной системы. Там, на окраине Нуэва-Хероны, работали самые квалифицированные кубинские инженеры и техники, туда приезжали законтрактованные за валюту специалисты-строители из США. И вот, наконец, сооружение было воздвигнуто. Четыре гигантских цилиндрических блока — тюремные корпуса. Между ними — круглый блок — столовая.

Слух о чудо-тюрьме пронесся по всей Латинской Америке, а ее посещение стало обязательным пунктом в программах визитов тогдашних правительственных делегаций.

...Миловидная негритянка, бывшая учительница из Гаваны Мария Верена Гонсалес, ныне заведующая музеем, разместившимся в служебном корпусе тюрьмы, приглашает нас осмотреть один из блоков. Пройдя через невысокую дверь, мы оказываемся в центре громадного круглого, без единой перегородки здания. По всей его стене — пять этажей камер. 465 клеток-одиночек, в которые зачастую сажали и по двое и по трое. На самом верху, на шестом этаже, — этакая естественная жаровня: камеры строгого режима для провинившихся. В центре гигантского зала, рождающего какие-то смутные ассоциации с древнеримскими цирками или авиационными ангарами, — высокая башня, увенчанная будкой с бойницами. Там сидел часовой. Один часовой, на глазах которого — весь блок. Дабы обеспечить его безопасность, доступ в башню-вышку осуществлялся по подземному туннелю.

Тюрьма стала символом и проклятием острова. Предназначалась она отнюдь не для карманников и сутенеров. В первую очередь она была создана для заточения борцов против диктатуры Мачадо и сменивших его псевдоконституционных режимов. 18 октября 1953 года ее ворота открываются, чтобы принять заключенного под номером 4914 — Фиделя Кастро, за три месяца до этого совершившего с группой соратников дерзкое нападение на казарму правительственных войск Монкада в городе Сантьяго-де-Куба. Тюремные власти не рискнули отправить отважного революционера в общий блок. Его поместили в одном из служебных корпусов, где за ним было установлено особо тщательное наблюдение.

Фото автора

Вот эта камера. Дверь. Два окна. Одно выходит во внутренний двор, другое — совсем крохотное — смотрит на вершины окружающих Нуэва-Херону холмов. Впрочем, как сказала нам Мария Гонсалес, в то время, когда в камере находился Фидель, это окно было наглухо закрыто.

Полтора года провел здесь Фидель Кастро. Волна протеста заставила правительство отступить: 17 мая 1955 года Кастро и его друзья, участвовавшие в штурме Монкады, освобождаются из Пресидио-Модело и высылаются за границу. Именно после этого и начинается подготовка нового этапа кубинской революции — экспедиции «Гранмы».

Но это уже тема особого рассказа, а мы с вами останемся на Пиносе, которому после освобождения Фиделя (на Кубе именно так и говорят, ласково и по-братски: «Фидель») предстояло ждать еще два с половиной года своего освобождения. Это были, пожалуй, самые мрачные годы Пиноса. В 1955 году диктатор Фульхенсио Батиста подписал декрет, превративший остров в так называемую «свободную зону». В целях стимулирования «экономического и социального прогресса» все ввозимые на остров из-за рубежа товары освобождались от уплаты пошлин. На Пиносе разгорается истеричная погоня за легкими деньгами. Американские сигареты, парижские платья, легковые машины и автоматические пистолеты, грецкие орехи, баварское пиво продаются здесь в полтора-два раза дешевле, чем в Гаване!

Гигантская армия контрабандистов засучивает рукава. Сотни катеров и яхт, утлых лодочек и грузных танкеров везут в своих трюмах сулящую звонкие барыши контрабанду. Из Гаваны и Майами, из Пуэрто-Рико и с Гаити, с острова Кюрасао и Ямайки на Пинос, который уж теперь-то должен, черт возьми, стать настоящим «Островом сокровищ», — тучами слетаются любители легкой наживы, В головах обезумевших дельцов и торгашей рождаются тысячи фантастических проектов быстрого обогащения. Десятки из них начинают претворяться в жизнь, но только один успевает осуществиться. За пять минут до «третьего звонка» — в новогоднюю ночь 31 декабря 1958 года, в те самые минуты, когда в Гаване Батиста уже садился на самолет, спасаясь бегством от надвигавшегося девятого вала революции, — в эти самые минуты на удивительно живописном берегу залива Сигуанеа под расцвеченными огнями пальмами сверкают брызги шампанского и визжат саксофоны. Здесь, в сорока километрах от Нуэва-Хероны, сдается в эксплуатацию самый современный, самый комфортабельный, самый образцовый, оборудованный по последнему слову науки и техники... игорный притон: казино и отель «Колони».

Сокровища острова

Разумеется, сразу же после победы революции отель был национализирован и превращен в дом отдыха для трудящихся и в гостеприимную резиденцию для тех, кто приезжает сейчас на Пинос в командировку или в отпуск. Восемь дней он служил нам весьма комфортабельным биваком, и мы смогли по достоинству оценить трогательные усилия небольшого коллектива его служащих, превративших «Колони» в лучший отель Кубы.

Понять, что представляет собой сегодняшний Пинос. может даже самый ненаблюдательный постоялец «Колони», мчащийся к этому отелю из Нуэва-Хероны. На сорока километрах отличного шоссе перед ним развертывается впечатляющая панорама перемен, произошедших на «Забытом острове» за последние полтора десятилетия. Уже километрах в пяти за городом, справа от шоссе, появляется красочный плакат, сообщающий путнику о том, что он въезжает в зону цитрусовых плантаций. И сразу же по обеим сторонам шоссе начинаются ровные ряды убегающих к горизонту невысоких темно-зеленых грейпфрутовых деревцев. Среди них, то ближе, то дальше от дороги, то слева, то справа, то совсем рядом, то на горизонте проплывают светлые корпуса школ. Затем в ярко-зеленый ландшафт вписываются поблескивающие под солнцем блюдца водохранилищ. Где-то на двадцатом примерно километре цитрусовые кончаются, слева от шоссе плывет назад роща кокосовых пальм, щиты, извещающие о приближении свиноводческой фермы. Это известное на Пиносе хозяйство Мелвис, поставляющее свою хрюкающую продукцию в Гавану и оттуда во многие провинции страны.

Однако через несколько минут пути вы опять с наслаждением вдыхаете смолистый аромат сосны. Оставшиеся до «Колони» двадцать километров справа и слева бегут редкие сосновые рощицы, разбросанные по обширным безлесным, как бы мы сказали, «степям», превращенным в пастбища. Сотни и тысячи коров и зебу добросовестно и целеустремленно выполняют здесь планы нагула, жуя сочные травы и провожая задумчивым взглядом редкие машины.

Итак, цитрусовые, школы, водохранилища и животноводческие фермы... Из этих главных элементов и складывается сегодня портрет «Острова сокровищ»).

Не найти, пожалуй, на Кубе другого района, провинции или хотя бы населенного пункта, где перемены, принесенные революцией, были бы столь впечатляющи и конкретны, столь зримы и осязаемы.

Сухие статистические таблицы, бесстрастно фиксирующие эти перемены, напоминают партитуры ликующих гимнов и героических симфоний: «После революции население острова возросло в четыре раза...» «До революции здесь обрабатывались только два процента пригодных для сельского хозяйства земель, сейчас — около половины...» «До революции на «Маленьком острове» было девяносто километров дорог, теперь — в четыре раза больше...» «Раньше население острова обслуживалось четырьмя врачами, сегодня Пинос имеет в своем распоряжении два госпиталя, три поликлиники, две стоматологические клиники, станцию скорой медицинской помощи, пункт переливания крови, санэпидстанцию...» и многое, многое другое.

Будет, однако, ошибочно полагать, что чудесная трансформация острова произошла легко и просто. Увы, никто не вытаскивал тут кроликов из шляпы, никто не имел скатертей-самобранок и волшебных палочек, обращающих металлолом в золотые слитки. Начало работ по преобразованию Пиноса было положено поездкой на остров Фиделя Кастро. Бывший заключенный прибыл на остров в качестве премьер-министра молодой республики. Именно он и предложил разработать планы всестороннего развития Пиноса с максимальным использованием его природных условий. Первыми шагами на этом пути явился перспективный план закладки цитрусовых плантаций на площади сорок пять тысяч гектаров, строительство сорока пяти водохранилищ, создание животноводческих ферм, прокладка дорог и осуществление целого комплекса мероприятий по кардинальному улучшению медицинского обслуживания населения, строительству жилищ, развитию местной промышленности.

Добыча мрамора, ловля лангустов и животноводство — традиционные занятия жителей Пиноса.

Кубинская целина

Нужно было знать старый, дореволюционный Пинос, чтобы понять, сколь фантастическими и беспочвенными казались тогда, в начале шестидесятых годов, эти проекты. Но революция тем и замечательна, что обладает способностью сказку сделать былью. По зову Фиделя на остров во второй половине шестидесятых годов прибывают молодежные отряды. На Пинос, овеянный пиратской романтикой, приходит романтика революции. Слушая воспоминания очевидцев и участников этих событий, испытываешь удивительное чувство «узнавания» всего того, о чем идет речь. Жаркие собрания членов «Союза молодых коммунистов» на заводах, в университетах, в городах и селах. Речи с призывами «Даешь Пинос!». Резолюции, принятые единогласно. Приветственные письма и рапорты. Спешащие со всех концов страны автобусы, набитые молодежью. Гитары и песни. Шутки и улыбки. Вместо «Под крылом самолета о чем-то поет» пели «Гуантанамера, гуахира гуантанамера». Вместо валенок везли с собой «моски-терос» — противомоскитные сетки. А в остальном все было точно так же: старушка мать, смахнув слезу, провожала сына на покорение «Забытого острова». Морщился отец, покусывая ус. И младшие братья, забыв мячик-«пелоту», бежали за автобусом.

Комсомольцы-добровольцы прибывали на Пинос и устраивались в палаточных городках. Гамаки вместо кроватей, котелки вместо тарелок, костры вместо газовых плит. Воюя с москитами и засухой, страдая от жары и неудобств, кубинские комсомольцы показали, на что способна революция. Уже через несколько месяцев после прибытия первого отряда страна торжествует: на Пиносе засажена цитрусовыми первая тысяча кабальерий!

И тут встал вопрос: а что делать дальше? Цитрусовые — это не еловый лес, сами по себе они расти не будут. Без постоянного ухода молодые побеги погибнут под натиском сорняков. Да тут еще, как назло, на остров обрушился печально знаменитый циклон «Флора», опустошивший молодые плантации. Так как же быть? Поселять комсомольцев-добровольцев на Пиносе навечно? Или организовать какое-то массовое крестьянское переселение?

Решение оказалось до удивительности простым: заботу о грейпфрутах, мандаринах и апельсинах поручили детям. В зоне цитрусовых решено было создать сеть школ-интернатов, воспитанники которых должны были учиться и работать на плантациях. Именно в это время и родилась эта чисто кубинская форма обучения, выразившаяся несколько длинной и необычной формулой: «базовая школа второй ступени в поле». Или, если короче, хотя и не совсем точно: «сельская средняя школа-интернат».

Сейчас они строятся по всей стране, но колыбелью этих «секундариас», их «испытательным полигоном» стал Пинос. Они радуют глаз уже издали, когда вы едете все по тому же шоссе Нуэва-Херона — «Колони». Через каждые два-три километра — щит с названием очередной «секундарии» и расстоянием до нее: «Школа имени Коперника», «Школа героического Вьетнама», «Школа Тупак-Амару»... Они все совершенно одинаковы — построены по типовому проекту, в каждой обучается ровно пятьсот детей. Какую же из них посетить? Ответ на этот вопрос приходит на восемнадцатом километре от Нуэва-Хероны, где высится щит: «Школа имени Владимира Комарова».

Директор Луис Флейтес не удивлен и не застигнут врасплох визитом советского журналиста. Лежащая в его кабинете толстенная книга отзывов свидетельствует о том, что к гостям в этой школе давно привыкли. Это не первая «секундария», которую я вижу, и вновь не могу не восхититься простой, ясной логикой, которой руководствовался автор проекта.

Все здесь действительно удивительно логично. Первый корпус — учебный. За ним — невысокая столовая. Далее — общежитие ребят, за ним — корпус девочек. Все сделано, конечно, с учетом климата: помещения проветриваются словно сами собой, на окнах жалюзи спасают от палящего солнца. Вокруг школьного блока цветы, а весь ансамбль зданий окружен разбегающимися к горизонту плантациями лимонов и грейпфрутов. В такой небольшой стране, как Куба, идея привлечь учащихся старших классов к постоянному и активному труду просто не могла не возникнуть после того, как было принято решение обеспечить школами всех детей страны. Работая на плантациях, ученики не только получают трудовые навыки, но и в какой-то степени компенсируют весьма солидные затраты государства на свое обучение. Кроме того, они высвобождают рабочие руки крестьян, становящиеся на Кубе все более дефицитными.

— Сейчас у нас уже функционируют тринадцать «секундариас», — рассказывает сопровождающий нас первый секретарь партийного комитета Пиноса товарищ Линсе, бывший летчик революционных вооруженных сил. — Через несколько лет их число увеличится до 80, а количество учащихся возрастет с нынешних шести с половиной по сорока тысяч. Больше, чем все нынешнее население Пиноса. Вот тогда-то остров наш окончательно станет именоваться «Островом молодости», как его назвал Фидель.

Фото автора

Серый сибоней и беззащитные лангусты

Грохотом отбойных молотков, густым облаком серой пыли встречает посетителя мраморный карьер у подножия невысоких гор Сьерра-де-Касас близ Нуэва-Хероны. Здесь добывается «грис сибоней» — серый камень, который, по мнению специалистов, не уступает знаменитому каррарскому мрамору из Италии. Разработки ведутся уже много десятилетий, однако запасы мрамора так велики, что кажутся практически нетронутыми. Начальник карьера Роберто Лопес де ла Пас рассказывает, что серый сибоней отличается от остальных сортов кубинского мрамора своим блеском и полным отсутствием железа, благодаря чему он очень хорошо переносит высокую влажность: на облицовочных плитах сибонея никогда не появляются ржавые пятна.

Добыча мрамора, объясняет Роберто, возросла после революции в восемь раз. Раньше его извлекали из недр горы самым примитивным способом: вгоняли громадными кувалдами стальные клинья и откалывали небольшие глыбы. Труд мраморщиков Пиноса мало чем отличался тогда от каторжной работы рабов, воздвигавших египетские пирамиды. В последние годы здесь начали применять итальянский способ резки: мрамор рассекается длинной стальной нитью — ее диаметр около пяти миллиметров, приводящейся в движение электромоторами. Точнее говоря, мрамор режет не сама нить, а кварцевый песок, который все время подсыпают в место распила. Чтобы избежать перегрева, нить смачивают водой.

Плита средних размеров «отпиливается» от скалы за месяц-полтора беспрерывной работы. Затем делают горизонтальный надрез и окончательно отделяют глыбу. После этого пневматические молотки расчленяют ее на блоки, которые перевозят в распиловочную мастерскую, находящуюся в нескольких сотнях метров от карьера. Там каждый блок распиливается уже на плиты. Они шлифуются и полируются. Такую плиту впоследствии вы можете увидеть на фасаде какого-нибудь здания в Гаване или Матансасе, на кухне нового дома, в городском парке, в плавательном бассейне. А самым известным сооружением, изготовленным из серого сибонея, является памятник Хосе Марти на площади Революции в Гаване.

Да, сегодня пинейрос уже не гоняются за гипотетическими сокровищами, якобы зарытыми пиратами в укромных пещерах и на берегах многочисленных бухт «Забытого острова». Они трудолюбиво разрабатывают его реальные сокровища. Сибоней, цитрусовые, рыбу, лангустов, черепах.

...Три часа колесил «джип» местного радиокомитета, добираясь до Плайя-Ларга на южном побережье Пиноса, где находится маленький поселок рыбаков, которым руководит Эрнесто Канова Серрано. Из сорока девяти прожитых лет тридцать пять он отдал морю. Этот человек знает о рыбе, черепахах, креветках, лангустах и прочей морской живности все, что о них вообще можно узнать.

Нам повезло: мы приехали на Плайя-Ларга в тот самый день, когда кончился ежегодный срок запрета на лов лангустов. И Эрнесто приглашает наев катер, чтобы отправиться на первый осмотр ловушек, расставленных километрах в двадцати от Плайя-Ларга. Пока суденышко неуклюже карабкается с одной волны на другую, Эрнесто рассказывает о своей жизни, богатой приключениями и воспоминаниями. Лет тридцать назад он построил свою первую шхуну, которую вскоре разбило о рифы. Вместе с тремя матросами Эрнесто сумел доплыть до берега и, не откладывая дела в долгий ящик, приступил к строительству нового суденышка. На нем он ловил все, чем богаты эти воды: гигантскую «агуху» — рыбу-меч, которую описывал Хемингуэй, вкусных бонито, потом стал специализироваться на лангустах и черепахах, которых во все возрастающих количествах требовали столичные рестораны.

После победы революции он по своей воле отдал суденышко вновь созданному рыбацкому кооперативу и был назначен руководителем этого хозяйства. Разумеется, я не мог не спросить его, не встречал ли он останки пиратских барок.

— Встречал, — улыбнулся Эрнесто, и по его улыбке я понял, что не первый раз ему приходится отвечать на этот вопрос. — Поскольку я хорошо знаю эти места, меня несколько раз приглашали участвовать в поисках затонувших судов. Года два назад мы нашли небольшую бригантину с грузом золотых монет. Ученые сказали, что это была очень ценная находка. К сожалению, саму бригантину поднять не удалось. Так и лежит она у рифового барьера к юго-востоку от Плайя-Ларга...

Часа через два мы подошли к зоне, где расставлены ловушки для лангустов. Эрнесто поясняет, что надеяться на хороший улов не стоит: здесь они поставили всего дюжину экспериментальных ловушек, чтобы проверить, попадаются в этом районе лангусты или нет.

С катера спускают лодку, на которой к ближайшему бую отправляются крепыш-мулат Теодоро и рулевой Эрнесто. Вооружившись фотоаппаратами, я снимаю Теодоро за работой. Он выбирает трос, на котором укреплена ловушка — клетка, сделанная из проволоки, и время от времени разглядывает дно с помощью простого приспособления: деревянного ведерка со... стеклянным дном. Одна, другая, третья ловушки — пусты. В четвертой оказываются сразу два лангуста. Самец и самка. Так семьей они и попали в руки Теодоро.

Удерживая катер против волны, Эрнесто неторопливо рассказывает о лангустах. Мы узнаем, что ловят их не только проволочными ловушками, но и большими сетями. Что иногда в качестве приманки бросают в воду на мелководье старые автомобильные покрышки: лангуст любит искать убежища и укрытия и доверчиво забирается в уготованную ему рыбаками западню.

— Хотя лов лангустов стремительно возрастает, — говорит Эрнесто, — не человек является главным его врагом. Лангуст — любимое лакомство многих крупных рыб. Ведь он неповоротлив и беззащитен. Что он может противопоставить какой-нибудь баракуде?.. Некоторые рыбы, как люди в ресторанах, высасывают мякоть лангуста. Другие глотают его целиком. Говорят, что только один из пятнадцати тысяч лангустов умирает своей естественной смертью. Остальные кончают свой жизненный путь либо в желудке какой-нибудь рыбы, либо на столе ресторана...

На Плайя-Ларга ловят не только лангустов. Два десятка молодых парней, работающих под началом Эрнесто, занимаются еще и разведением черепах. Каждую ночь на двух катерах они выходят к окрестным пляжам и отмелям на поиски черепашьих яиц. Собранные яйца зарываются в горячий песок на специально отгороженных участках песчаного берега. На шестидесятые сутки садок оживает: можно «собирать урожай».

— А как вы ловите живых черепах? — спрашиваю я.

Эрнесто закуривает и говорит, что это, пожалуй, самый трудный из промыслов, которым ему приходилось заниматься. Поймать черепаху в море голыми руками практически невозможно. Она сразу же уходит на глубину и утаскивает за собой ловца. Поэтому рыбаки пользуются сетями, к которым прикрепляются несколько досок или обрубков дерева, служащих приманкой. Черепахи любопытны, они подплывают поближе, чтобы рассмотреть этот предмет, и попадают в сеть.

— После этого, — улыбается Эрнесто, — нужно молиться богу, чтобы у тебя хватило сил вытащить добычу. В одиночку это сделать, разумеется, невозможно: черепахи иной раз весят до двухсот килограммов. Но артельно, усилиями нескольких человек, можно изловчиться и вывалить этакое чудовище на дно лодки.

Легче всего, конечно, ловить черепах на берегу. Тут надо успеть не дать ей добраться до воды. Вдвоем, а то и втроем ребята переворачивают «зверя» на спину и обвязывают веревками. В такой «упаковке» добычу можно транспортировать в поселок. Если пойман самец, его ожидает сковородка на кухне «Колони» или какого-нибудь иного ресторана. Если попалась самка, ее помещают в небольшой кораль и ждут, когда она отложит свои полторы-две сотни яиц, которые затем отправятся в «инкубатор».

Когда, пообедав, мы собираемся в обратный путь, провожать нас выходит один Эрнесто. «Ребята на собрании», — говорит он, извиняясь.

Я подхожу к маленькой каптерке, где лежат сети, буйки и ведра. Разместившись кто на чем горазд, комсомольцы-добровольцы Плайя-Ларга слушают беседу приехавшего из Нуэва-Хероны секретаря парткома рыбокомбината. Речь шла о доставке сюда, на Плайя-Ларга, свежих газет, о ремонте барака, о распорядке дня, о начинающемся сезоне лова лангустов и выполнении плана...

Солнце начинает клониться к западу. Ухабистая грунтовая дорога играет нашим «джипом», как футбольным мячом. По обе ее стороны глухие заросли колючего кустарника. Из-под колес машины стремительно катятся в разные стороны сотни коричневых крабов, изредка дорогу перебегают темно-серые лесные кабаны. Через час болото кончается, мы выезжаем к пограничной заставе. Офицер проверяет документы и, приветливо улыбнувшись, на хорошем русском языке желает советскому товарищу успехов и скорого возвращения на Плайя-Ларга.

* * *

Мы прощаемся с Пиносом поздно вечером, когда к причалу Нуэва-Хероны неторопливо подходит «Палма-Сориано» Из его громадного чрева медленно выползают советские грузовики с трубами для нового водопровода, с оборудованием и механизмами, с одеждой для универмагов Нуэва-Хероны и игрушками, которые будут продаваться накануне близящегося карнавала. Переваливаясь на мостках, выезжает серый фургон-холодильник, доставивший сюда прямо со столичной фабрики «Коппелия» несколько тонн свежего мороженого. По трапу спускаются пассажиры: рыбаки, врачи, шоферы, учителя. Дружной стайкой бегут по ступенькам ученики «секундариас», вернувшиеся из полагающегося им раз в месяц четырехдневного отпуска. А внизу, на причале, стоят готовые к погрузке тягачи с дарами Пиноса Гаване: ящиками цитрусовых, рыбными консервами, замороженными лангустами. Оглушительно визжат поросята, только что прибывшие сюда на грузовике из Мелвиса. Жаркий душный вечер обещает грозу. На горизонте вспыхивают зарницы. У пирса толпятся провожающие и зеваки. Слышатся деловитые команды стивидоров. Обычная суета и сутолока большого порта.

Ровно в двенадцать раздается басовитый гудок. В тот самый момент, когда все радиостанции страны начинают транслировать национальный гимн, «Палма-Сориано» неторопливо отваливает от причала и, грузно развернувшись, уходит в черную ночь к берегам Кубы.

Игорь Фесуненко

Просмотров: 7782